В паре десятков шагов от шлюза, Дерен остановился и коснулся ладонью стены.

Тонкая «плёночка» домагнитной защиты не мешала тактильным ощущениям, и он нахмурился, ощутив под пальцами что-то холодное и шершавое, как наждачка. То, что пилот принял за резинопластик, оказалось строительной массой из переработанного реголита.

Регтон, так его, кажется, называли в начале колонизации? Тепла он не держал, был хрупок и не очень-то подходил для куполов на астероидах. Пусть даже типа «холодный ангар».

Но тогда других материалов у колонистов просто не было, а тут он — зачем?

— Идём быстрей! — окликнул Денис.

Ватажник уже стоял возле железного обода шлюза, не очень большого и рассчитанного, скорее, на группу людей, чем на погрузочные механизмы. Значит, ангар на станции не единственный, ведь хотя бы продукты сюда как-то подвозить надо?

Денис нетерпеливо переминался с ноги на ногу, и Дерен ускорил шаг.

Он понимал, почему ватажник торопит его. Парень явно обменялся условными сигналами с бородачом. Оповестил, что привёз «чужака». А теперь нервничает. Вспомнил, что «брать» придётся не какого-нибудь «лошару» с границ, а опасного «мутанта» из Содружества.

Боится ватажник, что Дерен что-нибудь заподозрит. А тут заподозрить легко и без ментальных способностей. Просто наблюдая и делая выводы.

Звоночки-то были. Показная весёлость и бледное лицо бородатого «дежурного» по станции, например. Дерену оно сразу не понравилось.

И он прекрасно понял, почему Денис не спросил бородатого: прилетал ли уже на станцию Потап?

Зачем спрашивать, если сообщил «своим» о чужаке и ждёшь «группу захвата»?

Термины Дерен употреблял то свои, привычные, то чужие, извлечённые из словаря в голове Борща. Надо было привыкать к местным реалиям.

Скудные тут оказались реалии, словно катер не три прыжка сделал, а провалился во времена первых колонистов. И корабли, и астероидные купола с тех пор очень изменились. А люди?

Дерен чуть сдвинул брови. Люди — везде примерно одинаково мыслят, если их не обучали иному. Биология-то одна и у имперцев, и у обитателей «Союза», что бы там ни считал Генетический департамент.

Да, Юг галактики славится мутациями, но ведь им всего пара тысячелетий. А предки людей сообща развивались в человека миллионы лет, и базовое устройство мозга у всех общее.

Из этой самой «базы» следовало простое: Денис был пленником на «Персефоне», а не гостем. И сейчас он пытается восстановить статус кво. У него нет причин доверять своему тюремщику. Да, они условились помогать друг другу, но что такое устный договор для пирата?

Денис не врал Дерену, когда согласился отправиться вместе с ним на поиски Сайко. Он просто не верил, что они долетят, так почему было не рискнуть? Смерть на свободе — не многим хуже долгой тюрьмы с непонятным исходом.

Во время полёта между Денисом и Дереном установилось этакое вынужденное перемирие, связанное с общим риском. Но теперь ватажник — на своей территории. Он вспомнил, что Дерен ему не друг. А слова, сказанные одним человеком другому, если они оба не истники — просто слова.

Никакого договора они не подписывали, ни в чём не клялись. Или как это положено у пиратов? Кровью где-нибудь расписаться?

Это Дерен на месте Дениса почуял бы, что ему действительно предлагают сотрудничество, а не хотят обмануть. Обычные люди на такое «чутьё» не способны, и потому таггеры, учитывая опасности их полудикой жизни, вынуждены подозревать в обмане всех чужаков. Да и своих приятелей, наверное, тоже.

Денис не был плохим или хорошим парнем, он был бандитом. И следовал своим собственным понятиям, а не тем, которые были приняты в Империи и Содружестве.

В общем, логика подсказывала Дерену, что нужно немедленно оглушить Дениса и покрепче связать.

Однако пилот всего лишь догнал ватажника и встал рядом с ним. А тот хлопнул ладонью по крышке шлюза — там было что-то вроде механической кнопки.

Шлюз начал расходиться. Цветочком, как в старых голофильмах.

«Вот бы Рэмка сейчас обрадовался, — подумал Дерен, разглядывая доисторическую конструкцию. — Он любит всякую древнюю технику. Да и Келли спасибо скажет, если захватить на „Персефону“ такой вот „цветочек“».

