— Я думал, ты мне друг, а ты!.. — никак не мог успокоиться Денис.

Друг? Дерену хотелось пожать плечами.

С чего бы это? Совсем недавно Денис относился к нему как тюремщику, пытался угрожать оружием, чуть не привёл в ловушку на «Крабе», а теперь говорит «друг»?

Союзник — куда ни шло. Хотя, скорее, попутчик. Но друг? Да с чего бы это?

Дерен мог бы сейчас заложить вираж и стряхнуть Дениса обратно в противоперегрузочное кресло. Мальчишка… Нашёл время выяснять отношения и прыгать по катеру.

Даже Рэмка в свои шестнадцать был сдержаннее. Не ждал милостей от людей и природы, умел объяснить, чего хочет, а не устраивать истерики старшему по возрасту и званию. Да ещё и на старте.

Денис почему-то решил, что раз он притерпелся чужаку, то они уже и подружились. И Дерен теперь обязан спасать эту несносную Настю!

Бред какой-то. Ватажник как будто не из плена сбежал, а из приюта для ущербных детей на Асконе. Разве можно вот так, откровенно и беспомощно, доверять всем подряд? Какой он Дерену «друг»? Они другие друг другу, а совсем не друзья.

Прыгающий по катеру Денис раздражал просто неимоверно. Катер — не шлюпка. Блокировка посадочного люка тут символическая, её можно просто выломать. Неужели Денис настолько больной на голову, что сунется в люк?

Он что, спятил от этой Насти? Ведь на таком ускорении даже в шлюз не выпрыгнуть — размажет по обшивке. Связать его, что ли? Или… Всё это — тоже часть пути?

Дерен, не в силах зажмуриться — это ведь старт — прикрыл глаза ладонью.

Паутина тут же взметнулась, раскинула пылающие алые линии. Она почему-то не возражала — Настю так Настю. Похоже, что основное направление от такого манёвра Дерен не терял.

Но спасать эту дуру Настю от алайцев? Зачем это паутине?

Да и вообще… Как отнеслось бы командование в ситуации, когда нужно спасать одну девушку, а он бы полетел за другой?

Одобрило? Вряд ли. А паутина почему так реагирует?

Дерен сосредоточился на разноцветном объёмном мерцании. Паутина затягивала, убаюкивала. И, судя по золотистому мареву на линиях цвета оникса, Сайко всё ещё была в безопасности, чего нельзя было сказать о Насте.

Вот тут сплошь — багровое и алое. Гнев и страсть… А чьи?

Гнев-то точно алайский… А страсть?

Дерен задумался. Он читал не только технические трактаты, но и поэтические. И ему попадались упоминания, когда кровавый бой сравнивали со сценами страсти.

Алайцы так хотят зарезать Настю, что полны сексуального возбуждения?

Ну, допустим. Может, это связано с их извращёнными обрядами плодородия? Настя их как-то там осквернила. Лишила их самого важного, что ли? Чего там крокодилы прячут в своих длинных чехлах?

Они ведь голые были во время обряда. Наверное, баба увидала то, что ей совсем не положено. Какие-нибудь не самые мощные детородные органы, а всякую мелочь. Такой позор…

Мда… Похоже, эта кукла Настя крупно влетела. А что, если вместе с Бо?

Вот тут Дерен уже реально забеспокоился. Как определять по паутине угрозы хатту он ещё не понял. А ведь Бо — больше, чем друг. Это такая шикарная добыча для врага, что даже генерал Мерис разрешил бы спасать его первоочерёдно.

Значит, согласие паутины говорит об опасности для Бо? Хатт тоже уязвим, если взяться как следует…

Или дело в том, как потрясённо и обиженно смотрел сейчас на имперца Денис? Это же реально — как будто ребёнка обидеть.

Дерен кивнул сам себе и убрал от глаз руку.

— Сядь, не мельтеши, — спокойно сказал он Денису. — Свою позицию надо аргументировать, а не орать у меня над ухом.

— Но ты же решил бросить Настю на растерзание банде алайцев!

— Я передумал. Полетели на Карусель. На внешку или как её там?

— И внешкой — тоже зовут, — растерялся Денис и посмотрел на Дерена так, как глядят на человека одичавшие псы — настороженно, но с надеждой.

— Садись, я сказал! — рявкнул на него Дерен.

В нём всколыхнулось раздражение, сминая и круша психическое пространство. Дерен понял вдруг, почему алайцы не полезли за Денисом на Матицу.

Не так уж хитро пилоты слиняли. С астероида не испаришься бесследно: могли допросить сменщика Шервуда и обо всём догадаться. А вот если приоритет Настя — потеря интереса понятна. Алайцы стянули все силы, чтобы расправиться с нею. Наплевали на Дениса, как на менее ценную добычу.

