Потап

Ночью Потапу приснилось странное. Он стоял в круге света и смотрел в пол, не в силах поднять голову и увидеть, от кого этот свет исходит.

Свет и манил, и обжигал — тайной, невысказанной болью. Он словно бы спрашивал: а зачем ты жил? Кто ты? Чего ты добился?

Проснулся Потап в холодном поту и с недоумением уставился на стену каюты, где мигало время побудки. Он не услышал сигнала, которой сам же и выставил вчера. Едва не проспал всё на свете.

Нужно было вставать, и Потап встал. Заставил себя умыться, натянуть комбинезон.

Коммуникатор, звук которого он отключал на время сна, мрачно смотрел на хозяина красным глазом непрочитанных сообщений.

Надо было хотя бы пролистать их, вдруг что-то срочное?

Надо… Как опостылело это «надо».

Потап плюхнулся в кресло возле стола и включил чайник, достал любимую кружку. И всё-таки разблокировал комм.

Оказывается, час назад ему два раза написал Имэ. Писали с утра и из алайского торгпредства на Карусели…

Надо же, достучались через своих. Прямой связи у Ставков с Каруселью не было.

Писали ещё… Стоп. А это кто?

Потап начал с четвёртого сообщения, от неизвестного адресата. Открыл и стал читать. И чем дальше читал, тем больше хмурился от канцелярских формулировок и погребённого под ними смысла.

Он ни разу не видел официального письма северного имперского спецона. Откуда они вообще знают адрес его комма?

— Да встал ты уже, наконец? — раздался за дверью голос Имэ.

На ночь дверь каюты Потапа автоматически блокировалась и посетителей не впускала, нужно было дать ей отмашку, чтобы открылась.

Почему отмашку? А вот так Потап её запрограммировал — на взмах руки с чипом.

Он махнул рукой — и дверь послушно открыла овальный зев прохода.

— Ну наконец-то, — сказал Имэ, шагая через порог. — У меня отличные новости! Наше дело сдвинулось наконец с мёртвой точки. Вряд ли ты поймёшь, но в паутине захватить Аскону силой — шансы у нас были небольшие. До вчерашнего дня. Но вчера наметился перелом в линиях, а сегодня — и в реальности. Если бы ты умел видеть, как оформляется в реальности ментальное решение, ты понял бы мою радость!..

— Чего? — мрачно переспросил Потап.

Он потерял нить разговора.

— Да напряги ты уже мозги! — вызверился на него Имэ. — Через четыре часа сюда прибудут гости с Архата! Я дал им твой номер и примерно объяснил, где мы. У них есть алайский лоцман, но всё равно надо их встретить. В этих кишках реальности, что ни секунда пути — то минное поле. Как бы они не влетели куда с непривычки.

Это Потап понял — закивал. Хотя и не доволен был тем, что Имэ засветил базу, не посоветовавшись с ним.

Конечно, алайцы знают про внешний купол ангара-склада, где стоят сейчас арендованные катера, но была надежда, что не знают про подземный ангар, вырубленный в астероиде. А теперь чего?

Вдруг пронюхают? Пусти ящериц в огород… (Спецона с Архата он не очень-то опасался. Всем известно, что имперцы — тупые.)

Потап позвал через коммуникатор Саньку.

Младшенький был ещё совсем зелёным, но это дело — как раз по нему. Не надо особого ума, чтобы сесть в катер и сопроводить гостей до верхнего ангара.

Объяснив Саньке задачу и выдав опознавательные коды из письма архатцев, Потап наконец занялся чаем. Он любил крепкий, ферментированный напиток, из тех, что не жаловали службы здоровья в среднем поясе Союза.

«Но тут-то — чего бы и не расслабиться?», — подумал он и высыпал в термокружку сразу полпачки прессованных кубиков чая.

— Опять ты свой чифир завариваешь? — фыркнул Имэ и полез в шкафчик за йиланом.

Он был так доволен, что даже потирал на ходу сухие ладошки.

