Если бы Дерен знал, что ответить, он бы, наверное, промолчал.

Но его самого уже несколько дней мучил тот же самый вопрос: любовь ли то, что он испытывает к Сайко?

Он смотрел на неё и радовался. Она была для него как свет. Но разве такой бывает любовь? Без боли, без желания обладать?

— Знаешь, — сказал он Денису. — То, что со мной сейчас происходит — не предмет для разговоров. Тут я сам пока ничего не пойму. Но я тебе расскажу про свою первую любовь, а ты уже дальше сам думай. Так пойдёт?

Денис хмыкнул, но спорить не стал. Сел поудобнее и приготовился слушать — делать-то всё равно было нечего.

Дерен, подумав немного, стал рассказывать ему про колонию проклятых в ледяных горах Граны, одной из планет первого заселения. Про девушку с белыми волосами и ресницами, которая готова была стерпеть замужество, но не любовь.

Ватажник слушал внимательно, ни разу не перебил. Но думал о чём-то своём. Дерен рассказывал страшное, а он улыбался углом рта, чуть косо и невесело.

— Сто лет назад на Грану, — рассказывал Дерен, — сослали тех, кто в хаттскую воевал на стороне машин. Оказалась там и моя родня по линии бабушки. Бабушка родом из Содружества, но вышла замуж за имперца, сбежала из дома, и про её родственников я тогда почти ничего не знал. Однако, когда в резервации умер мой дядя, оказалось, что других наследников у него нет, и меня позвали на похороны. Там я и познакомился с Изой. Она была волшебная. Такая красивая, каких, наверно, и не бывает. Живая, горячая, но при этом — словно бы изо льда. Снежные волосы, словно инеем подёрнутые, пушистые белые ресницы с ледяным отливом. Родственники хотели женить меня на ней, но сначала я должен был принять матрицу личности дяди. Потерять себя, стать другим человеком, заменить дядю в резервации, которую он возглавлял. Терять свою личность мне совсем не хотелось, но в Изу я влюбился с первого взгляда. Предложил ей бежать со мной, но она отказалась. Это был ледяной ад на земле, люди в резервации были уже не живыми и не мёртвыми. Да даже замуж её хотели отдать силой, и на это она была почему-то согласна. Но бежать со мной отказалась, понимаешь?

— Вроде бы понимаю, — качнул головою Денис. — Ты влюбился в свою Снегурочку намертво? Убежал оттуда, а сам до сих пор с ней?

— Вроде того.

— А что с ней сейчас?

— Она умерла. И я, наверное, тоже вместе с ней умер. Вот и не знаю теперь: люблю я Сайко, или она просто как свет для меня.

Дерен замолчал, дальше рассказывать ему не хотелось.

Денис покачал головой и выругался негромко.

— Ох уж эти бабы… Вечно из-за них всякая дрянь… Вот Настя… Ну, отшила бы она меня — и дело с концом. Так нет — улыбается, жмётся, словно что-то нас связывает, и можно надеяться. Я вот слушал тебя и думал — а я? Почему я её не украл?

— И почему? — спросил Дерен.

— Да потому что мне уже не семнадцать лет, — вздохнул Денис. — Вот куда бы ты сбежал с этой беловолосой? Ты же сказал, что там резервация для преступников? Она же охранялась, поди? Ты-то удрал, верю, а она? Что если бы тебя поймали вместе с девчонкой? Что бы с ней было?

— Я тогда про это не думал, — признался Дерен. — Мне хотелось разорвать этот ледяной мир и вытащить её оттуда. И будь что будет.

— Вот-вот, — усмехнулся ватажник. — Я тоже этот мир рвал, рвал, а всё без толку. Из дома сбежал сразу после школы, думал, что сам себе судьбу придумаю. Вот только придумалась какая-то ерунда. Да и по башке до сих пор прилетает. Отдача, наверное.

Дерен понимающе кивнул. Жечь мосты человеческих устоев легко, да только не всем потом везёт не утонуть в реке крови, в которую вступишь. Мосты-то ведь не просто так строят, а над кровавыми реками.

Сам он ушёл из Сороднения так же легко, как Денис убежал из дома — встал и ушёл.

Он перерос скорлупу маленькой общины Союза Борге, перерос реальность, созданную для него педагогами и опекунами. Разломил скорлупу, как птенец. Перешагнул обломки. Но к чему он пришёл?

Где его крылья, если он — птица? Где судьба, если она всё-таки есть? Не предназначение или грата, а то, чем он должен жить, исполнив свою миссию? Ему же просто некуда вернуться, кроме своего крейсера.

— Двигатель остыл, — перебил размышления пилота Денис. — Хватит страдать, давай уже разгоняться.