Вот же твари зелёные! Придумают какую-то религиозную дрянь и носятся с ней по галактике! А он их теперь лови!

Дерен скрипнул зубами. Пелена гнева накрыла мир. Давно он так не злился. Даже приборная панель померкла. Пилот едва её различал в подступившей изнутри тьме.

Денис тихонько втиснулся в противоперегрузочное кресло. Он словил раздражение Дерена, и его затошнило, как при декомпенсированном старте.

Даже Левый отреагировал на возмущение силы психической тяжести — заёрзал, оскалился. Неужели истники давят не только на психику? Отсюда и призывы к осторожности с выплесками нервов в космосе?

Обдумать эту мысль Дерен не смог — он был слишком не в себе.

Его плющило — а страдал ватажник. Молча. Решил, наверное, что напрыгался во время максимума перегрузок.

Лицо Дениса покраснело, потом стало синеть, и Дерен наконец спохватился.

Ну, чего он, в самом деле, разошёлся? Где какой-то дикий парень — и где психический накат? С трупом потом, что ли, лететь?

Он задышал, расслабляясь и сбрасывая гнев.

— Туда? — спросил он Дениса, вызвав нужный участок на карте, словно ничего и не произошло.

Астероид, на который указал Денис, переливался зернистым осколком граната. Как раз в цвет основной тревожной линии под веками Дерена.

Чёрный королевский гранат. Погибший дом эрцогов Нарья. Это намекало, что лоцманом, к которому прилетели, движет месть.

— Я сейчас! — зачастил Денис. — Я быстро! Я свяжусь с ним. Он меня хорошо знает. Мы вообще не задержимся лишнего — подхватим его и отзеркалим на внешку. Тут можно прыгнуть не так, как мы сюда шли. Короче. Мы и времени почти не потеряем — подхватим Настю и за твоей девушкой полетим, хорошо, да?

Дерен скупо кивнул. Он не очень-то верил Денису, но тут ватажник оказался прав на все сто. Они ни секунды не задержались.

Лоцман — худощавый мужик со шрамом через всё лицо — подорвался, едва услышав по связи про алайцев и спешку.

— Я сейчас, — не дожидаясь окончания разговора, он вскочил и схватил со стены ружьё, похожее на гарпунное. — Я быстренько соберусь. Вы спускайтесь пока к ангару. Там автоматика, пароль я отключил. Я понял, что вы торопитесь. Не задержу.

Посадочная площадка была расчищена кое-как, и Дерену пришлось применить всё своё умение, чтобы сесть без тряски и плавно вползти в типовой, старый, избитый метеорными телами ангар.

— Он тут сидит почти на голой каменюке, — пояснил Денис. — Раз он сказал — садитесь так, без опознавания — надо садиться. Нету тут больше никого.

Дерен посмотрел на замершего на подлокотнике Левого и кивнул — каменюка она и есть каменюка. Хатт тоже ничего не засёк.

Нужно было подыскать Левому катер, идущий к границам Содружества. Но дельных мыслей пока не было.

Может, алайцев использовать? Не всё же им мешать, пора бы помочь…

Опускать катер на ангарный пол пришлось на магнитном приводе. Астероид был ещё и без искусственной силы тяжести. То ли лоцман перебивался с хлеба на чай, то ли плевал на удобства, посвятив всего себя будущей мести.

— Алайцы всю его семью вырезали, — сказал Денис. — У него трое было детей, совсем каких-то мелких. Старшему — лет десять было или одиннадцать. Алайцы хотели их в рабство продать. Получили заказ на светловолосых ребятишек от какого-то нувориша из вашей Империи. А старший мальчишка открыл стрельбу. Двух боевиков ранил, одного — совсем ухайдокал. Ну они и нарубили детишек кусками. Чтобы другим неповадно было.

Когда Дерен посадил катер, лоцман их уже поджидал.

Потрёпанный лётный комбез, тяжёлые магнитные ботинки, за спиной топор и длинный алайский меч, в руках ружьё. Длинные волосы, светлые и ещё не седые, были схвачены в хвост.

— Как вас зовут? — спросил Дерен, представившись.

— Огром зови, — буркнул мужик и ушёл в хвост катера, на пассажирское место.

Денис хмыкнул — это явно была наспех придуманная кличка.

Дерен пожал плечами — ему-то какое дело, и они стартовали. В невесомости — почти мгновенно.

— Давай я поведу? — спросил Денис. — Тут проще прыгнуть, чем объяснять. Вывернуто у нас тут всё.

Дерен кивнул.

Бо, Настя, алайцы

Чего Бо не учёл — так это темперамента Насти. Всё остальное он просчитал точно.

Ангарную дверь для техперсонала даже долго ломать не пришлось. Она была капитально заблокирована только на выход. Пускали в ангар всех — не выпускали никого.

