Рэм Стоун

Рэм посмотрел на доктора с искренним удивлением и встал.

— А что тут ещё можно сделать? К капитану надо идти. Все разговоры на крейсере пишутся, надо поднимать архив. И засаду надо на Имэ устраивать. Только так, чтобы он подвоха не ощутил. Имэ — очень сильный истник. Это хорошо, что вы летите сегодня к Линнервальду. Нужно, чтобы регент прикрыл нашу операцию энергетически.

Доктор остался в кресле. Он смотрел на Рэма растерянно и с каким-то священным ужасом.

— Но капитан… — выдавил Эмери. — Он же не поймёт… Не поверит, что я не понимал, с кем говорю.

— Да ну, — отмахнулся Рэм. — Наш кэп и не поймёт? Идёмте быстрее!

Эмери пришлось встать. Он понимал, что Рэм от него не отстанет, но был совсем не уверен, что капитан способен поверить в сбивчивые объяснения человека, неспособного вникать во всю эту конспирологию с бандитами, истниками и Империей, воюющей между своими двумя половинами.

Он пошёл, конечно, за юным пилотом, а куда было деваться?

В голове билось, что медицинская служба больше не имеет автономного командования, ему больше не к кому обратиться, если сейчас возникнет какое-нибудь очередное недоразумение. А что, если капитан прикажет расстрелять недалёкого доктора как предателя?

Рэмке легко рассуждать, он жизни ещё не видел. Люди бывают очень жестоки, когда они на должности…

Коридор, связывающий медотсек с командной палубой, кончился слишком быстро. А дальше — белые переборки и уже виднеется капитанская каюта. Панелька над ней горит зелёненькая, значит, кэп не особенно занят, и он у себя.

Доктор ощутил, что ноги дальше не идут.

Рэм обернулся, перестав слышать шаги за спиной.

— Да вы не беспокойтесь, я сам всё объясню капитану. Это — боевая ситуация, понимаете?

— Нет, — честно признался Эмери.

Он отродясь не вникал в боевую часть жизни крейсера.

— Когда идёт бой, — пояснил Рэм, — никто не устраивает разбор полётов. Сейчас нам нужно заманить Имэ в ловушку, это первоочередная задача. Если от капитана и прилетит, то потом. Да и капитан у нас отходчивый. Но это — с учётом, что мы с вами поймаем Имэ. А вот если не пойма-аем… — протянул Рэм и сделал страшное лицо. — Так что надо поторопиться!

Доктор кивнул. Он, кажется, понял, как рассуждает этот молодой и шустрый пилот.

Действительно было бы странно отправлять проштрафившегося бойца в карцер во время боя.

Во время сложной медицинской операции так тоже бывает. Можно рявкнуть на неуклюжего ассистента, но ведь не выгонишь. А потом, если операция прошла успешно, уже как-то и не хочется никого ругать.

Рэм снова пошёл вперёд, и доктор посеменил за ним, кое-как заставив двигаться онемевшие конечности. Человек он, в конце концов, или нет? Кто тут хозяин, а, ноги?

Юный пилот коснулся дверной мембраны и тут же вошёл.

— Господин капитан! — В голосе был азарт. — Мы выследили Ингваса Имэ! Он скоро заявится на Аскону!

Кэп поднялся из ложемента, где изучал виртуальную карту ближнего космоса, и перешёл за чайный столик, сделав знак Рэму и Эмери присоединяться к нему.

Дежурный по капитанской кинулся было к чайнику, но кэп указал ему пальцем на дверь, и парень удалился едва не бегом.

Эмери вздрогнул: будь капитан таким отходчивым, как его описывал Рэм, дежурный бы не удрал с такой скоростью.

— Да вы садитесь оба, — пригласил капитан. — Чай? Йилан?

Пока Эмери пытался выжать какое-нибудь слово из совершенно сухого горла, кэп налил ему йилана.

— Да мы только что пили, — отбоярился Рэмка. — За чаем и выяснили, что Имэ недавно выходил по связи на нашего доктора. Они уже сто лет знакомы и даже немного учились вместе. Доктор думал, что Имэ — тоже врач. Истники — как каток по мозгам проходятся, может, Имэ ему даже внушил чего.

Эмери, потянувшийся было за йиланом, отставил чашку и сжался в кресле.

— Постой, — сказал кэп и потёр лоб. — Я же помню этот разговор! Я вошёл, и мне ещё голос показался знакомым.

Он посмотрел в потерянное лицо доктора, распрямился как пружина и в одно движение оказался у пульта.

Потребовал:

— Дежурного связиста сюда!

Потом обернулся к Эмери, но даже признака гнева или злости на его загорелой и слишком моложавой физиономии не было. Сосредоточенность — да. Но не злость.

