Бойцы сводного отряда Лагуны доставили Мишу Упырина прямо в ангар, где задумчивый Дерен наблюдал, как дальнобойщики помогают Денису запихивать «кукушку» в единственную турель катера.

Дерен, как и таможенники с Асконы, полагал, что турель у этой модели катеров фальшивая, пригодная только для спортивной стрельбы баллонами с краской.

Иное и предположить было трудно — катер числился гражданским, а не военным.

Мало того, Дерен сам лазил в эту турель, когда искал решения для модификации катера. Знал, что там шахта плюс разгонный блок, но нет питания и системы наведения. Ну и что с этим кадавром делать? Использовать как пугалку?

Оказалось, что мыслить надо было проще. На Карусели делали так: загоняли в турель подходящую по размеру болванку, начинённую чем попало — от дилама до пороха. В питании такой снаряд не нуждался — это же не капсула со светочастотным порошком. А стрельба происходила на уровне детского хулиганства.

Турель выплёвывала снаряд, а наведение осуществлялось через лидар навигационной машины, то есть, примерно, на глаз. И не было никаких гарантий, что «снаряд» не разорвёт турель вместе с катером.

В общем, Дерену и в голову бы не пришло использовать это странное устройство как оружие. Да он и сейчас не очень-то понимал, что творят с катером дальнобои.

Выручал Огр. Лоцман не захотел марать рук, но от любопытства-то кошки дохнут. И он залез на автоподъёмник, чтобы оттуда следить за дальнобоями и громко комментировать установку и возможные параметры «стрельбы».

По словам Огра, выходило, что катеру достаточно плюнуть «кукушкой» хотя бы единиц на пять-шесть и сразу валить от этого места как можно дальше.

Единицы измерения здесь были другие, но Бо тут же пересчитал и написал Дерену прямо на имплант.

Хатту было достаточно единственной оплошности, чтобы разоблачить старшего товарища. А может, он и раньше догадывался, что Дерен пользуется алайским мозговым имплантом, но вежливо молчал.

Дерен покосился на Бо — идеальная улыбка, и не догадаешься, о чём думает.

«Знал?» — написал он, не притрагиваясь к браслету.

Бо молча кивнул, не переставая улыбаться.

Настя стояла у его плеча как приклеенная. Она была похожа сейчас на нормальную девушку. Любая бы оробела среди такой толпы вооружённых мужчин.

Но Дерен прекрасно изучил Настю. Рыжая затаилась — а значит, что-то задумала. Вот и вся цена её хорошему поведению и временно застёгнутому комбинезону.

— Беглец доставлен! — весело отрапортовал один из бойцов Павла Винника, молодой, улыбчивый парень, вроде Бо.

Он и такой же зелёный напарник подвели к Дерену Упырина с пластиковым мешком на голове.

Дерен кивнул, и с пленника сняли мешок.

Когда Миша Упырин увидел Дениса, Настю и двух имперцев в чёрной компрессионной форме, он стал выкручиваться из рук держащих его бойцов и орать благим матом.

Дерен существенно пополнил словарь импланта — Борщ так эффектно ругаться не умел.

Цензурной оказалась только одна фраза в адрес Дениса:

— Чингачгук, и ты — тоже!

— А ты зачем девчонку увёз? — огрызнулся Денис. — Я думал, вы её потом отпустите. Я же нашёл Настю, а ты чего натворил?

— Да мне прямо до неё было! Вы что все, взбесились с этой рыжей!

— А ещё кто взбесился? — быстро спросил Дерен, пристально глядя на Мишу.

Сайко (за трое суток до)

Сайко очнулась внезапно. Она сидела в катере, плотно пристёгнутая. Всё её тело болело и ныло от перегрузок, во рту было кисло, а виски ломило.

Её куда-то везут? Но кто и зачем?

Девушка огляделась — никого. Кабина пилота была пуста и почти обесточена. Пульт лишь слегка подсвечивала аварийная «полоса» галогенного пластика, а салон за спиной (ведущая в него дверь была открыта) казался совершенно тёмным.