Денис нервно оглянулся на улыбающегося Дерена. Он знал, что чужак — хороший боец и «страшный мутант». А тут ещё и лыбится так хладнокровно, словно у него за спиной весь его крейсер.

Что сейчас думает ватажник? Какие планы строит?

Дерену не хотелось лезть Денису в башку. Но любопытно было, кто же он для него? Мутант? Или как там ватажники называют соседей-экзотов?

Пилот сверился с языковой базой и кивнул сам себе — да, мутант. Ничего нового. Уж хоть здесь обозвали бы как-нибудь креативно, так нет…

Северное командование тоже было уверенно, что на Юге у него не солдаты Армады, а мутант на мутанте. Ошибались ли они в подозрениях? Или — не будь подозрений — не было бы и раскола галактики на Север и мятежный Юг?

Чёрный сектор тоже зашевелился неспроста. Раскол Империи — это значит, что идёт передел зон влияния. Вдруг и пиратам что-то обломится?

Дерен не верил, что опальный Ингвас Имэ так силён, что мог заставить местных преодолеть столетний страх и напасть на планету Содружества. Они сами хотели примерно того же, цели просто совпали.

Потап — всего лишь первая ласточка. Будут и другие, в этом Дерен был уверен.

Шлюз раскручивался еле-еле, с металлическим скрипом и запахом смазки.

Наконец проход раскрылся, и из тёмного коридора в лицо дохнуло теплом. Он был довольно узкий, серый, но хотя бы отделанный термопластиком.

Денис пошёл вперёд, всё ускоряя шаг, словно пытался убежать, и Дерен зашагал следом за ним.

Предпринимать он ничего не собирался. Решил: раз доверился потоку — будь что будет. Его подхватило и несёт. Он знал, что почует, если собьётся.

Вот тогда он и начнёт действовать по-своему, как привык. А сейчас — нужно было позволить Вселенной самой поиграть в своих человечков. Чего она хочет? Куда ведёт?

А ещё Дерена очень интересовало, где же Бо? Он должен был прилететь часом раньше. Хатт — это хатт. Даже Дерену тут всё чудно и в новинку, а машине как встраиваться в этот новый и необычный мир?

Бо надо было найти и побыстрее. Хатт уже прочитал выданные ему инструкции. Он знает, что Дерен полетел следом за ним. Найдёт и поможет.

Вот только браслет — совсем ничего не ловит. А расчёт был на то, что они с Бо окажутся достаточно близко и свяжутся хотя бы между собой.

Бо или слишком далеко, или тут что-то глушит все посторонние частоты. А значит, нужно придумать резервный способ связи…

Но раздумывать было некогда, сначала надо как-нибудь сориентироваться самому.

Коридор вывел Дениса и Дерена в здоровенное гулкое помещение, похожее на зал космопорта — вся центральная часть была пустой и свободной, по стенам жались инфостойки, а один из углов занимала открытая площадка кафе в дюжину столиков.

Стены в зале оказались такие же мрачные, как и в коридоре, отделанные тем же серым пластиком. Старый «ангарный» пол захрустел под магнитными ботинками — резиновое напыление затвердело от времени и крошилось.

Быстро оглядевшись, Дерен заметил в зале четыре входа-выхода. Наверное, на станции имелось четыре ангара?

Денис сказал, что катера на прокат ватажники брали здесь. Это какой-нибудь терминальный зал, где оформляют прокат и дожидаются своей очереди?

Люди в зале тоже имелись, но их было немного и вряд ли они были знакомы между собой. Десятка два мужиков в разномастных комбинезонах. Все вооружены и оружие — такое же разномастное — держали на виду.

Мужики бездельничали. Кто-то сидел за столиком, кто-то бродил по залу. Один даже махнул Денису рукой, привет, мол.

Ватажник рассеянно махнул в ответ и уставился в сторону одного из выходов, прямо противоположного тому, через который они пришли.

Да, парень определённо подал кому-то сигнал и теперь поджидал подельников. Хорошо бы, если бы это оказались люди Потапа. Можно было бы убить сразу не двух зайцев, а штук шесть…

Освободить Сайко — раз, повязать банду — два, Денису по башке врезать за проявленную инициативу… Это уже три зайца, а четвёртый…

Додумать мысль Дерен не успел. Справа, совсем не там, куда смотрел Денис, а из бокового прохода раздался шум, и в зал вбежали два алайских боевика с гэтами наперевес.

