Левый затрепетал стальными крылышками и втянул их в блестящую спинку. Глаза его из зелёных стали синими — он перешёл в режим генерации ответа.

— В-в-альтер, а что это? — выдавил Денис.

«Собачка», хоть и маленькая, очень опасно переливалась жидким металлом. Даже если Денис вообще не знал, что перед ним за зверь — оторопь всё равно брала.

Живое железо хаттов и сто лет назад выглядело эффектно. Во время войны оно, такое красивое и смертоносное, было притчей во языцех и в Империи, и в Содружестве. Дэпы были просто забиты рассказами о том, какой это убойный и жуткий материал. Неуязвимый, способный к самовосстановлению. И сказки эти остались.

На самом деле в хаттскую люди быстро нашли оружие и против живого железа. Если что-то придумано и создано в реальном мире, у него всегда найдётся противовес. Но пропаганда уже сделала своё дело. И этот удобный, в общем-то, материал не удалось потом использовать в быту. Люди просто стекленели и впадали в панику, увидев жуткий текучий блеск.

Интересно, а медики в Союзе — тоже насаживают «пациентам» программы ненависти и страха, заставляющие терять контроль при виде хаттов?

Дерен скосил глаза на ватажника, сидевшего справа. Денис даже побледнел слегка — так его вставило. Но что это — нормальный страх при виде опасности или начала работать психическая программа?

Вот ватажник сжал зубы, вот коснулся пояса, где висел теперь тяжёлый магнитный слим. Но… убрал руку. Сумел с собой справиться. Значит, психопрограммы нет? Или у парня просто очень крепкие нервы?

Слим Дерен выдал Денису сам, когда закупался необходимым. Это было хорошее оружие именно для купольных станций. Слим генерировал локализованное магнитное сжатие, не пробивающее силовое поле купола, в отличие от плазменного гэта. С гэтом могли вообще не пустить под купол, опасаясь разгерметизации.

Дерен решил, что оружие напарнику доверить можно и не ошибся. Денис быстро успокоился и решил действовать голосом.

— Вальтер?

Дерен фыркнул: пробило ватажника — «Макаров» снова стал Вальтером.

Однако испуг у Дениса был всё-таки более-менее естественный. И заикаться он перестал. Значит — всего лишь неожиданность, плюс этот опасный текучий блеск?

— Его зовут Левый, — пояснил Дерен нарочито спокойно. — Такие, как он, воевали с нами в хаттскую войну.

— Так это и есть хатт? — Денис подался вперёд. — Настоящий? Такой маленький?

— Да, — коротко кивнул Дерен.

Пёс разворачивал в этот момент очень занятную голосхему. Да и катером надо было управлять.

— А как же тогда ваша война с хаттами? Это же враг? Тут-то он нам зачем? — удивился Денис.

К слиму он больше не тянулся и жадно разглядывал хатта. Без страха, но с присущей опытным бандитам опаской.

«Какой интересный парень, — подумал Дерен. — Пограничная натура: не бандит и не паинька. Психика податливая, как глина. Жаль, что военный пилот из него не выйдет — дисциплины никакой…»

Смирившись с Дереном и его миссией, Денис постепенно подстраивался под напарника. Приспосабливался, гнулся: где-то уступал, где-то пытался настаивать на своём.

Дерен хмыкнул: ну да, на границе и должны жить такие вот «пограничные люди». С очень высоким индексом приспособления, адаптации ко всему чужому. При сохранении собственных базовых ценностей.

Имперский пилот не нарушал негласных правил ватажников — не трусил, не кидал напарника. И Денис уже вполне приспособился к «жуткому мутанту». Но доверял умеренно, видимо, иначе тут было нельзя.

— Тебе ж сказали сегодня, — пояснил Дерен. — Воюют люди, а не машины. Мы нашли Левого в районе Земли. Поработали с ним. Теперь это вполне дружественная нам техника.

Железный пёс закончил создавать голограммку местной Сети — вышло переплетение линий и ярких точек, очень похожее на паутину. Дерен даже моргнул, так это было похоже.

Он никогда раньше не думал о том, что любая сеть вообще — хоть энергетическая, хоть сеть маяков — так сильно похожа на паутину. Сеть всегда сеть. Некое суперподобие единой великой сети.

Есть квантовый закон подобия. Согласно ему: и сеть паучка, и сеть космических станций, и сеть неведомых линий эйи — всё имеет общий алгоритм. Вычислив алгоритм одной такой сети, управлять можно и другой.

Нужен только коэффициент коррекции. Зная его, рванув мокрую паутину между ветвями дерева, ты… рвёшь весь мир.

Дерен ощутил вдруг, как по спине сбегает холодный пот. Он понял, каким способом капитан «Персефоны» уничтожил имперские суда, напавшие на Джангу. Порвал пространство, безжалостно разрывая самоё себя, как подобие. Рискуя всеми своими связями и надеждами, он рвал мир, в который был очень крепко встроен.

Ханнер камат… Ох уж эти молчаливые эйниты, противники войны и насилия. Похоже, они-то знают — убивая, ты рвёшь то, к чему привязан. Убиваешь себя. И чем больше рвётся нитей — тем выше твоя цена.

Ты — не паук, ты — иное. Ты — капля влаги на паутине.

И слишком тяжёлая капля раз за разом привносит в мир паутины иные законы, калечащие привычное.