«Ага, — подумала Сайко. — Значит, уже прилетели».

Она отстегнулась и хотела было выбраться из противоперегрузочного кресла, но едва не застонала в голос. Болело всё — мышцы, связки, кожа. На тонких запястьях даже синяки проступили. И очень хорошо, что рядом не было зеркала, ведь на лице, наверное, тоже появились синяки.

Её тут что, били? Или это результат перемещения катера в зоне Метью? Как это называется у пилотов? Прокол? Прыжок?

Вспомнив единственный прыжок на шлюпке с Дереном, Сайко вспомнила и про специальную противоперегрузочную форму, которую ей тогда предложили надеть.

Здесь о ней не позаботился никто. Вот, наверное, и результат.

Сайко сосредоточилась, расслабила, насколько сумела, мышцы, и начала дышать по медицинской схеме, чтобы унять боль. Минут через двадцать девушке стало легче, и она приободрилась.

Нашарила коммуникатор — он висел на шее на цепочке. Работал он, вроде, исправно, но сеть найти не мог.

Где же она? Куда её привезли похитители? В том, что это именно похитители, Сайко уже не сомневалась.

Её украли с Асконы. Усыпили и увезли куда-то. А теперь — бросили в катере, как беспомощную и неспособную к сопротивлению. Управление катером, скорее всего, запаролено, потому её и не удосужились связать. Но проверить не помешает.

Сайко умела водить катер. Она потыкала в кнопки не как попало, а совершенно осознанно. И правильно поняла значение красной надписи, вспыхивающей при любом нажатии: «Пульт заблокирован».

Язык был незнакомым, но общий смысл оказался интуитивно ясен: «Катер не полетит».

Да, похитители предусмотрели всё — бежать невозможно. Но почему они бросили открытой дверь в салон?

Сайко осторожно встала, немного размялась, с удовольствием отмечая, что организм потихоньку справляется с частью неприятных ощущений. Осталось только боль в мышцах, но её вполне можно было терпеть.

Она выбралась через овальную дверь рубки в тёмный салон, отмечая, как по ходу её движения на полу загораются полосы аварийной подсветки.

Это так настроено, или они потерпели аварию? А что, если все погибли?

Сердечко девушки сжалось. Пусть даже погибли бандиты, но ведь они тоже люди и им тоже бывает больно. И семья у них, наверное, есть, и дети. Какой ужас.

Девушка подышала ещё немного, успокаиваясь, а потом двинулась вдоль ряда кресел. Скоро она увидела полосу света, пробивающуюся через открытый входной люк, и услышала голоса.

— … А я не считаю, что вы выполнили контракт! — надрывался кто-то, достаточно пожилой, если не сказать старый.

Голос был противный, сухой, скрипучий. И очень знакомый.

Сайко уже слышала его раньше, но где и когда?

— Задача была — уничтожить регента! — продолжал тот же голос. — Регент жив, и я настаиваю!..

— Уважаемый, — перебил его зрелый сочный баритон. — Я понимаю все ваши претензии, но бывает же форс-мажор. О каком выполнении контракта может идти речь, если на орбите крутится имперское судно? Вы нас заверили, что эрцог Локьё занят в Северной части галактики и не сможет быстро прислать к Асконе тяжёлый крейсер. Но имперцы — это даже похуже Локьё. Имперские боевые суда на голову выше здешних. Нас там просто в капусту порубят. А уходить с орбиты капитан крейсера не собирается. Вы же сами говорили, что у него намечается контракт. Нам нужно затаиться, переждать месяц-другой…

— Через месяц в сектор вернётся Локьё! — не согласился старик. — Ждать нельзя! Капитан «Персефоны» — всего лишь бандит, как и вы сами. Его можно обмануть или обыграть. Нужно действовать и немедленно! К прибытию Локьё на Асконе должен быть только труп Линнервальда! Совершенно холодный труп, без шанса на реанимацию! Ты что, не понимаешь, чем грозит галактике союз с хаттами? Да вас самих в порошок сотрут! Линнервальд — продажная дрянь! Если он сдохнет, Локьё придётся передать дела Дома мне, у него просто нет других кандидатов, это ты понимаешь?