Очень ему хотелось вернуть власть — это Потап понимал. Власть, если ты её уже попробовал полной ложкой — вкусна так, что ни с чем потом не сравнишь. Отнимут — и всю жизнь во рту горько.

А вот Потапу было невесело. Не было раньше у ватажников никаких дел с имперским Архатом. По чину ли ему ли начинать?

Шлюпки Империи уже много столетий были тюремщиками жителей Союза. Только случившаяся сто лет назад аномалия позволила торговцам и свободным ватажникам обосноваться на Карусели и бросить жадный взгляд на границы Содружества.

До этих времён на Архате и Карусели стояли заслоны: один со стороны Империи, другой со стороны Союза. И никому не было ходу на чужую территорию.

Про Архат Потап твёрдо знал только одно — опасное это место. Стоило ватажникам случайно выскочить в пределах досягаемости сторожевых имперских шлюпок — и сразу пиши-пропало. В плен они союзных не брали — расстреливали на месте. И про переговоры с ними до этого момента вообще никаких разговоров не было.

Архатцы считали союзных за бандитов, а те их в отместку — генетически модифицированными дебилами. Или не в отместку. Вроде и в учебнике по истории было что-то про генетические разработки Империи, которые кастрировали её жителям мозги.

Обычное ж дело — Империя боролась с болезнями, искала бессмертия. Ну и наломали её учёные всякого в генах. И процесс этот оказался необратимым. Бывает, ага.

Империи вообще любят эксперименты над своими гражданами. Но эта зашла что-то уж сильно далеко. И вот теперь Потап, по милости старика, должен о чём-то базарить с генетически ущербными, но очень хорошо вооружёнными архатцами.

Имэ похозяйничал в запасах Потапа, заварил себе йилан, налил и потягивал теперь с противной улыбкой аристократа. Чтоб он подавился уже этим йиланом.

— А эти, с Архата?.. — рискнул спросить Потап. — Они нормальные вообще? Можно с ними договориться честно?

— Честно? — удивился Имэ. — Честно нельзя договориться ни с кем. Нет никакой чести у человека, как ты это не понимаешь?

— То есть как это — нет? — растерялся Потап.

У ватажников честное слово ценилось иной раз и выше денег.

— А так, — Имэ подлил себе кипятка. — Если Архат сумеет — он нас, конечно же, кинет. Им самим Аскона нравится. Кому не понравится терраформированная, почти не заселённая планета?

— Но как же мы тогда с ними будем о чём-то перетирать? — не понял Потап.

— А так, чтобы они передохли все, когда к Асконе выйдут корабли Локьё… — ухмыльнулся Имэ. — Зачем нам имперцы да ещё и северные? Помогут мне взять власть и свободны.

Потап посмотрел на старика недоумевающе. Он теперь вообще ничего не понимал.

— Да ты не дёргайся, когда я начну им что-нибудь обещать, — фыркнул Имэ, отлично изучивший обычаи ватажников. — Это я буду обещать, а не ты. Аскона — твоя. А они у нас на мясо пойдут, нету у нас своего мяса. Подойдёт Локьё — и я их ему отдам. Сдам все их уязвимые места…

Он посмотрел в мрачное лицо Потапа и рассмеялся.

— Странные всё-таки бандиты в Союзе! Ну какой ты бандит, если не умеешь кинуть партнёра?

— Я не бандит, — огрызнулся Потап. — Я — вольный ватажник. Честь у меня есть.

— Че-есть, — протянул Имэ. — В таких играх, кто победил — тот и прав. Тот и расскажет потом, как всё было. Слушай меня, смотри и учись. Императором станешь на Асконе. Вот и будет тебе честь.

Он отпил йилана, пожевал губами и добавил задумчиво:

— Единственный минус — девчонку придётся отдать. Всё остальное, что пообещаем Архату за помощь, отыграем потом назад.

Отдать девчонку?

Внутри у Потапа всё помертвело. Он схватил свой чай и выпил его залпом, загораживаясь кружкой, чтобы Имэ не увидел его побелевшего лица. А потом подскочил и скрылся в санузле.

