Сайко (за трое суток до)

Когда отступать некуда — иной замирает от страха, и таких, наверное, большинство.

Но бывает и так, что коса находит на камень, а загнанная в угол мышь бросается на кота.

Вот и Сайко от испуга не окаменела, а набросилась на здоровенного бандита. Правда, не с зубами и кулаками, а с обвинениями.

— А вы — кто такие? — резко спросила она, демонстрируя небывалое для такой молоденькой девушки самообладание. — Зачем вы меня похитили?

— Ты не Настя, — выдавил Потап и отпустил руку Сайко. — Откуда ты тут взялась? Кто это тебя вдруг похитил? — Он обернулся и уставился на Мишу. — Упырин, если ты мне сейчас не объяснишь, что это за девчонка и куда ты дел Настю, я тебя!..

Миша превентивно попятился.

— Настя на другом катере летела! — выкрикнул он. — Не со мной, с Чингачгуком!

— А почему она летела не на твоём катере, если забрать её я велел тебе? — с ласковой яростью в голосе спросил Потап.

— Я не сумел её забрать в городе, осечка вышла. То есть… я сумел, но не её, а вот эту вот…

— А кто это? — ещё ласковей спросил Потап.

— Я не знаю… — Миша ещё немного попятился.

Он пытался слиться с толпой потрёпанных на Асконе ватажников, окруживших Потапа неровным кругом.

Ну не кинется же шеф на него с кулаками при всех?

— Зато я знаю, — ухмыльнулся Ингвас Имэ, беззастенчиво разглядывая пленницу. — Это — наследница дома Оникса, малолетняя Сайко Асмирике. Ей всего восемнадцать, и бояться её не надо, ничего она ещё не умеет. А вот в заложницы — очень даже сгодится. Теперь мне есть что предложить Локьё за голову Линнервальда. Заприте её. Это очень ценная находка. К тому же, она — источник.

— Источник чего? — не понял Потап.

— Я не сумею тебе этого объяснить, — отмахнулся Имэ. — Просто заруби себе где-нибудь, что второй такой девушки в галактике больше нет.

Потап внимательно оглядел с ног до головы Сайко. Ничего необычного он в ней не увидел. Тоненькая, милая. Титечки едва оформились, а попки так и совсем не наросло.

Малявка. Но не трусиха. Кажется, тронь — переломится, а вон как вызверилась на него.

Прямо боевая ватажница, хоть и экзотка. Вот только зачем её запирать? Нужно подобрать ей на «Победе» хорошенькую каюту. К такой пленнице не грех и заглянуть вечерком…

Но Настя-то где?

Потап повернулся к Мише.

— Да с Чингачгуком она! — выкрикнул тот. — Отстали, наверное! Догонят!

— Ну, Миша… — покачал головой Потап. — Если не догонят…

— Мне срочно нужна каюта с хорошим запароленным каналом связи! — перебил его Имэ. — Ситуация изменилась. У нас теперь есть заложница, и это сулит удачу. Где эта ваша «Победа»? — Он потряс мигающим алыми огоньками коммуникатором. — Есть тут у вас хоть какая-то связь?

Потап хотел сказать старику, что связи ему сегодня не будет, не до того. Пусть пока копается в своей паутине.

Но… посмотрел на своё потрёпанное воинство, и передумал ругаться.

Пусть старик работает, как умеет, если связисты, конечно, справятся. В кишках изменённого пространства со связью обычно туго.

А ему самому надо разобраться с парнями. У части из них был короткий контракт, но раз дело не кончено, лучше бы никого со Ставков не выпускать, чтобы не болтали по кабакам.

Неизвестно, каким боком может выйти теперь это бесславное возвращение.

Всё-таки раньше ватажники не нападали на планеты Содружества. И непонятно, как на это отреагирует разномастное и безбашенное сообщество Карусели.

Вот если удастся добыть планету — тогда будут и лавры. А сейчас что?

Потап велел младшему сыну Саньке проводить почтенного Имэ на «Победу», запертую в отдельном ангаре, и распорядиться там про связь.

Потом толкнул девчонку в руки своему заместителю, прошипев чуть слышно:

— Гарик, займись-ка малявкой! Подбери ей каюту… Понимаешь меня?

Тот кивнул — шефа он понимал с полуслова.