— Не тупой, — огрызнулся баритон. — Ну и что тогда делать будем?

— Нужно вернуться к Асконе и закончить работу. В конце концов — ты и твои люди тоже в этом заинтересованы. Если я не стану главой Дома — планеты вам не видать!

Сайко едва не ахнула: эти двое делили Аскону!

— Но у нас нет ресурсов сражаться с имперцами, — напомнил баритон. — Даже если мы наплюём на конспирацию и выведем к Асконе «Победу» — она в треть того монстра, что ошивается на орбите. Нету у меня оружия против крейсера!

— А голова? — возмутился старик. — Голова-то у тебя есть⁈ Вот твоя сила! Думай! Ищи варианты, и я помогу тебе продавить эти варианты в реальность, понимаешь? Я — могу — всё!

«Белые боги, да это же Имэ! — сообразила вдруг Сайко. — Он хочет убить Линнервальда и отдать Аскону бандитам! Дом Аметиста имеет над планетой частичный протекторат. Если Имэ захватит власть!..»

Она сцепила ладони в молитвенном жесте: что же делать?

Боги, а может, она ошиблась? Голос похож, конечно, но Имэ — сильный истник. Он бы не стал торговаться с бандитами. Ведь проще же надавить, подчинить волю?

Или не проще? Потерявший волю бандит уже не сможет мыслить самостоятельно, а Имэ нужна стратегия. Сам он не умеет управлять катером, не умеет стрелять.

Он может подтолкнуть нужные события, но эти события нужно сначала создать. А потому он, конечно, использует накат, чтобы запугать бандитов, но не порабощает их слабые сознания.

Не даром у Имэ репутация холодной коварной твари. Он сделает это после, если не захочет платить Асконой. А если захочет?

Перед глазами Сайко встали тенистые сады — дикие и землеподобные, родное поместье, заросший старенький парк, белые здания Акры, столицы Асконы, утопающие в зелени летающих садов.

Слёзы заблестели у неё на глазах. Она забыла про боль, размышляя, как же ей убежать отсюда с таким страшным знанием? Как передать его? Кому?

Сколько прошло времени?

Она посмотрела на коммуникатор и поняла, что дома сейчас уже вечер. Дерен ждал её, наверное, в парке и не дождался.

Поймёт ли он, что она пропала? А если начнёт искать — как подать ему весточку?

Девушка сосредоточилась, в надежде увидеть хотя бы отблески паутины, но вокруг была только тьма.

Способности у наследницы ещё только начали развиваться. Она могла видеть цвет своего дома и иногда — цвета других домов. На это она сейчас и надеялась — уловить отблеск Аметиста, к которому по крови принадлежал Дерен. Но вселенная не торопилась ей помогать.

— Противника необязательно побеждать! — убеждал тем временем Имэ владельца баритона. — Его можно обмануть, отравить, заманить в ловушку.

— В ловушку — это неплохая идея, — согласился невидимый собеседник бывшего регента. — Но тогда нужна информация о планах капитана «Персефоны».

— Это я тебе обещаю, — ухмыльнулся Имэ. — Есть у меня информаторы и на Асконе, и на вражеском корабле.

— Ну, тогда принимаем этот план как рабочий, — согласился баритон и обратился к кому-то рядом: — Эй, парни, чего приуныли?

— Так что делать-то будем, командир? — раздался третий голос, льстивый, угодливый. — Ребятам нужно в себя прийти, раненых куча. Да и ушкуйники расчёт требуют. Они нанимались на одну ходку, на результат им плевать. Ты бы поговорил с ними?

