Когда сверху свалилась очередная плита и Настя взвизгнула, сквозь зажимавшую ей рот зелёную лапу, фатх поднял руки в примирительном жесте.

— Хватит этой пыли, — сказал он хрипло. — Давай будем говорить словами?

Дерен усилием воли закрыл глаза, показывая фатху, что отпускает ситуацию.

Он не мог сейчас просто моргнуть или отвести взгляд — вид пляшущего купола сковал его сознание, зацикливая на разрушении всего и вся.

Играя в разрушение, Дерен кожей ощутил, что вселенная вовсе не добрая, как ему раньше казалось. Она просто верна потоку. Созидать или разрушать — ей нравится одинаково, была бы сила, что увлечёт её за собой.

Человек, его способность входить сознанием в резонанс с потоками энергии, с линиями и узлами причин, оказался частью игры вселенной в саму себя. Она подчинялась не его желаниям, но воле. А воля может быть и доброй, и злой. И никому, кроме самого человека, нет дела до того, что он творит.

Вселенная — всего лишь движение. Огромные массы, ускорения и вектора. И кто-то должен всё это отмерить и взвесить. Потому и возник инструмент — сознание человека. Только оно способно встраиваться в любой безумный ритм.

Сознание — природный безмен. Устройство, которым вселенная оценивает себя.

Нет во вселенной без человека ни счастья, ни горя, ни радости. Есть только поток и воля.

Дерен тяжело дышал, и пот крупными каплями стекал по его лицу.

Купол ещё стонал, но дрожь уже почти прекратилась.

— Твои аргументы очень весомые… — Фатх равнодушно посмотрел на упавший рядом с ним камень величиной с него самого. — Но как быть с честью?

— Про честь спроси у человека, который тебя обманул, — дёрнул плечом Дерен.

Он устал разговаривать. Устал смотреть и видеть.

— Не с каждого человека можно спросить, — не согласился старый алаец.

— Выбирай, — невесело усмехнулся пилот. — Твой данник — один. А ты — если не отдашь женщину — будешь иметь дело с моим капитаном и командой моего крейсера.

Дерен не спрашивал, кто этот «человек». Он был уверен, что речь идёт об опальном регенте дома Аметиста Ингвасе Имэ.

Кому ещё под силу провернуть такую операцию, если не ему?

Кто ещё мог решиться напасть на летучую резиденцию «Патти», чтобы уничтожить дом Аметиста? А когда не вышло — похитить наследницу дома Оникса?

Конечно, Имэ сделал это не своими руками. Но воля — первичная субстанция — его. И наглую морду этого шулера нетрудно разглядеть за необдуманными поступками мелких кретинов.

Имэ решил, что, захватив девушку, начнёт торговаться? Что Линнервальд сам уступит ему теперь место регента дома Аметиста? Отдаст власть за жизнь единственного в Содружестве источника?

Дерен прищурился — в нём снова плеснула воля, желающая разрушить здесь всё, не оставив камня на камне. Это было странное и новое ощущение — будто внутри у тебя реактор.

Опальный Имэ не учёл одного. Того, что с Дереном — истником его собственного Дома — начнут вдруг происходить все эти метаморфозы сознания. Кто ж виноват, что у истников такие периоды непредсказуемы?

Сухое ехидное лицо Ингваса Имэ встало вдруг перед глазами Дерена, и злость, разрушительная и страшная, взметнулась удавкой. Это была очень опасная злость: на себя — как на мир. И Дерен, уже не в силах сдержать поток, позволил ей выплеснуться.

Взвыла энергоустановка. Свет в ангаре замигал и стал гаснуть. С потолка потоком хлынула пыль, и Фатх закашлялся, словно его душили.

— Убирайтесь! — велел Дерен. — Прочь отсюда! Быстрее, иначе я за себя не отвечаю!

Сверху из-под купола снова донёсся стон арматуры.

Ангар дрогнул и начал проседать.

— Большие силы пришли в наш мир! — прошептал фатх. Он взглянул вверх, в темноту купола, и скрестил ладони в молитвенном жесте. — Радуйся, Бездна: ещё один истник увидел нас в темноте смерти! Кто я, чтобы стоять у него на пути?

Он коротко поклонился Дерену и махнул когтистой рукой, приказывая боевикам отпустить Настю и уходить.

Алайцы стали выкликать тех, что должны были сидеть наверху, в навигаторской, но им никто не ответил.