Они встали посреди зала, пугая мужиков тяжёлым оружием. Те без спешки расчехляли своё, не очень-то испугавшись.

Стены зала совсем не выглядели так, словно тут каждый день стреляют из гэтов, и Дерен тоже не особо напрягся. Тем более он неплохо знал повадки алайцев. Боевики просто расчистили путь своему главарю. Оказывали ему «почёт и уважение». И агрессии пока, в общем-то, не проявляли.

Денис нахмурился, тоже посчитав алайцев за непредвиденную помеху. Да и не мог он их ждать. Не по карману ему были такие дорогие приятели.

Главарь не показывался из коридора с минуту. У алайцев — чем знатнее боец, тем больше тянет резину.

Наконец он вышел в зал. Зелёный, шипастый «крокодил» шёл, увешенный металлическими побрякушками. Здоровенный чехол для причинного места волочился за ним по полу.

Следом за главарём тащился целый отряд. Только половозрелых матёрых бойцов Дерен насчитал полную дюжину. И почти столько же было зелёной молодёжи.

Алайцы не встали группой посредине зала, а умело рассредоточились по нему, взяв на прицел всех, кто там был. Профессионализма им было не занимать.

— Карадан Хикс будет рад убить любого из вас! — радостно провозгласил один из боевиков. Тоже титулованный — его когти были выкрашены красным.

— И тебе здравствовать, — спокойно отозвался один из людей, сидящих за столиком. Тоже какой-то здешний авторитет.

Алайцы пока никому не угрожали. Это было всего лишь традиционное приветствие так называемых «вольных» крокодилов, промышляющих только по заданию своего клана или того, кто этот клан нанял.

Главарь осмотрелся и неожиданно ткнул когтем в сторону Дениса:

— Старикашка не обманул! — осклабился он. — Я помню тебя, ты — человек Кожуха!

— Ну и что? — насупился Денис. — Я — вольный ватажник и за дела Потапа не отвечаю!

— Вольный, да недожаренный! Ха-ха, — тщательно изобразил человеческий смех один из алайцев и зашипел что-то на ухо своему главарю.

Дерен уловил слова «закон» и «вольное братство». Видимо, нападать просто так здесь было непринято, и даже алайцы были вынуждены придерживаться каких-то «правил».

Главарь рявкнул. Молодой и хвостатый крокодил тут же упал на колени и почтительно изобразил табуретку — встал на четвереньки перед начальством.

Карадан Хикс плюхнулся задом на его спину и ткнул когтем в круглый коммуникатор, висящий на груди среди побрякушек.

Коммуникатор выбросил луч и развернул голопроекцию.

«Вот же идиоты эти ватажники», — подумал Дерен, разглядывая довольно чёткое изображение: ритуальная яма в алайском торгпредстве на Асконе, полуголая Настя, Денис, Лёха и ещё четверо бойцов, которые давно уже отдыхали на другом свете.

Дерена в «кадре» не оказалось: он лежал в этот момент у входа, где было слишком темно.

Ну вот что стоило ватажникам забрать Настю при свете оставшихся факелов? Ничего бы не вытянули потом алайцы из записи камер. Может, там съёмка и вообще не велась? Это же было религиозное какое-то действо, и камеры сработали на свет?

— Где самка, что осквернила церемонию⁈ — рявкнул на Дениса главарь.

И тут Дерен понял, что они крепко попали. Если бы камеры зафиксировали в яме только мужчин, алайцы квалифицировали бы это как разбойное нападение. Можно было поторговаться и сойтись на выкупе. Кристалла стешевита было вполне достаточно, чтобы замять эту историю.

Продавать кристаллы алайцам нежелательно. Но если оформить продажу официально, с перерегистрацией лицензии и таможенного номера, — всё-таки допустимо. А вот осквернение святилища смывается только кровью. Ох уж эти женщины…

— Понятия не имею! — огрызнулся Денис.

— Не хочешь, чтобы тебя убили быстро и милостиво? — удивился главарь и оскалился в зубастой улыбке. — Ну что ж. Пусть Луна порадуется!

Один из боевиков тут же положил ему на колени ритуальное оружие в виде длинного вертела. Это был шип рыбы хо, пропитанный ядом.