Девушку нужно было поселить не как пленницу, а как принцессу. Куда ж она убежит с корабля?

Ингвас Имэ

Опальный бывший регент, оказавшись на «Победе», среднетоннажном судне, которым очень гордился Потап, пару минут улыбался и играл роль милого старичка.

Но как только Санька вышел из каморки связистов, решив, что и без него разберутся, лицо Имэ сразу же изменилось, а глаза налились сталью.

— А ну, работайте! — взревел он. — Если связи не будет, я из тебя… — он ткнул узловатым пальцем в старшего службы. — … Живой труп сделаю!

Связист закашлялся, хватаясь за горло. Глаза его выпучились, желудок выплеснул в рот кислоту. Бедняга никогда ещё не имел дела с истниками.

— Понял меня? — оскалился Имэ.

— Но не выходит же ничего… — связист давился словами. — Реальность на Ставках кривая! Нету тут связи!

Имэ внимательно и цепко посмотрел на приборы, пытаясь понять, врёт связист или нет. Большинство «окошек» на пульте горело красным, но одно…

— А это что за зелёненький огонёк? — спросил он, нащупав глазами выбивающийся из общего ритма сигнал.

— Это алайский торговый буй, — просипел связист. — Они не станут мне отвечать. Кто я такой?

— Ну это тебе — не станут, — осклабился Имэ. — У алайцев-то связь, наверное, есть, да, неумеха?

— Такой буй стоит бешеных бабок… — начал оправдываться связист.

— Да хоть дедок! — огрызнулся Имэ. — Ну-ка, свяжи меня с алайцами! И убирайтесь отсюда все. Оставьте меня! Прочь!

Старший связист поколдовал с настройками, и когда над пультом появилось объёмное изображение молодого гордого зеленокожего воина с алым гребнем на голове, выскочил за дверь.

Его подчинённые только того и ждали.

— Знаешь меня? — буркнул алайцу Имэ, когда дверь закрылась. — Дай старшего!

Он часто имел дело с алайцами. Напасть на «Патти» с ними было бы проще, но фатх неожиданно отказался, за что и получил по заслугам.

Паутина — коварная штука. Никого не жалеет.

Имэ не важно было, как она отомстила крокодилу, не пожелавшему сотрудничать с ним. Какая разница, убит он или уволен?

Зато теперь у алайцев был новый непуганый фатх. Если и он не будет сговорчивым…

Голограмма обновилась, но это был всё тот же дежурный.

— Я не могу связаться с господином фатхом, — сообщил он. — Господин ещё в дороге. Он прибудет утром.

— А связь мне нужна сейчас! — рявкнул Имэ. — Ты можешь связать меня с другом на Асконе?

— А какова будет плата? — нахально поинтересовался дежурный.

— Информация. Очень ценная.

— А я могу указать конкретную информацию для оплаты? — оживился юный крокодил.

— Рискни, — усмехнулся Имэ.

— Нам нужна осквернительница. — Голограмма расширилась и показала рыжую девушку, которую Имэ сразу узнал. — Эта самка осквернила религиозную церемонию в торгпредстве и как в воду канула. Мы знаем, что она из Союза. Фатх прибудет на Карусель, чтобы лично поймать её.

Имэ прикрыл глаза.

Он был не только силён в паутине, но и очень неглуп.

Вот, значит, как: рыжая Настя сбежала от отца, чтобы обтяпать собственные делишки в алайском торгпредстве. Крокодилов хотела обуть.

Значит, на Асконе девчонки нет, алайцы там уже всё перевернули. Нет её и на Ставках, её катер не вернулся на базу. Так где же она?

Ватажники бежали в спешке, им удалось затеряться среди местного орбитального транспорта. А что если провезло не всем?

Но к кому же обратиться, чтобы выяснить это? В таможню?

(Размышляя, Имэ смотрел на реакцию линий).

Нет, таможня тут не годится. Неужели алайцы не купили бы асконских таможенников с потрохами? А кого они не смогли бы купить?

Имэ вспомнил, что на орбите Асконы всё ещё кружит проклятая «Персефона». Её пилоты догнали бы и Потапа, знай они хотя бы примерно, кого ловить. А уж подкупить их алайцы не стали бы даже пробовать. Они боготворили «мёртвого капитана».

