Металлический пёс уселся на ладони у Бо, втянул в спинку блестящие крылья и уставился на хатта красными немигающими глазами.

Пёс казался очень забавным и даже красивым, но никто не собирался им восхищаться. Переливы холодного металла пугали до дрожи. После хаттской войны ещё не забылись головидео с тварями из живого железа.

Бо замер, принимая информацию. Казалось, что между ним и крохотным псом идёт ментальный поединок. Что собачка сейчас бросится на человека и вцепится ему в горло.

На самом деле «человек» и «собака» застыли в стазисе, чтобы быстрей обменяться данными. Однако алайцам ещё не приходилось видеть хаттов последней генерации, и они не понимали, что происходит.

В ангаре стало тихо и неуютно. Боевики напряженно озирались и поглядывали на экраны датчиков слежения — может, вокруг уже целая армия хаттов?

Собачка-то маленькая, конечно. Щеночек. Но у неё имеются жуткие «родители». Может, она намекает, что сейчас начнётся атака? Гипнотизирует самого сильного человека, чтобы собратьям проще было напасть?

Датчики, однако, показывали только треки человеческих передвижений.

Никто из боевиков к ним особо не присматривался, отыскивая что-нибудь необычное. И когда из-за ремонтного ангара вышел Вальтер Дерен, это произвело эффект разорвавшейся бомбы.

— Имперцы заключили договор с хаттами! — выкрикнул один из боевиков. — Мир погиб! Спасайтесь!

Никто, однако, не шелохнулся. Дисциплина у боевиков была отменная. Алайские банды широко практиковали децимацию*, и трусов у них практически не водилось.

— И что плохого в договоре с хаттами? — спросил Дерен. — Это — быстрая и славная смерть. Разве не прекрасно, что все вы уже мертвы?

Философию алайских боевиков имперец знал на «отлично».

На Э-лае население чётко делилось по стратам**: правители, воины, торговцы, презренная чернь. И у каждой страты были свои боги и свои правила. Воинам было положено искать смерть и славу. Именно в этом порядке.

— Ну? Готовы ли вы радоваться смерти прямо сейчас? — громко уточнил Дерен.

Он был ещё довольно далеко и этим разговором тянул время, отвлекал внимание на себя.

По рядам боевиков прошёл гул. Все они, кто про себя, кто шёпотом, а кто и вслух, повторяли формулу отречения: «Всегда! Всегда готовы!»

Дерен знал, что они не замечают сейчас его приближения. Бог не движется. Он там, а теперь вдруг — здесь. В десяти шагах от толпы, окружившей Настю и Бо неровным кольцом.

— Я — Вальтер Дерен, воин мёртвого капитана, — напомнил имперец, приблизившись. — Настя — моя добыча. И пусть кто-то посмеет взять то, что принадлежит мне. Кто у вас главный?

Навстречу пришельцу вышел Карадан Хикс, жалкий без украшений и катано. У него не было выбора — его лишили ранговых отличий, а командовать-то оставили.

— Чего тебе надо? — прошипел он в ярости.

И тут же, по улыбке на человеческих губах, понял, что опять совершил ошибку.

Карадан Хикс знал Дерена в лицо. Пилот был одной из многих рук мёртвого капитана, как ему раньше казалось. Но вчера фатх объявил, что Дерен — правая рука капитана. И не стоило начинать говорить с ним без уважения.

Улыбка человека была такой нехорошей, что Карадан Хикс, отличавшийся солидной устойчивостью к штучкам вроде психического давления, ощутил, как желудок приклеивается к диафрагме, а колени начинают подрагивать.

Старый Туль оказался прав. Дерен был не просто тенью вкусивших истины, это был один из её камней. Такая же матёрая тварь, как Имэ, Симелин и Локьё, способная даже воина удушить одними своими погаными глазами!

Карадан Хикс обнажил зубы и растянул губы в гримасе страха и повиновения. Это всё, что он мог сделать для чужака.

После намеренно грубого приветствия командир боевиков уже не мог подобострастно опустить голову, как того требовал этикет при общении с воином такой силы. Не мог поклониться.

Да что там — он не мог даже попятиться!

Пять десятков боевиков взирали на своего командира с вниманием, достойным казни. Он был гол без положенных ему регалий, но не должен был отступить. Лучше смерть, чем позор.

— Чего тебе надо, человек? — повторил Карадан Хикс.

Он провёл отточенным когтём по шее, лишённой наград, и кровь закапала на одежду, украшая её так, как не смогли бы и драгоценные камни. Он был в опале — но свободен, и показал это.

— Я пришёл взять своё, — с ленивой усмешкой пояснил Дерен. — Рядом с тобой — воин с моего корабля и женщина, которой я владею.

— Воин может уйти, но женщина наша! — оскалился боевик. — Она осквернила годовой ритуал плодородия!

— Это невозможно, — парировал Дерен. — Она бежала из карцера на «Персефоне». Алайцы не служат нашему капитану. Там нет тех, кто способен провести на «Персефоне» годовой ритуал.