— Этот имперец всё подстроил! — начал Карадан Хикс, дураком он не был.

Дерен, взвинченный как пружина, обернулся к нему и буквально сломал жалкое сознание боевика.

Ментальный удар был так силён, что отшвырнул даже мёртвое тело алайца.

— Ваших живых наверху нет, — сказал Дерен тяжело дыша. Он с трудом сдерживал в себе разрушение. — Если уцелел кто-то из навигаторов-людей — вас выпустят. Если нет… — он пожал плечами. — Вряд ли я смогу долго удерживать свою ярость. Я пытался дать вам шанс уйти.

Фатх посмотрел на изломанное тело главаря боевиков. Кивнул.

— Эй, в дежурке? — в панике заорали боевики. — Эй? Есть там кто-нибудь?

Неуверенный посадочный луч заметался по ангару, и Дерен выдохнул. Парни были целы.

— Убирайтесь, — сказал он фатху. — Бегом отсюда!

Алайцы подхватили тело своего командира и бросились к своим катерам.

Настя забилась в руках боевика и, как только хватка державшего её ослабла, вывернулась и бросилась в объятия Бо.

Хатт закрыл девушку руками и насторожённо следил, как его огибали мрачные серые от напряжения и страха алайцы.

Маленький пёс взлетел ему на плечо и провожал глазами каждого зелёного воина: Левый, следуя инструкциям Дерена, вёл учёт боевиков и составлял на них досье.

Сам Дерен же пытался прийти в себя и сосредоточился на дыхании.

Вдох-выдох… Ещё один цикл…

Когда его отпустило и свет в ангаре начал потихонечку разгораться, он вытер со лба пот и огляделся. Кивнул сам себе: ничего, с купола сорвалось всего несколько плит, это нетрудно будет поправить.

Алайские катера метались под сводами — кто-то неумело и неуклюже пытался вывести их из ангара.

— Ну и что вы тут натворили? — спросил Дерен, поворачиваясь к Бо, когда последний катер с алайцами втянуло в шлюз.

Он поднял руку, и стальной пёс вспорхнул с плеча хатта и нырнул хозяину в рукав.

Бо пошарил в карманчике Настиного комбинезона, вытащил инфокристалл и сжал его в пальцах. Он сам пока точно не знал, «что» они тут натворили.

— Надо Мишу поймать, — заявила Настя, освобождаясь от объятий и отряхиваясь. — Это личный капитан отца. Он знает, где сейчас ватага.

Дерен посмотрел на неё внимательно. Похоже, у Бо назревали проблемы.

Девушка глядела на хатта, как на защитника. Она мыслила себя среди имперцев своей. И тут уже было полшага до совсем иного взгляда на окружающий мир. А там и до любви.

А ведь она не знает, что Бо — не человек, а машина.

И что потом с этим делать?

Денис и Огр

Если бы купол подчинялся хаотичным тыканьям в пульт Огра, Денис бы так не испугался. Достаточно было бы оттащить лоцмана, чтобы уберечь ангар от катастрофы.

Но внизу началось странное. Иногда сталь начинала ныть, подчиняясь человеческим пальцам, тыкающим в кнопки, а иногда — словно бы сама по себе. Без видимых причин.

— Огр, — попросил Денис. — Может, хватит, а? Ты, похоже, что-то в пульте напрочь разрегулировал.

— Это не я, — ухмыльнулся лоцман. — Это наш имперец чудит. Видел, как алайцы от него впечатлились? Они уверены, что это он ломает купол!

— Да идиоты они! — хмыкнул Денис. — Верят во всякую дрянь.

— Не факт, что идиоты. Я слыхал про такое. Когда человек в ярости, и корабль от этого просто на части разваливается. Серьёзные люди рассказывали.

— Я тоже слыхал, — пожал плечами Денис. — Даже, кажется, от Потапа. Мол, «с той стороны» и не такое бывает. Байки это про мутантов. Вальтер сам сказал, что никакие они не мутанты.

— Может, и байки… — Огр убрал руки от пульта. — Но ты вот сам посмотри. Я ж балки — вообще не трогаю. Ведь оно же само дёргается. Словно воздушная волна лупит в купол снизу и его раздувает.

— Да это потому, что ты накрутил! — рассердился Денис. — Вот обрушим мы с тобой всё на хрен и пополам и что тогда делать⁈ Всё, не лезь больше!