— Давай, — выдавил Дерен.

Так странно было выложить чужаку то, что никому не рассказывал. Но это тот, прошлый Дерен, молчал о пережитом. А этот, новый?

Он ли это вообще? Изменившийся Дерен больше не дорожил личной историей. Она стала неважной.

Дерен посмотрел на Дениса: серые глаза, русые волосы, чуть кривая усмешка сангвиника. Такой, если и попытается предать, то как-нибудь по-простому, без двойного или тройного умысла.

Его бы надо сейчас связать. Скоро он ощутит себя полностью на свободе, и все его тайные, недодуманные желания станут явными.

Добра от этого парня ждать было нельзя, да и не за что. Но как искать Сайко в незнакомом куске галактики без Дениса? Без его активного желания помочь?

Ситуация снова показалась Дерену нереальной, придуманной, словно бы они с Денисом играли главные роли в дешёвом боевике. Неужели и тут поток как-нибудь извернётся?

— Ну ты чего завис? — спросил Денис. — Летим или не летим? Или решил всё-таки выбрать путь подлиннее?

— Навигационная машина слабая, — пояснил Дерен. — Всё ещё считает двойной прыжок. А нам тут иначе никак — только двойной. Выходим в сектор, который контролирует Архат, чиркаем по орбите звезды Йоко, ловим момент масс и тут же уходим на Карусель. На шлюпке я бы уложился в пять-шесть секунд…

— Да ну? — не согласился Денис.

— А чего тут сложного? — удивился Дерен. — Главное — скорость правильно рассчитать.

Денис не поверил. Он пожал плечами, поудобнее откинулся в ложементе и пощупал висок.

— Болит ещё? — спросил Дерен обеспокоенно.

— Да в том-то и дело, что нет, — отозвался ватажник. — Странно. За один сон? Дорого, наверное, делали, да?

— Дорого, — согласился Дерен. — Медицина на крейсере хорошая, только медики попадаются — полные дятлы.

— У нас тоже! — рассмеялся ватажник. — Я как-то руку ломал. Сам бы себе гипс наложил, но… в семи местах. Так они надо мной два месяца издевались. По мне так врачи — ещё хуже баб. С бабами можно просто не иметь никаких дел, а от этих — куда скроешься?

Дерен фыркнул. Ругать медиков на «Персефоне» тоже любили. И, в общем-то, было за что. Во все века медики подчинялись не здравому смыслу, а научному зуду и желанию что-нибудь раскурочить внутри пациента, раз уж тот все кишки перед ними раскрыл.

Опробовать новую вакцину на бойцах спецона? Легко. Настаивать на правилах госпитализации, которым остался месяц до официальной отмены, и все уже в курсе, что они ошибочные? Да ещё легче!

Даже кэп, при всём его терпении, не любил медиков. Говорил, что у «раков» вместо лобных долей мозга — толстенная кость из утверждённых Министерством регламентов.

Навигационная машина катера справилась наконец с расчётами.

— Готов? — весело спросил ватажника Дерен.

Сомнения отпустили пилота. Капитан вспомнился к месту. Его внутренняя уверенность всегда хорошо влияла на экипаж.

— Ща! — Денис добыл бутылку с водой и сунул в карман подлокотника. — Всё! Жми на газ, Макаров!

— А почему — Макаров? — решился-таки спросить Дерен.

Он пробил это слово по обеим базам: языковой и той, что была установлена на алайский имплант, но так ничего и не понял.

— Да потому, что Вальтер! — рассмеялся Денис. — Вальтер и значит — Макаров! Поехали!

Дерен пожал плечами, так и не уловив в этой шутке смысла, и начал разгон.

Прыгнули удачно, вошли в прокол мягко, как в вату. Но обшивка у катера — даже рядом не шлюпочная, и на выходе потеряли скорость гораздо сильнее расчётного, а вместе с ней — драгоценные секунды. И опасная орбита звезды Йоко — уже вот она…

Приборы пока ещё ничего не показывали, в зоне Метью они мертвы. Всё это Дерен ощутил кожей: катер выходит из изменённого пространства на скорости ниже световой, недостаточной для следующего прыжка. И для разгона ему нужно теперь секунд сорок-пятьдесят, если не больше.

Точнее сказать пока было нельзя, навигационной машине тоже нужно было секунд пять-шесть, чтобы очухаться и обсчитать окружающее пространство. И не факт, что без ошибок.

Привыкший к чёткой работе шлюпок, Дерен нахмурился. Орбита звезды военизированного Архата никогда не была безопасной даже для имперских судов. А они с Денисом сейчас «пираты».