— Но она была в торгпредстве на Асконе! — взревел Карадан Хикс.

— У тебя есть свидетели?

— Нет, все погибли.

— Каковы тогда основания для твоих обвинений?

— Запись с камер!

— Я видел их на «Крабе», — кивнул Дерен. — Запись размытая. Это не та девушка, хоть и рыжая. Твои воины перепутали. Все знают, что люди для алайцев — на одно лицо.

Настя пискнула, пытаясь вставить в разговор свои пять копеек, но один из боевиков заткнул ей рот. Не хватало, чтобы баба вмешивалась в разговор воинов.

Бо посмотрел на Настю и ободряюще кивнул ей — Дерен справится.

Хатт понимал, что нужно молчать. Стоял неподвижно, хотя составил уже десяток возможных карт боя. И был готов спасать Настю, если что-то пойдёт не так.

— А я уверен, что женщина именно та! — не сдавался Карадан Хикс.

Он плохо понимал, куда клонит имперец. Что значит — «не та»?

— Её опознал кто-то из людей? — ехидно спросил Дерен.

— Один уважаемый… — начал боевик и замялся. — Он не мог обмануться.

— Человек? — подсказал Дерен. — Люди не обманываются, это верно. Они врут.

Он вспомнил, что в прошлый раз боевик называл информатора «старикашкой». Не об Имэ ли идёт речь? Но как он добрался до информации? По паутине так много не прочитаешь.

Или ему помог шпион, что действует на самой «Персефоне»? Вот тогда всё становится ясным. Надо быстрее отправлять Левого, неизвестно, куда всё это может завести.

Тут даже паутина не поможет. Перестраивая восприятие на новую опасность, можно потерять «поток». Пусть уж лучше действует «Левый».

— Человек не врал! — в голосе боевика звучала растерянность. — Он нам многим обязан! Зачем ему врать?

Разговор вступил в понятную Дерену колею, и он улыбнулся ещё шире:

— Ну, например, он хотел поссорить вас с капитаном «Персефоны». Всё, чем я владею, принадлежит капитану. Вы готовы похитить моё и его имущество. И мстить он будет не тебе — кто ты такой? Месть заденет весь твой народ.

— Ну и чего ты хочешь? — сдулся боевик. — И где человек, которого я видел с тобой на «Крабе»? Он тоже был на записи из торгпредства. Мы могли бы его пытать, чтобы узнать истину, раз баба — такое ценное имущество.

— Я не намерен искать «твою» истину, — усмехнулся Дерен. — У меня есть своя. Торговаться с тобой я не буду. Женщина должна вернуться на «Персефону». Остальное меня не касается. Я не договариваюсь с бандитами. Я забираю своё.

Карадан Хикс оскалился, собираясь ответить что-нибудь резкое. Но тут купол ангара вздрогнул, и сверху посыпалась всякая дрянь.

Командир алайцев закрыл пасть. Он правильно определил силу имперца. Одним своим гневом тот мог обрушить сейчас купол, и тогда воины погибнут под камнями, даже не обнажив оружия. Канут в небытие, будто чернь.

Фатх был прав: Дерен не просто воин мёртвого капитана, он — его рука, тянущаяся из бездны. Ловушка.

Боевик оскалился. Выхода он не видел — и так и этак — позор и гибель.

Он не мог отдать Настю — иначе ему придётся убить самого себя. И не мог её не отдать — иначе позорной смертью умрут все его воины.

Пока Карадан Хикс выбирал между смертью и смертью, стальная ангарная дверь открылась с шуршанием и запахом свежей смазки, а на транспортную ленту шагнул старый алаец в одежде торговца.

Лента тут же пришла в движение, словно старика сопровождала неведомая сила, как и Дерена. Но тут сила сидела, скорее всего, не на небесах, а пониже, в каморке под потолком.

Дерен не позволил себе посмотреть вверх. Хотя его очень интересовало, кто же управляет сейчас транспортной лентой.

Старик быстро приближался. Уже было видно, что рот у него ввалился, а значит, зубы были сточены старостью. Про таких говорили — все зубы съел.

Редкое дело у алайцев: их воины не живут долго, а торговцы, состарившись, сразу уходят в тень, давая дорогу молодым.

Дерен не узнал бы старика, если бы не имплант. Старый алаец обнаружился в базе, и имплант послал картинку на сетчатку левого глаза Дерена. Он отождествил снимки из базы с тем, что видел пилот.

«Гиех Туль, бывший полковник службы государственной безопасности Э-Лая, — прочёл Дерен. — Три дня назад утверждён в должности фатха».

Дерен сморгнул картинку, пояснений ему не требовалось. Он знал, кто такой фатх. Это главарь всех бандитов сектора. Надо же, сам явился.

— Приветствую благородного Гиеха Туля, — сказал Дерен, когда старик сошёл с ленты.

Он заметил, какой длинный хвост знатных предков рос в досье алайца.