Раненый таким «оружием» человек умирал часа два в адских мучениях. Зато шип был не очень удобным для поединка и при этом допускал у противника любое оружие, кроме светочастотного. Так что шансы у человека были.

Денис на автомате потянулся к бедру, но оружия там, разумеется, не нащупал. А в кармане у него болталась только пугалка, что он упёр у медика.

Ватажник побледнел и попятился. Алайские боевики зафыркали, давясь смехом.

Для алайца — безоружный человек — и не человек вовсе. Это букашка, которую нужно давить. Бесполезная помеха.

Главарь — так вообще расцвёл и заблагоухал на весь зал. Резкий запах его тела был оскорбительным. Он намекал Денису, что на него реагируют, как на самку.

Мужики со станции мрачно молчали. Одолжить Денису оружие — означало подписать приговор и себе. Для алайцев люди — почти на одно лицо. Они не стали бы разбираться, участвовал мужик в осквернении или нет. Трупом больше, трупом меньше…

Карадан Хикс поднялся на ноги и махнул когтистой рукой, почти человеческой, с россыпью зеленоватых чешуек на тыльной стороне кисти, подзывая бойцов с гэтами.

Денис в панике шарил глазами. Бежать можно было только в левый проход, но на пути — два зелёных боевика…

— Эй, твари! — выкрикнул кто-то от входа. — Вы что тут затеяли?

Похоже подоспели дружки Дениса. И ввалились, не разобравшись, что алайских боевиков в зале две дюжины, а не один Карадан с «табуреткой».

Мешать забавам главаря нельзя. Полыхнул гэт в лапах одного из молодых боевиков, и четверых вбежавших сплавило с куском стены. Сладко запахло жареным мясом.

Карадан Хикс удовлетворённо кивнул отличившемуся боевику. Хорошо убил, красиво, быстро. Даже своего рода скульптура вышла. Будет теперь, где помолиться случайному гостю с Э-Лая. Что может быть лучше такого украшения зала?

Отличившийся боевик благодарно оскалился и решил сделать ещё одно геройское дело. Так же красиво отправить куда положено Дениса, не оправдавшего надежды главаря на ритуальный бой.

Молодой он был, глупый. Дениса положено было сначала пытать, и потому Дерен пока особо не волновался, не ждал стрельбы.

Но зелёный во всех смыслах боевик повернулся к Денису, и сполох света ударил туда, где ещё миг назад стоял ватажник.

Дерен успел упасть на него и повалить, накрыв собственным телом. Денис был в компрессионном костюме, но этого мало, чтобы не изжариться. Гэт — совсем не игрушка, это выброс плазмы.

Не дожидаясь второго выстрела, Дерен перекатился вместе с Денисом, вскочил и рванул его за собой. Вытолкнул вперёд, к боковому коридору:

— Беги!

Денис кинулся к выходу.

Выросший на его пути крокодил словил боковой хук от Дерена, а его приятель — получил в морду отточенное: «Сдохни!» на родном алайском.

Швырнув обмякшее тело в преследователей, Дерен обернулся и грудью принял второй светочастотный, прикрывая Дениса. Потом догнал его в два прыжка, и они вывалились в коридор.

Компрессионка шипела, вспучиваясь на груди пилота. Псевдоживые клетки гибли в агонии, лицо горело, но больше ничего опасного для жизни Дерен не ощущал. Это повезло, что прямо в грудь.

Денис явно знал, куда надо бежать. Он свернул в закуток, ощупал стену, открыл маленькую дверку и протиснулся в проход в половину своего роста.

Дерен залез на ним. Это оказалась коморка автоуборщика. Из неё они выбрались в другой коридор и понеслись не к ангару, а вверх по узкой железной лестнице.

Дерен не спорил. Денис бывал на станции. К тому же к ангару сейчас скачут алайские боевики.

Денис на одном дыхании взлетел на четыре пролёта и остановился перед бронированной дверью. Постучал в закрытое окошко.

— Шервуд, открой!

— С чего бы вдруг? — раздался из-за двери знакомый голос. Это был бородач, который впустил катер в ангар.

— Я расплачусь! — пообещал Денис. — Открой! Ну ты что забыл, что я…

— Ладно! — перебил бородач. — Мухой влетай! Я тебе говорил: Настя эта не доведёт тебя до добра!

Железная дверь приоткрылась, и Дерен вслед за Денисом юркнул в дежурное помещение станции.