На Архате Дерен не был ни разу. Он считался форпостом на границе Содружества и Чёрного сектора, и чтобы попасть сюда — требовалось разрешение.

Раньше это казалось логичным. С Содружеством даже во время мира приходилось опасаться провокаций, а «пиратский» сектор вообще был «котом в мешке», к нему родное имперское руководство никого так просто не подпускало.

Но Дерен начинал уже подозревать, что кот-то был котом Шредингера. То есть: то ли был, а то ли его и вовсе не было. Или это не кот был сроду, а куст йилана…

Не дожидаясь данных о скорости катера, Дерен начал увеличивать нагрузку на двигатель. Плавно. Он всё-таки опасался, что бедняга недостаточно остыл.

— Жми! — заорал вдруг Денис, хотя экраны катера ещё показывали «молоко». Прошло всего четыре секунды, и навигатор ещё не успел обсчитать пространство.

Однако Денис был пилотом, как и Дерен. Тоже чуял, что происходит вокруг, и этой чуйке стоило доверять. Ватажник лучше ориентировался в секторе.

Дерен кивнул, и катер начал добирать скорость бодрее. Сначала ровно, а потом зачихал левой дюзой, и режим форсажа пришлось отменить.

— Ну блин! — выдохнул Денис.

А тут уже и навигационная машина добавила адреналина — вывела целых пять треков малых тел, движущихся с ускорением, неподходящим для орбитального мусора.

— Шлюпки! — объявил Денис. — Местный патруль, чтоб его… Сейчас он нас на колбасу пустит!

Дерен с удивлением смотрел на экран, где машина досчитывала и дорисовывала картинку.

Да, это действительно были шлюпки. Такие, какие поставлялись на вооружение десять лет назад, не меньше. Тяжёлые, неуклюжие, с монолитной бронёй.

Империя не перевооружала Архат? Но почему?

Патрульные тоже засекли незваных гостей. На перехват поначалу не рванулись, понимали, что катер разгоняется для прокола. И даже эфир портить не стали: чего с пиратами разговаривать?

Однако двигатель катера продолжал дурить, и шлюпки оживились.

— На хвост нам садятся, гады! — прошипел Денис. — Они нас в плен не берут. Расстреляют катер и бросят тут подыхать.

— Расстреляют? — удивился Дерен. — На околосветовых? Чё-то я мало в такое верю.

— Так они сначала догонят, — пояснил Денис. — «В коробочку» возьмут. И там уже светочастотными — со щита на щит…

— А, ну вот так можно, — согласился Дерен. — И ведь не боятся, ташипы.

На шлюпке он оторвался бы от преследователей в секунды, а сейчас что делать? Разве что маневрировать, прикрываясь «векторами»?

На скоростях, близких к световой, физика пространства иная, и препятствия для катера создавали не только реальные тела на орбите звезды, но и вектора их движения.

Манёвры с векторами были небезопасными: лёгонький гражданский катер могло и разорвать приливными силами, впрочем, как и его преследователей. Но выхода не было.

С таможенниками Дерену даже в голову бы не пришло так развлекаться. Но тут погоня шла не на жизнь, а на смерть, в спину им уже громко сопели, и он решился.

Перебрал малые планетоидные тела на орбите Йоко. Выбрал парочку подходящих — 128-е и 112-е. Прошёл к центробежному вектору 128-го под минимально допустимым углом, «чиркнул», как говорят пилоты. И нырнул под 112-е.

Денис замер, уставившись на экран. Это только говорится легко — прошёл под минимально допустимым углом. На таких скоростях — как в прицеле — любая мелочь влияет на характеристики. А вектора эти приходится считать в динамике!

Но Дерену и не такое приходилось делать, правда не на гражданской посудине.

Повинуясь его командам, пиратский катер снова «чиркнул» по вектору малого тела прямо под носом догоняющей шлюпки. Сбил её с курса неожиданной помехой, а сам получил разгонного пинка…

Скорость позволила, наконец, и Дерен увёл машину в прокол.

— Ну ты даёшь, Макаров! — выдохнул Денис. — Мне говорили, что и в космосе можно подрезать чужой катер, но я не верил. Как думаешь: шлюпку снесло с курса или затянуло в прокол следом за нами?

— Это уже их проблемы, — мотнул головой Дерен. — Это не гражданские шлюпки. Не умеют летать — нечего было лезть. Главное, мы вошли в зону Метью и через шесть с половиной минут выйдем у Карусели.

— Силён! — искренне восхитился Денис. — Я в последнюю минуту не очень-то верил, что мы вообще куда-нибудь долетим.

— Главное, чтобы двигатель не сдох, — дёрнул плечом Дерен.