— Я сам помню день и примерное время этого разговора, — сказал он. — Но, может, вы помните какие-нибудь подробности, Эмери? Например, как он вообще на вас вышел? Вы ему давали номер своего комма?

Доктор задумался. Он не был бы специалистом своей категории, если бы не умел сбрасывать эмоции и с головой погружаться в проблему.

— Постойте, — сказал он вдруг. — Это был не мой личный номер. Это был идентификатор медицинского сообщества. Потому я и подумал, что старый знакомый сделал, как и я, карьеру медика.

— А где Имэ мог раздобыть такой идентификатор?

— А вот тут проблема. В открытом доступе его не найдёшь, нужно быть членом сообщества, а там нужно подтверждать докторскую степень, и оно довольно закрытое. Дайте мне подумать пять минут?

— Думайте, — кивнул капитан. — Хотя и так понятно, что сообщников у Имэ на Асконе до неприличия много. Я начинаю думать, что нападение на «Патти» не было местью регенту Линнервальду. Похоже, Имэ готовит переворот в доме Аметиста. Так и не распрощался с идеей захватить власть.

— У меня есть знакомый в секретариате, — вспомнил доктор. — Я могу позвонить ему и попробовать выяснить, интересовался ли кто моей скромной персоной?

— Валяйте, — согласился капитан. — Но только осторожно расспрашивайте, не спугните там никого.

— Да-да, — кивнул доктор. — Я скажу, что случайно оказался рядом с Асконой, мог бы лекцию где-то прочесть. Не забыли ли меня?

— Отлично, — улыбнулся кэп и посмотрел на Рэмку. — А ты сейчас мухой летишь на Аскону, на свои плантации.

— Зачем? — удивился парень.

— Передашь от меня Линнервальду кристалл с сообщением. По связи такое не передают, мы не знаем, кто в таможне и Администрате на стороне Имэ… Понял меня? — кэп посмотрел на пилота прицельно. — Летишь немедленно. Скажешь, что я буду через четыре часа примерно. Там опять куча пропусков, бумаг и созвонов, чтобы меня официально впустили в Содружество. Но Линнервальд к моему появлению должен уже точно знать, что я ему везу. Пусть начинает наводить справки. Надо выявить всех дружков Имэ. Боюсь, у него обширная группа поддержки.

Рэм вскочил и вытянулся, выражая готовность бежать в ангар.

Капитан быстро записал на инфокристалл несколько фраз, вынул его из гнезда и сунул юному пилоту в ладонь.

— Ну и на словах расскажи о чём мы тут говорили, — сказал он и поторопил: — Бегом!

Рэм вылетел в дверь ещё быстрее дежурного.

Доктор и капитан остались вдвоём.

Эмери виновато посмотрел на капитана и развёл руками.

— Не знал я, что он бывший регент, — сказал доктор. — Это Стоун сообразил. Я бы сам и не догадался никогда, кто это был.

— Это я понял, — кивнул капитан. — Это мы не досмотрели. Нужно шире вводить вас в курс дела. Вы теперь — не гость на крейсере, Эмери, а его полноценный боец. И спрос с вас теперь выше. Но ошибка — не приговор. Мы все ошибаемся. Только намеренная ложь может поставить нас по разные стороны баррикад. Вы правильно сделали, что сразу пришли ко мне.

— Так это опять Рэмка, — криво улыбнулся доктор.

— Ну за то и пострадал, — усмехнулся капитан. — Ему сейчас по кривой на Аскону лететь.

— Как это? — удивился Эмери.

— Рэмка — единственный, у кого сейчас есть все документы для необъявленного визита на Аскону, у него там плантации. Но посадить на планету шлюпку нам таможня не даст. Пилоты её обыграют, конечно, однако будет шум, а шум нам не нужен. А потому парни из дежурной группы подхватят сейчас Рэма в ангаре и выкинут у космомоста. И там он уже сядет на челнок, идущий на Аскону, как транзитный пассажир.

— Вы хотели сказать — высадят у космомоста? — уточнил доктор.

— Да кто их знает, этих керпи, — пожал плечами капитан. — Может, и высадят. Главное, чтобы не без скафандра.

Потап

В каюте, оборудованной под раненых, всё ещё было сонное царство, и среднего сына, Алексея, Потапу пришлось будить.

Лицо у сына было на треть закрыто противоожоговым пластырем. Почти вся щека пострадала и часть шеи. Ещё повезло. Мог бы и без глаза остаться.

А ведь Потап всем говорил, инструктировал, что в тесных коридорах плазмой не балуются. Вместе ж смотрели местность. Достали ж всем нормальный огнестрел, так нет… Вечно эта молодь считает, что старшие перестраховываются.