Бо повозился с ней, чтобы закрывалась с сигналом блокировки, но и открывалась так же охотно. Нужно было приготовить путь к отступлению — вдруг что-то пойдёт не так?

На выпуск техники ангар тоже не работал, но продолжал принимать катера. И, понятное дело, алайцы сразу бросались осматривать и обыскивать всех прибывших.

На глазах у Насти и Бо, затаившихся за ремонтным боксом, они вытащили из почтового кат-кросса толстенького почтальона и раздели, проверяя, не прячет ли он кого-нибудь под одеждой.

Почтальон орал как девица. Но отделался потерей репутации — убивать его не стали.

— Дебилы, б… — прошептала Настя.

Бо кивнул и велел девушке сидеть тихо. А сам шагнул куда-то вбок и исчез.

Настя оглянулась — а его уже нет, словно испарился. Она хмыкнула — ловкий какой. И прижалась к пластиковой переборке.

Спряталась она по всем правилам, как велел Бо. И послушно кивала на все его инструкции. Вот только с её потаённого места было очень хорошо видно толпу алайцев возле одного из ангарных боксов. Именно там Бо оставил шлюпку. Алайцы это пронюхали и просто кишмя кишели вокруг неё.

Как же Бо туда проберётся?

Настя не удержалась: привстала на цыпочки и высунулась немного так, чтобы наблюдать, чем же заняты бесхвостые зелёные рептилии.

Бо она углядеть не смогла, как ни пялилась. Зато увидела, как в ангар входит очень знакомый катер: белый, с синей полосой по борту. Именно такие катера арендовал для своей последней миссии отец.

Настя подалась ещё немного вперёд. Её слабенький чип послал опознавательный сигнал, но ответа не получил — далековато.

Катер опустился на свободную площадку в соседнем блоке. Метрах в сорока, не меньше. Ангар на Лагуне был здоровенный, эта станция пользовалась законной любовью у местных.

Настя прищурилась. Не факт, что на катере прилетели свои. Катера могли давно уже вернуть на базу. А значит внутри — кто угодно. Но… Кто же там?

— Ой! — Настя прикусила язык и шёпотом выругалась.

Потому что из катера быстро выбрался один из капитанов Потапа — худой и чернявый Миша Упырин.

С отцом они постоянно вместе работали. Значит, ватажники вернулись на Карусель? И отец — тоже рядом? А где он? В катере? А что, если алайцы прицепятся и к нему?

Однако больше из катера никто не вышел. А окликнуть Мишу Настя не решилась, конспирация же.

Тем более, что Упырин куда-то очень торопился. Так и вдарил рысью к траволатору, чтобы побыстрее доехать до ангарных дверей.

— А ну, стой! — заорали ему алайцы и бросились на перехват целой дюжиной. — Стой, не бойся, лысая обезьяна! Мы тебя только кое-о чём спросим!

Но Миша в диалог вступать не пожелал. Он даже не оглянулся — только ускорился. Алайцы — очень плохая компания.

Упырин был хорошим капитаном, и даже по крикам сзади хорошо оценивал расстояние до преследователей. Он ловко прыгнул на движущийся траволатор и побежал по нему.

И удрал бы, если бы механическая лента внезапно не остановилась. (Видимо, в навигационном блоке ангара тоже засели алайцы.)

Инерция сбросила Мишу на пупырчатый ангарный пол, прямо в когтистые лапы ящериц. Парень завизжал, словно его рвали на части, но сумел вывернуться и ринулся к ангарным дверям. На этот раз бегом.

Он не знал, что дверь заблокирована!

А вот Настя — знала. И знала, что налево от Миши — технический выход, который взломал Бо.

А ещё она понимала, что разъярённые алайцы, если и ограничатся досмотром, быстро выяснят, что Миша Упырин — один из лучших капитанов Потапа. А Потап — отец Насти, это здесь все знают!

Мише никак нельзя было попадаться в зелёные лапы, и Настя не выдержала.

Она огляделась — никого рядом! Глянула на бокс, где скрывалась шлюпка: там как раз началась суета, и Бо, конечно, уже проскочил, он ловкий!

Сколько, он говорил, ему нужно, чтобы разблокировать бокс и поднять шлюпку? Шестьдесят семь секунд?

Это же чуть больше минуты. Бо как раз успеет выгнать шлюпку из бокса и подхватить её! Отлично!

Настя выскочила из-за ремонтного блока и замахала Мише руками:

— Влево! — заорала она. — Влево беги! Большая дверь не работает!

Миша понял. Он был опытным ватажником. Да и Настю, наверно, узнал. Её, рыжую и яркую — трудно было не узнать.

Ватажник метнулся к технической двери — алайцы за ним. Миша нырнул в дверь, и она с писком блокировки захлопнулась перед тупыми алайскими носами!