Имэ задумался, перебирая в голове контакты. Пока не вспомнил про одного забавного доктора.

Личный номер доктора был ему неизвестен, но существовала Лига врачей, а имперец имел когда-то несчастье учиться в Содружестве.

— Свяжи меня с лигой врачей на Асконе, — велел наконец Имэ алайцу. — И тогда я найду твою осквернительницу.

Опальный бывший регент прикрыл глаза, вглядываясь в линии и вспоминая лицо дочки Потапа. Кивнул сам себе: принятое решение было верным.

Если Настя в плену на «Персефоне» — доктор об этом знает. А ещё он знает, сколько проторчит на орбите этот мерзкий крейсер.

Дежурному в Лиге врачей сегодня не повезло — он оказался человеком. Будь там автомат, Имэ пришлось бы повозиться с запросом.

Поработить волю человека гораздо проще. Имэ быстро скрутил дежурного в бараний рог, и получил личный контакт доктора Эмери, который вообще-то никому не положено было предоставлять.

Алаец, уже сообразивший, что к чему, тут же связал его с доктором.

И через пару минут Имэ выяснил, что катер Потапа действительно перехватили пилоты с «Персефоны». Но капитан катера бежал из медотсека, а потом и с крейсера.

Наверно, рванул домой. Информатор был уверен, что на корабле его нет.

— А где рыжая девушка, что была с ним? — спросил Имэ.

— Такую ко мне в медотсек не приводили, — удивился доктор.

— Но разве не со всех пленников положено собирать анамнез?

Доктор хмыкнул, открыл медицинский журнал и стал рыться в файлах.

— А вы долго тут простоите? — задал Имэ самый важный вопрос, видя, что медик сейчас отвлечён и плохо себя контролирует.

Есть вопросы, которых нельзя задавать военным, но Имэ хорошо знал людей. И мог добиться своего и без психического насилия.

— Да кто бы знал, сколько мы тут ещё проторчим, — начал Эмери, сосредоточенный на медицинском журнале. — Думаю, не меньше универсального месяца…

И тут разговор прервали.

Имэ выругался про себя, когда увидел за спиной доктора Эмери высокую плечистую фигуру.

Как бы убрать уже этого неугомонного капитана?

Чует чужих, как собака. Хорошо, что учителей ему так и не нашлось!

— Так что с рыжей ведьмой? — спросил алаец, который не понял, чем закончился разговор.

— Мой информатор узнает, куда она делась, — пообещал ему Имэ и прищурился: линии разбушевались не на шутку. — Завтра, — решил он. — Мы поговорим с ним завтра. Хватит тебе пока трупа капитана катера. Он сбежал и летит сюда. Думаю, ты легко сумеешь его засечь, если начнёшь отслеживать перемещения на ближних развязках. А сейчас… свяжи-ка меня с Дайгом Маасом из Совета Домов!

Крокодил навострил уши, увидев на головидео известного политика. Но тут алайцу уже ничего не обломилось в плане информации.

У аристократов на такие случаи имеется особый эзопов язык. И дежурный подслушал, но не сумел понять, о чём говорили эти двое.

Потап

Дела, как и подозревал Потап, плотно заняли его до самого вечера.

Слишком много парней пострадало, нужно было решать с медицинскими компенсациями и призовыми выплатами для тех, кто сумел отличиться. И торговаться с боевиками, чтобы не разбежались.

К тому же Денис Мантуров по прозвищу Чингачгук так и не объявился, а с ним пропала и Настя. И это давило на нервы многодетному отцу.

Потап даже поцапался по этому поводу со стариком. Тот сумел-таки связаться со своим информатором в Содружестве, но ничего не узнал у него про Настю! Не сумел как следует расспросить!

Потап был в бешенстве, когда вошёл наконец в свою каюту на «Победе», открыл бар и, чтобы успокоиться, налил себе коньяка. Золотистого такого, вкусного. В широкий бокал с золотым ободком.

Главарь понюхал янтарную жидкость, отхлебнул из бокала и тут же вспомнил про пленницу. Тоже вкусную и золотистую.

Он с удовольствием облизал красные губы и вернул коньяк в бар.

Напиться можно и после. В конце-то концов — ведь надо когда-то и отдыхать, верно?