Потап легонько потряс Лёху за плечо — без толку. Парень вчера и напелся, и обезболивающего, видимо, хватанул не в меру — был как пьяный. Хорошо хоть спиртным от него не воняло, иначе бы сейчас совсем развезло.

Пришлось применить силу и растолкать, стараясь больше никого не поднять ненароком.

— Лёха, — прошипел Потап. — Айда за мной, разговор есть.

— Бать, я сначала отлить, — сладко зевнул сын.

— Быстрее давай, — буркнул Потап и вышел в коридор.

Ждать Лёху ему пришлось минут десять.

Парень ещё и умылся, и хвост свой собрал. Волосатый, блин, как нейтронная звезда. И в кого он такой — все в семье рыжие, а этот — русый.

Потап смотрел на сына и не понимал, как же ему поступить. Доверить девушку Лёхе? Или лучше всё сделать самому, а Лёха пусть тут крутится. Он хитрый, придумает, поди, что-нибудь.

Нужно было как-то обвести мимо свиного корыта этих, с Архата. Не отдавать им девчонку. Но как?

Как объяснить бравому ватажнику Лёхе Небудину, что все договоры со стариком надо пустить по боку. Да Лёха такого вообще никогда не поймёт, он же ещё щенок голомордый, идеалист патлатый.

У ватажников крепко принято, что торговые обещания нужно держать. Он сам так сына учил. Кто ж знал, что придётся враз переучивать?

— Где девчонка? — тихо спросил Потап.

— У доктора спит, — так же тихо ответил Лёха. — На кушетке. Я её сам туда провожал ночью, чтобы не заблудилась. Красивая же, ага?

— Ага… — передразнил Потап.

Он злился. Не хватало ещё, чтобы Лёха прикипел… Кровь-то — молодая совсем. У них, молодых, это быстро. Сам такой был. Знала бы Оксана, сколько у него детей осталось по всему Союзу. Ошибки молодости…

Может, всё-таки, самому лучше лететь? Ватажники-то Лёху послушают, а ушкуйники? Мужики и так недовольны, еле вчера успокоил.

Сумеет Лёха найти старый схрон на Новой Москве? Малой он совсем был, когда там отлёживались…

Нет, самому надо лететь…

Коммуникатор пискнул, и засветилась аватарка Гарика — и правой, и левой руки Потапа.

Это про таких, как он, говорили — ваш пострел везде поспел. Вот Гарика за себя не оставишь. Гарик может и кинуть. И Потап это знал. Видно такое по человеку.

Вроде и работали вместе много, и деньги он Гарику доверял. А настоящей чести в нём не чуял. Потому и был у него ватажник мелким замом — на все руки, но без права распоряжаться.

Если оставлять командовать на ставках — то только Лёху. Если сын правильно поведёт себя с мужиками — справится. А Гарика без Потапа точно никто слушать не будет. Тут уже без вариантов.

Потап поморщился и открыл сообщение.

«Шеф, — писал Гарик. — У нас тут новый фатх нарисовался. Очень хочет перетереть с тобой. Говорит, что на Карусели — имперцы. Не Архат, а настоящие имперцы, махровые, в чёрной броне. Боевики какого-то известного южного капитана, он его знает. Они девушку ищут. Ту, что Упырин случайно увёз. И фатх уверен, что доберутся сюда».

«Понял, иду, — написал Потап. — Найди мне пока Упырина, чё-то я рыло забыл ему завчера начистить».

Сердце его сжалось, и кулаки сжались: нет, сам он бежать не может. С алайцами Лёху не бросишь, не его пока уровень.

А тут ещё этот старик… Он ведь сразу сообразит, что Потап не просто так куда-то исчез. И сразу девчонки хватится.

С алайцами старик всегда был вась-вась. Вернее всего — он им и успел что-то брякнуть, вот они и припёрлись.

А если в кишки пожаловал сам фатх, то явно не без охраны. Могут ведь и догнать алайцы Потапа, если Имэ всё вовремя сообразит. Катера у алайцев мощные.

Значит, выбора нет. Он должен остаться здесь, прикрывать отход. И Лёхе ведь всё не расскажешь! Времени — кошка наплакала!

Как же плохо-то всё, как плохо!

И всё этот Миша Упырин со своими гвоздями в башке. Надо оторвать ему эту башку поганую и дерьмом набить. Вот кто во всём виноват! Ничего уже не исправить — так хоть злость сорвать!

— Шеф, — вклинился Гарик голосом. — Упырина нигде нет. И одного из катеров — тоже нет. Как бы он от нас не того — не убёг.

— Вот же тварь, — прошипел Потап, вырубая связь с Гариком. — Лёха, — он прижал сына к переборке. — Кроме тебя — никому не могу довериться, понимаешь? Слушай сюда. Внимательно слушай.