Если бы боевик сунулся вслед за Мишей, он легко открыл бы «заблокированную» дверь. Но он поднял морду и начал орать невидимому ангарному дежурному, чтобы тот подсуетился и снял блокировку.

Настя расплылась в улыбке: Миша получил сейчас десяток таких необходимых секунд. Она бросила взгляд на бокс, где висела шлюпка. И по движению наверху поняла, что помощь близка.

Бокс — это такая коробка, которая открывается с крыши. И она уже как раз начала открываться, несмотря на блокировку всего и вся в зелёных лапах!

Настя усмехнулась — её парень и здесь справился! И тут же сзади её схватили чьи-то мерзкие лапы.

Она завизжала, как резаная, сообразив, что проворонила какого-то боевика, внезапно подкравшегося сзади.

И не одного! А двух! Трёх!

Да их тут не меньше десятка! Вот же подкрались, твари зелёные!

Настя начала орать так, что с далёкого потолка посыпалась краска. Шлюпка взметнулась вверх, разнося напрочь не успевший открыться ангарный бокс, но было поздно. Настю плотно окружили алайцы.

Нанести удар по ним означало покалечить и девушку. А она ещё, как назло, была в тоненьком комбинезоне безо всякой защиты.

Оценив ситуацию, Бо сделал единственное, что тут вообще можно было сделать. Он подвесил шлюпку над головами алайцев и прыгнул вниз.

Приземлился он ловко, на ноги. Прямо напротив тесной группы боевиков.

Крокодилы окружили Настю плотной толпой и ощетинились ритуальными мечами и гэтами. К ним на подмогу стекались собратья, постепенно беря и своих, и чужака-человека в кольцо.

Бо знал, что в ангаре алайцев не меньше пятидесяти четырёх штук. А может уже и больше.

Он засёк через сеть, как ангар принял ещё один катер.

Тот сел где-то далеко, в одном из крайних боксов. Не будь Бо машиной, он сейчас и шума бы не услышал.

Алайцы не обратили на катер никакого внимания, а значит, их навигатор — Бо знал, что узел управления тоже контролируют зелёные боевики — угрозы в нём не углядел.

Как бы это не помощь к ним подвалила…

— Себ, брось меня! — взвизгнула Настя. В её голосе была боль. — Улетай! Пожалуйста!

У её горла, по бокам и сзади блестели алайские ритуальные мечи.

— Отдайте девушку, — сказал Бо.

— Не мешай, чужак! — Вперёд вышел один из алайцев, на редкость бедно одетый и без ритуального чехла на остром детородном отростке внизу живота.

По базе он опознавался как главарь, Карадан Хикс, но где причитающиеся ему регалии?

— Отдайте девушку, — спокойно и размеренно повторил Бо. Он просто забыл добавить в голос эмоции.

Занят был — просчитывал варианты и не находил решения.

Даже если разлететься на кластеры и оплести Настю живой бронёй — шансы успеть до того, как её зарежут, невелики.

Бо не помнил сейчас, как вообще вышло, что девушка оказалась в алайских лапах.

Память о последних сутках испарилась, ушла. И он с ужасом понимал, что в форме роя его уровень разумности слишком низок. А слишком частые переключения с формы на форму вообще плохо влияют на интеллект, обусловленный сложными схемами сборки нейронных кластеров.

Ситуация складывалась патовая. Бо мог уничтожить многих, наверное, даже всех алайцев, но при этом — шансы спасти Настю были ужасающе низкими. Не более одного процента.

— Уйди, я сказал! — рявкнул главарь. Он узнал шлюпку, но не самого пилота. — Ты — имперский пилот. Мы уважаем Империю! Уйди, иначе убьём и тебя!

Бо знал, что знаков различия на компрессионке нет. Не держатся они на псевдоживой броне. Но и будь на его груди эмблема с надписью «Персефона» — вряд ли это заставило бы алайцев отказаться от своих планов.

Сказать, что кэп отомстит? Но месть — любимое дело тварей. И угрожать смертью алайцам — тоже бессмысленно. Они будут рады погибнуть в бою. Да ещё и вместе с добычей.

Как вышло, что Настю захватили в плен? Почему он не спрятал её в безопасном месте?

Надо было вступать в переговоры. Выкуп предложить, наверное?

Бо в переговоры отродясь не вступал. С террористами никто не переговаривается, их убивают как можно быстрее. Но — Настя!

Один из алайцев с хихиканьем замахнулся мечом, чтобы снести Насте голову.

— Стойте! — Бо протянул руку, лихорадочно подбирая слова.

Слова — это было то, в чём хатт был меньше всего силён. Он никогда ещё не ощущал такой дикой и липкой беспомощности.

И в этот момент в воздухе над ним что-то блеснуло, а на протянутую ладонь опустилась маленькая крылатая собачка.