Огр хмыкнул и отодвинулся от пульта вместе с креслом.

Но лучше от этого не стало.

— Ну всё, хана нам, — подытожил Денис, когда здоровенная каменюка рухнула прямо под ноги алайцу, с которым говорил Дерен.

Эти двое общались, а остальные боевики стояли и слушали.

Старый беззубый хрен явно был у них главным. Если его приложит очередной плитой, что тогда начнётся? Резня?

Огр сидел чинно, даже сложил свои лапищи на коленях.

Но купол дрожал.

— Хоба! — сказал лоцман. — Ну я же говорил!

Дерен вдруг закрыл глаза, и всё стихло. Только песочек продолжал по инерции пылить в щели, что образовались между стальными балками и резинобетоном.

— А бетон-то не шестисотый, — ухмыльнулся Огр. — Обманул подрядчик. Пыли с шестисотого быть не должно.

Денис кивнул. Он знал, что «Огр» раньше был инженером. Хорошим инженером, строителем. И алайским мечом тогда никого не кромсал.

— Да ладно ты, ну украли немного бетона, — сказал он примиряюще. — Купол-то устоял.

— А это потому, что наш имперец глазки свои красные приподзакрыл, — констатировал Огр. — Я вот не пойму только, если он сам так мог — зачем нас послал? Проверить хотел на лояльность? Кровью тебя повязать? Ты ж капитан, Денис, да?

— Ага, — пробурчал тот. — Был капитан.

— Ну, три алайских боевика — это уже вход в ватагу со стороны бойца, — ухмыльнулся Огр. — Теперь ты можешь и бойцом наниматься. Был капитан, стал боевик широкого профиля. Рад?

— Да с чего бы это? — нахмурился Денис и кивнул на контрольный экран, где было видно, как купол снова тряхнуло. — Ну как такое возможно, а?

Огр пожал плечами:

— Человек — скотина загадочная. Я думаю, этот твой Вальтер-Макаров — сам в себе ещё не уверен. Не знал он, сумеет что-нибудь или нет. Потому и послал нас с тобой, чтобы подстраховаться. А теперь сила проснулась в нём, начала дурить, и хорошо, если он сумеет остановиться.

— То есть?

— Ну, молодой он ещё. Плохо себя контролирует.

— Или бомбу под купол успел заложить! — сердито буркнул Денис.

Не верил он во всякое этакое. Если Вальтер и вправду мутант — должен быть страшенный, с когтями и клыками.

А так — одни глаза разноцветные.

— Если бомба у парня не в голове, а под куполом бомба — тогда хана нам всем сейчас будет! — рассмеялся лоцман. — И где ты только выцепил его, а?

— Где выцепил, там уже нету, — хмыкнул Денис, вспомнив заточение и плен. — Когда познакомились — нормальный такой капитан был, с руками и головой. А теперь вот полезло из него всякое. Ну, Вальтер, блин, ну, Макаров!

— Да ладно ты… — Огр зевнул и пошарил под пультом — нет ли там припрятанного горячительного. — Что он, виноват, что ли? Он таким, скорее всего, родился.

— Значит, таки мутант?

Огр пожал плечами:

— Главное: он на нашей стороне. А алайская мразь давно уже зарывается. Пора поскоблить им шкуры.

Когда купол перестал дрожать и алайцы сдулись, Денис выдохнул наконец.

Но тут Настя бросилась на шею какому-то парню в компрессионке, и лицо ватажника исказила мука.

— Ну, чего она так? — прошептал он с обидой.

Раньше Настя со всеми заигрывала, динамила, но на шею никому не бросалась. Потому он и надеялся, и таскался за ней.

Неужели всё у неё теперь серьёзно с этим имперцем? Откуда он только взялся?

Денис сжал зубы и замахнулся кулаком, чтобы врезать по пульту.

— Ты чё, паря? — Огр поймал его руку. — Побереги кнопочки. Из-за бабы, что ли, раскис?

Денис сглотнул комок в горле и не ответил.

— Дурной ты, — усмехнулся лоцман. — Ты её спас — вот и радуйся. А благодарности в мире и не бывает совсем никакой. Ну, повесилась она на другого, но ведь живая осталась, верно? Чего тебе ещё надо от бабы? Разве мог ты её не спасти, если б знал, что она вон с тем мужиком, в чёрном?