— Вот! — крикнул Имэ ему в спину. — Я ж говорил, что скрутит тебя от твоего чифира!

Истник не заметил разительной перемены, произошедшей с ватажником.

В эйфории скорой победы он не видел уже ничего. А Потап уставился в зеркало и тёр рукавом щёки. Но они никак не хотели краснеть.

Если обман партнёра по сделке он мог ещё как-то стерпеть, то как отдать девушку, которая обожгла ему душу?

Он и в душу-то никогда раньше не верил.

А оказывается, она есть, душа.

Рэм Стоун, «Персефона»

С управляющим своих плантаций йилана на Асконе Рэм связался быстро. Там у него все каналы связи были давно налажены.

Управляющий, седой грустный мужик, упираться не стал.

Пока он собирал документы и готовил официальный запрос, Рэм подумал, что дело совсем не в проблемах с йиланом. Это управляющий состарился, подустал и начал косячить — должность-то непростая.

Но вникать в тонкости ситуации Рэм не стал. Ему сейчас нужны были только бумаги, а не проблему решить.

Получив желанный запрос, Рэм тут же завизировал его своим именем и направил на капитанскую почту.

И ему тут же ответили, пометив запрос зелёной галочкой.

Ни капитан, ни даже дежурный послания Рэма, скорее всего, не видели. Запрос был стандартным и проскочил через автофильтр сообщений. Хочешь обратиться к начмеду? Ну так вперёд: что не запрещено — разрешено.

Рэм улыбнулся и, сияя довольной физиономией, направился в медотсек к доктору Эмери.

Партию йилана для анализа доставят на «Персефону» к вечеру, а пока нужно обговорить условия при личном контакте. Чего он, собственно, и добивался.

Пропустили Рэма в медотсек легко — запрос ведь был завизирован капитаном.

Дежурный медик отвёл незваного гостя в предбанник кабинета доктора Эмери и попросил подождать, пока тот освободится.

Рэм честно ждал. Поизучал зеленовато-серые переборки, проверил контакты в браслете. И Дерен, и Бо были всё ещё недоступны для связи. Как сквозь небо провалились. Неужели даже Бо не может наладить сообщение с крейсером хотя бы через архив? Ну что за хэдова бездна!

— Заходите, Стоун! — позвал доктор. — Садитесь к маленькому столу. Туда, где чайные чашки.

Рэм не заставил себя ждать и вошёл.

Понятно было, чем занимался Эмери. Его рабочий стол был просто завален пластиковыми распечатками документов. Наверное, доктор был из тех, кто не любит работать с вирт-средой.

Среди пилотов Рэм таких ретроградов не знал. Пилоту привычно, что всё в объёме. Он бы и документы также в объёме развернул над рабочим местом. Да ещё и в несколько слоёв, сгруппировав по темам.

— Ничего так вас завалили, — посочувствовал доктору Рэм. Он прошёл мимо рабочего стола и сел у столика для чая. — Это всё по лаборатории, наверное?

Доктор не стал переворачивать доки, значит, секретными они не были, и можно поговорить о них.

— Да, по лаборатории, — устало кивнул Эмери. — Капитан требует, чтобы я летел с ним сегодня вечером к Линнервальду. Чтобы подобрал какие-то аргументы, мол, надо убедить регента сотрудничать. А я помню этого хитрого экзота. Если он чего-то себе в голову уже вбил — его же не убедишь…

Эмери посмотрел на гору бумаг, с трудом подавил зевок и нырнул в хозяйственную нишу, где уже пыхтел чайник.

И Рэм понял, что его не завернули с просьбой только потому, что доктор предполагает отдохнуть за необязательным разговором. А может, и пожаловаться потом капитану на Рэма — мол, ходят тут всякие, и я не успел подобрать аргументы для регента.

— Жаль, что вы так заняты, — вздохнул Рэм. — А я-то вам хотел йилан предложить на анализ.

— В смысле? — удивился доктор и вынырнул из ниши с заварочным чайником и блюдцем печенья.