— И я тебя приветствую, воин, — охотно отозвался старик. — Ты говоришь, что информатор обманул нас, желая поссорить?

Дерен качнул головой и ответил уклончиво, не желая врать:

— Я говорю, что голограмма мутная, а женщина участвовала в нападении на «Патти» и угодила в карцер на моём корабле. В банде могла быть и другая рыжеволосая женщина.

Фатх задумчиво кивнул.

— Ты прав, воин. В банде есть вторая рыжеволосая. Но что тебе эта женщина? Давай просто убьём её вместе и решим дело миром? Пусть не достаётся никому?

Дерен равнодушно пожал плечами.

— Мы не договариваемся с бандитами, таковы правила спецона. Вы отдаёте женщину и сможете целыми улететь с Лагуны. Преследования не будет. Это максимум уважения, что я могу проявить.

Он поднял глаза к потолку и прищурился. Тёмная радужка полыхнула алым. Гигантские стальные балки содрогнулись, и их повело с выносящим мозг скрипом.

Стены задрожали. С потолка посыпались куски резинобетона.

Зелёные лица боевиков стремительно серели. Они тоже поняли то, что прозрел пару минут назад их предводитель. Это будет плебейская смерть.

Дерен разрушит ангар, и боевиков завалит камнями, как подлую чернь!

Денис и лоцман Огр

— Да не на ту кнопку! Не трожь! — заорал Денис и закашлялся от едкого запаха зелёной алайской крови. — Воинища-то какая!

— Ну так вытащи труп на лестницу! — ухмыльнулся лоцман.

Мужики забрались на самую верхотуру, под купол. Дерен пошёл отвлекать внимание, а Денис с Огром тихонько прокрались через ангар, выбрались через ту же дверь, что и Миша Упырин, и полезли наверх по лестнице.

Навигаторский блок и лестницу охраняла дюжина ящериц. И Огр был теперь весь в зелёной кровище.

— Вот чё ты орёшь? Балки закреплены изолированно, — сказал он, изучая пульт управления куполом. — Ну рухнула бы одна — ерунда же. Парой ящериц больше, парой меньше. Зря ты не дал мне потыкать на эти кнопочки!

— Дерен просил попугать, а не обрушить купол, — напомнил Денис.

Огр только хмыкнул в ответ.

Денис беспомощно выругался, понимая, что лоцману плевать и на свою жизнь, и на все остальные. Но без него ватажник не сумел бы захватить навигаторскую.

Действовать пришлось быстро. Дерену нужны были «аргументы», что он одной только волей сумеет разрушить ангар. А как это сделать, если не из центра управления куполом?

Денис, честно говоря, думал, что с Дерена станется и самому тут всё разнести. Уж больно тот разозлился, когда пёс, подключившись к Сети, обсказал ему, что Настю зажали на Лагуне полсотни алайцев.

Но подстраховать — никогда не мешает. И Денис как мог помогал Огру, срезая самых хитрозадых ящериц из своего слима.

Тяжёлое оружие применять было нельзя, чтобы не поднимать шума. А за меч Денис взяться не рискнул — он же капитан, а не боец. Но троих ящериц всё равно положил, даже понравилось, если не брать в расчёт противный запах зелёной крови.

Огр так отточил движения длинного алайского меча, что только брызги летели. Алайцы — если один на один — слабее хорошо подготовленного человека. И Огр резал их, как курят, а Денис страховал напарника от подлых ударов.

Вышло как надо. Связью боевики пользоваться не стали, увидев всего двух противников. Ну и Дерен молодец — капитально отвлёк банду на себя. Алайцы на него как на удава пялились.

Только в навигационном блоке Денису удалось перевести дыхание от лютой вони. Но ненадолго. От Огра тоже воняло, и маленькое помещение быстро пропиталось противным и въедливым запахом.

Огр был очень доволен собой и праздновал победу, хлебая из фляжки, пока Денис проверял приборы и вглядывался в камеры слежения.

Однако, оказалось, что и расслабившись, лоцман замечает всё.

— Гляди! — сказал он с удивлением. — Там, перед дверями, это же ихний фатх. Надо его пустить, это переговорщик.

Денис кивнул, открыл ангарную дверь и включил траволатор.

— Жалко будет, если договорятся, — вздохнул Огр и протянул фляжку Денису. Резко пахнуло спиртом, перебивая кровавую вонь. — Я всего-то восемь штук упокоил. Мало.

* * *

*Децимация — от латинского decimatio (уничтожение каждого десятого). Исторически это жестокая мера наказания в римской армии: казнь каждого десятого солдата по жребию при бунтах или трусости.

**Страта — социальный слой или группа людей, объединённая схожими признаками на социальной лестнице. Здесь можно было бы сказать «каста». Но каста — замкнутая социальная группа, принадлежность к которой определяется исключительно рождением, а воином у алайцев теоретически мог стать любой мужчина. Чего нельзя сказать о торговцах или правителях. А изобретать термин не хочется.