— Поговорю. Командуй пока отдых, Гриша. Перекурим на ставкáх пару дней. Займёмся разведкой и сбором информации. Ну и бойцы отдохнут и залижут раны. Перемещайтесь на «Победу», а катера эти, приметные, пора уже поменять. Кстати, где Настя? Миша, она у тебя в катере?

Повисла пауза. Она была странной, тревожной. И чуткая Сайко вжалась в хемопластик салона.

— Ну? — рявкнул баритон. — Настя, я говорю, где?

— Командир, — раздалось неуверенное. — Тут такое дело, поднимешь… Настя выпряглась на Асконе и полезла к алайцам в торгпредство…

— Меня не волнуют её похождения! Где она сейчас? Пьяная, что ли спит? Опять?

— Командир…

Похоже, владельца баритона пытались остановить, но он — плечистый и крепкий — оттолкнул другого, пожиже, влетел в катер, и свет тут же вспыхнул, осветив пытающуюся спрятаться Сайко.

— А ты ещё кто? — спросил обладатель баритона и схватил Сайко за руку. — А ну — иди сюда. А Настя где?

«Персефона». Капитан Пайел (сразу после отлёта Дерена)

Первым делом капитан «Персефоны» решил поговорить с Линнервальдом.

Сначала надо запланировать основные дела. А потом уже браться за раскопки истории с Чёрным сектором.

Опасаясь, что Линнервальда медики всё ещё держат в капсуле, кэп употел, сочиняя официальное письмо с напоминанием о запланированной встрече.

Ответ, однако, пришёл сразу. Линнервальд написал, что чувствует себя достаточно хорошо для двухчасового разговора, и ждёт капитана в Кадисе, тихом городке неподалёку от столицы.

Кэп знал, что там у Эберхарда была наследственная усадьба с земным названием «Рябиновая». Раньше там жила одна из его злобных стареньких тётушек, но недавно усадьба совсем опустела. Аристократы — тоже не вечны.

Впрочем, Линнервальду сейчас и требовалось очень тихое и опустевшее место. Тело-то быстро лечится, а вот израненные нервы…

Капитан поразмышлял немного и решил сразу взять с собой доктора Эмери.

Если условная договорённость о лаборатории, где будут задействованы имперцы, экзоты и хатты, будет получена, можно сразу начать договариваться конкретно. И Эмери тут в курсе больше других.

Капитан очень плохо представлял, что будет нужно учёным. Помещение? Оборудование? Подопытные дикие хатты?

На «Персефоне» обитали сейчас два хатта-исполнителя — два железных пса. Но их уже, кажется, изучили вдоль и поперёк.

Размышляя, а не придётся ли возвращаться к Земле и добывать там новых «собак» и реликтов, капитан дошагал до лифта и спустился на нём в медотсек.

Дежурный медик аж подскочил — визит капитана был стремительным и незапланированным.

— Мне нужно доложить начмеду… — начал он.

— Сидите! — велел капитан. — Я сам ему доложу, что зашёл.

И он быстро двинулся вглубь медицинского царства.

Стучать капитан тоже не привык, и когда он вошёл, Эмери говорил с кем-то по сети.

Изображение рябило, но голос показался капитану знакомым. Такой сухой, безжизненный, старческий…

— … Да неизвестно, сколько мы тут ещё проторчим, — отвечал Эмери. — Думаю, не меньше универсального месяца… — он обернулся, заметил капитана и быстро попрощался со своим собеседником: — Извини, дела.

— Кто это был? — спросил кэп.

Что-то у него скреблось в памяти и никак не срабатывало. Вечно вот эти провалы…

— Давний приятель, — охотно ответил Эмери. — Мы познакомились, когда я ещё в университете учился. Он экзот. Тоже занимался медициной… Да вы садитесь, господин капитан. Может, йилан заварить?

— Можно, — кивнул кэп, усаживаясь в кресло.

«Экзотский медик… — билось в занывших висках. — Странно. Откуда у меня в памяти голос экзотского медика?»