— Мне отец завещал плантации йилана на Асконе, — пояснил Рэм. — Управляющий пишет, что качество текущей партии вдруг резко упало. Мне бы независимую экспертизу сделать, вот я к вам и пришёл. Ведь медики это тоже умеют? Хочу проверить, не врёт ли мне управляющий. Какой-то он в последнее время… странный.

Доктор поставил на столик чайничек и печенье, сел сам.

Раздумывая над просьбой Рэма, он сначала нахмурился, а потом оживился.

— Так у тебя, наверное, можно купить йилан?

— Конечно, — охотно кивнул Рэм. — Да я вам так пришлю, не вопрос, просто в подарок. И за анализ управляющий эрго уже перечислил, очень хорошую сумму.

— Даже так? — приятно удивился доктор. — Ну тогда — не в службу, а в дружбу. Только это не мне. Приятель очень попросил договориться и прислать ему пачек двадцать хорошего сорта — «Чёрный аист» или «Эдип». И адрес дал где-то поблизости…

Доктор наморщил лоб, открыл контакты на спецбраслете, вытянул длинную виртуальную «бороду» зелёных шариков и посетовал:

— Опять я его имя забыл. Память у меня очень плохая на имена. Как же его звали? Аго, кажется? Но это второе имя, а в контактах, наверное, первое… Ах да, он говорил, что большую часть времени контакт недоступен для связи, письма надо кидать в архив… Значит, его контакт сейчас серенький…

Эмери быстро исключил активные зелёные контакты, оставив горстку серых.

— А-а… Э-э… Да вот же он!

Доктор ткнул в один из шариков, и тот развернулся в старческое лицо, неприятное, с крючковатым носом.

Рэм чуть не вздрогнул: это был Ингвас Имэ!

Если бы не Дерен с его воспитанием, парень бы сейчас подскочил на месте.

— А вы его точно знаете? — осторожно уточнил он.

— Ну да, — кивнул доктор. — Лет восемьдесят назад познакомились. Я учился на экзотианской Пайе, это очень известное место. Он приехал в медгородок на какие-то курсы. Удивительно начитанный человек с острым умом. Разговоры с ним просто завораживали меня. Даже сейчас, когда он просто звонит мне по связи…

— А он давно звонил? — быстро спросил Рэм.

— Да вот прямо вчера, — кивнул доктор. — Расспрашивал что-то про это ужасное происшествие на «Патти». Йилану просил прислать…

— А куда он просил прислать йилан? — Рэм уже ощущал себя шпионом в тылу врага, но остановиться не мог.

— В своё поместье, кажется, — задумался доктор. — У меня где-то записано. Сказал, что он там сейчас не живёт, но скоро приедет…

— Когда?

— Не помню, сказал, что на днях, кажется…

— Доктор, — перебил Рэм, не в силах больше сдерживаться. — Вы действительно не знаете, кто такой Имэ?

— Ну, это очень старая родовая фамилия дома Аметиста, — замялся Эмери. — Я знал трёх Имэ, но…

— Ингвас Имэ, — настойчиво повторил Рэм. — Ну, подумайте? Ингвас Агосдел Имэ? Кто он, по-вашему?

— Ну… — растерялся доктор. — Мне казалось, он тоже медик.

— Он — бывший регент дома Аметиста! — выдохнул Рэм. — Его выгнали из Содружества за то, что он вырезал всех наследников Дома. Убил всех, понимаете? Даже малолетних детей.

Доктор непонимающе уставился на Рэма, а потом сообразил вдруг, о ком идёт речь.

— Так это тот Имэ, который… ну… В дэпах писали, что прошлого регента дома изгнали за преступления… Так это он?

— Он, он, — кивнул Рэм. — Я его отлично знаю в лицо. Так значит, он связывался с вами по головидео и расспрашивал про «Патти»? И что вы ему рассказали?

— Что-то рассказал, я не помню! — доктор схватился за голову. — Он про пленников спрашивал, которые убежали… Ой, я старый осёл! И что же теперь делать?