Двигатель выдержал.

Белый катер с синей полосой вынырнул в астероидном поясе, центр масс которого и служил пиратам развязкой.

Каруселью они называли и её, и сам пояс, крутившийся вокруг умирающей звезды. Это были остатки разорванных ею планет.

Пояс был массивным, и промахнуться тут было трудно.

Это только кажется, что навигация в астероидном поясе запутанная. На самом деле — наоборот. В нём царит закон и порядок, обусловленный единым движением. Астероиды не летят куда попало, они летят по орбите.

Дерен не удивился, когда навигационная машина катера стала один за другим обсчитывать астероиды и украшать их характеристиками. Связь тут была отличная, просто чужая. И в настройках катера она уже была прописана: опознания и паролей не потребовалось.

Постепенно на навигационном экране возник целый «город» с кучей складов, станций, ангаров, гостиниц и кабаков. Между ними сновали лёгкие и грузовые катера. Немало было и полутяжёлых судов, похожих на списанные корты.

Жизнь кипела. На белый катер никто и внимания не обратил. Лети — куда хочешь.

— Тут служба-то хоть какая-то есть, вроде таможни? — спросил у Дениса Дерен.

— Их несколько, — задумчиво пояснил тот. — Наши… Ваши… Есть даже алайское торгпредство. Да ты не бойся: кому надо — те нас уже опознали.

— А если бы не сумели? Ведь нас даже не окликает никто.

— А зачем? Захочешь что-то купить или продать — сам будешь искать, где застраховать свою посудину или груз.

— А это обязательно — страховать?

— Да нет, вообще-то, — пожал плечами ватажник. — Если хочешь — рискуй.

— И никакой полиции, охраны?

— Ну, почему? У каждого торгового клана или сообщества — она своя. Есть авторитетные люди, они отвечают за порядок. Но бывает, конечно, всякое.

— А каналы информации есть какие-то? — Дерену было чудно, что до них вообще никому нет дела. — Как мы Потапа будем искать?

— Давай начнём с ангара, где мы катера арендовали? — сказал Денис, подумав.

— А это где? У тебя хоть карта какая-то есть?

— Да зачем? Я и так всё помню, — рассмеялся ватажник. Недоумение Дерена забавляло его. — Катера мы брали на «Крабе», это такой летучий ангар. Пусти-ка меня порулить?

Дерен отстегнулся и выбрался из ложемента.

Денис сменил его, и уверенно направил катер к одной из бесформенных глыб. Навигационная машина тут же украсила её надписью: «Станция „Краб“».

Ватажник включил микрофон, покопался в эфире, на слух отыскивая нужный канал, пока ему не ответил механический голос.

Они обменялись бессмысленными фразами, наверное, паролями. Потом Денис назвал несколько цифр.

Дерен всё это, конечно, запомнил, но тут, видимо, нужна была ещё и физиономия ватажника.

Машина задумчиво хрюкнула и отключилась, а на экране возникло бородатое бледное лицо.

Дерен сразу вспомнил про стаэров, двое из них тоже были бородатыми.

— А, Чингачгук! — обрадовался бледный. — А я уж думаю, куда ты пропал? Ну, залетай, что ли?

Астероид открыл зев шлюзовой камеры, и Денис погнал машину внутрь.

Ещё пару минут, и они были уже в подобии ангара — со стенками из дутого резинопластика и камнями вместо пола.

В ангаре было полутемно и пустовато, всего с десяток разномастных катеров.

— Давай в темпе, тут холодно, — сказал Денис, выбираясь наружу.

Дерен спрыгнул следом. Холодно ему не было — компрессионка уже отреагировала на изменение температуры.

— Катер потом сдадим, — решил Денис. — Пошли в бар, согреемся. А заодно и спросим, был тут Потап или нет. Катера-то мы все на прокат брали, не на своих же устраивать такую дичь. Он или сдал свои, или потом прилетит сдавать.

Компрессионный костюм ватажника тоже должен был включить обогрев, но парень ёжился, словно от холода. Не рад, что вернулся домой?

Дерен кивнул, соглашаясь, и Денис быстро пошёл внутрь станции. Туда, где мигала огонёчками арка шлюзовой двери.

Ватажнику было не по себе. Он всю дорогу гнал от себя всякие хитрые мысли, уж больно опасный ему выпал попутчик. Но сейчас реальность встала наконец в полный рост: он дома!

Макаров — молодец, рисковый мужик, раз решил сюда сунуться. Но кто ему сказал, что тут будут играть по его правилам?

Убивать его, конечно, нельзя. Неправильно это будет, не по-пацански.

Надо придумать, как захватить и… сменять на Настю!