Денис мотнул головой, мол, нет, не стал бы спасать. Но знал, что врёт самому себе. Да куда бы он делся? Это ж его Настя.

Огр был прав — главное, что живая.

Огр понимает. У него было не так. Он вернулся домой — а там, кровь да куски жены и детей.

«Спас, — подумал Денис. — Ладно. Пускай. Ну, вот когда она успела, а⁈ Вот же дура!»

— Чё задумался-то? — окликнул его Огр. — Алайцев надо как-то выпускать из ангара. Слышишь, орут? Садись на навигаторское место. Я ж рулить не умею, только хоронить.

Ни Огр, ни Денис не были навигаторами. Но Денис хотя бы видел, как управляется с похожим хозяйством Шервуд. Иначе они не смогли бы выпустить из ангара катера боевиков.

Смотреть на то, как работает дежурный навигатор ангара, и рулить самому — очень разные вещи. Денис даже подумать не мог, что ему в одиночку придётся выпускать четыре алайских катера.

Он навис над пультом, чтобы лучше видеть надписи на кнопках. Закусил губу.

Пот заливал глаза и капал с лица прямо на интерактивный пластик так, что пальцы скользили. А вот спина осталась сухая. Компрессионная форма впитывала влагу, как губка. Похоже, она и вправду ею питалась.

Огр пытался что-то советовать, но лучше б просто молчал. И без него было тошно. Денис хотя бы понимал, что примерно делать. А лоцман просто идеи идиотские генерировал.

Выпустив из ангара последний катер, ватажник рухнул грудью на пульт, чтобы лучше видеть смотровое окошко, и уставился вниз, туда, где Настя обнималась с парнем в компрессионке.

— Да ладно, ты это… — сказал Огр. — Вниз пошли. Глянуть надо, что за мужик. Может, морду ему потом набьёшь, что ли?

Вниз они спускались по всё той же залитой кровью лестнице, но Денис уже притерпелся к вони.

— А ты — молоток, — сказал Огр. — Я-то первый раз блеванул, когда зарубил вот такого, зелёного.

Лоцман изловчился и пнул тело боевика так, чтобы не запачкать ботинок.

Он был в приподнятом состоянии. Удачный бой да пол-литра — что ещё человеку надо?

Денис его не слушал. Потому что лестница кончилась, малая дверь открылась, и он с обалдением уставился в обширное ангарное нутро.

Там постепенно оживала жизнь. Алайцы, конечно, пытались выпереть всех лишних из ангара, но кто-то швартовался уже в процессе зарубы, а кто-то решил посмотреть, кого тут взялись караулить ящерицы, и заныкался втихаря.

Теперь все, кто попрятался, повылазили. Денис удивился, сколько, оказывается, народу сидело между боксами и под узловыми блоками траволаторов и автопогрузчиков.

И ведь ни один не выскочил, когда с потолка посыпалась всякая дрянь. Те, кто прилетает на Карусель — хоть из Союза, хоть из экзотско-имперских земель — парни не самые нервные.

Дерен заметил ватажника и махнул ему рукой.

Денис нашёл глазами Настю с её имперцем, поморщился и сделал вид, что не узнал девушку. Подошёл, отвернул морду, сообщил Дерену, что задание выполнено.

Двуличная Настя радостно завизжала и бросилась ему на шею, предательница. Денис не стал ей ничего говорить, хоть сердце и заколотилось.

— А ты тут как оказался, Чингачгук? — тараторила Настя. — А мы сбежали из карцера. Вот с ним, с Себом! Ты знаешь, какой он крутой?

Денис молчал и терпел её касания, запах. Ему очень хотелось дать в морду этому «Себу», который улыбался безо всякой ревности и был уверен в себе, как бревно. А ещё хотелось — спросить Дерена, что всё-таки творилось с куполом? Сам он его разнёс или был ещё какой-то секрет?

Пока Денис разрывался между двумя противоположными желаниями, в ангар ввалился сводный отряд обороны Лагуны, следивший тут за порядком. Два десятка крепких парней.

Их командиру алайцы, скорее всего, хорошо заплатили, и первые полчаса парни делали вид, что в ангаре вообще ничего странного не происходит. А тут вдруг начало происходить. Непорядок.

— Блин-малина! — вырвалось у Дениса.

Оборона тут всем рулила. И вооружён отряд был очень даже неплохо.