Дерен зажмурился, потрясённый тем, что понял. Ощутил в себе каждой клеткой.

Ему больше не нужно было оружие. Он сам стал оружием. И гораздо более страшным, чем всё, что придумали люди.

Левый всё это время что-то говорил, докладывая ситуацию. И Дерен тряхнул головой, заставляя себя вернуться в реальность.

О чём это он говорит? Коэффициент Якобса?.. Это про искажение пространства……Алайцы…

— А что там с алайцами? — переспросил он.

— Были перехвачены сообщения о том, что банда Карадана Хикса покинула внутреннюю часть Карусели и переместилась во внешнюю. Это было сделано по требованию нового куратора сектора — бывшего особиста Э-Лая Гиеха Туля, теперь он фатх. Бандиты обязаны ему подчиняться.

— Карадан Хикс? — нахмурился Дерен. — Кто он? Я где-то слышал это имя.

— Он контролирует незаконную торговлю на границах с Содружеством, — охотно подсказал Левый.

— Ясно, — кивнул Дерен и обратился к базе импланта.

Ему действительно стало ясно примерно всё. И то, что Настя наделала слишком много шума в алайском торгпредстве на Асконе, чтобы её не искали теперь по всей галактике. И что алайцы за пару суток успели разведать гораздо больше, чем он поначалу предположил.

Выходило, что Карадан Хикс натолкнулся на Дениса совсем не случайно.

А ведь только на «Персефоне» знали, что ватажник и Настя не сидят сейчас в карцере, а отправились на Карусель. Неужели утечка с «Персефоны»?

Предательство? На родном крейсере? Об этом нужно было срочно сообщить капитану.

Дерен нахмурился.

— Ты способен перемещаться через зоны Метью? — спросил он Левого. — В полном или частичном объёме?

Пилот готов был остаться вообще без своего помощника. Шпион — это слишком опасно.

— Технической возможности к автономным перемещениям нет! — отрапортовал пёс.

— А просочиться на пиратский катер и прыгнуть вместе с ним сумеешь?

— Возможность присутствует, — согласился Левый.

— В полном объёме или в текущем?

— А какова будет задача?

— Передать моё сообщение на «Персефону».

— Текущей формы достаточно. — Левый выпустил крылья.

— Отлично, — кивнул Дерен. — Ты должен выйти на орбиту Асконы, связаться с «Персефоной» и сообщить капитану Пайелу, что алайцам известно о побеге пленников. Обоих или одной Насти — это пока непонятно. Они ищут Настю, но засекли пока только Дениса.

— Задача понятна, — сообщил Левый.

— Продолжай отчёт. Мы скоро найдём тебе подходящий катер.

Левый снова втянул крылья и выдал расчётную схему возможных перемещений банды Карадана Хикса.

Дерен слушал его в пол-уха, включив на запись имплант. Он думал о том, кто же мог слить информацию о «побеге» Насти алайцам.

— Что, и у вас крысы заводятся? — спросил Денис.

Он прекрасно понял, о чём шла речь, и его это тоже задело.

— Раньше не заводились, — качнул головой Дерен. — Но подозрения у меня нехорошие.

— А Настя — она, значит, тоже сбежала? — С интеллектом у ватажника всё было в норме. — Как же вы так лажанулись?

— Да как и с тобой, — дёрнул плечом Дерен. — Ты что, реально думаешь, что убежал сам?

Они встретились глазами. Это давно надо было сказать, раз уж Дерен начал играть с ватажником в честную.

— То есть… Это была подстава? — растерялся Денис. — Но… Как же так… Я же… — он замолчал.

Вспомнил, наверное, что как-то уж больно долго и бестолково бродил по крейсеру, пока каким-то манером не оказался в нужном ангаре.

— А раньше не сообразил? — усмехнулся Дерен. — «Персефона» — боевой крейсер. На камерах он просматривается весь.

Пилот лукавил: были и на «Персефоне» мёртвые зоны, достаточные, чтобы напиться там или подраться. Но это для завсегдатаев, исползавших свой корабль на пузе.

— Бляха муха… — только и ответил Денис. — Но зачем вы позволили мне бежать?

— Выбора не было, — пожал плечами Дерен. — Имперское военное судно не может официально зайти на Карусель для поисков Сайко. Нет у нас точной информации о договорённостях с вашим Союзом. Слишком много лет прошло. И развязать войну из-за одной-единственной похищенной девушки ни Империя, ни Содружество не готовы.

— А ты?

— А я — в отпуске. Уже третий день как. Или даже четвёртый. Сбился уже по времени из-за прыжков.

— Л-ладно, — выдавил Денис. — А Настя где?

— В этом аппендиксе Левый её не нашёл, — пожал плечами Дерен. — Значит, она в нормальной части Карусели. Как вы её называете? Внешняя?

Денис покосился на схему перемещений алайской банды, которую нарисовал Левый.

— Похоже, и алайцы так думают, — выдавил он. — Летим на внешку? Иначе они из Насти фарш сделают!

— Отобьётся, — отмахнулся Дерен. — Сейчас мы должны лететь на Ставки.

— Нет, стоп! — взвился Денис. — Сначала мы летим спасать Настю! Это же алайцы, ты что, не понимаешь? Они же её сожрут!

— Я её волоком в алайское торгпредство не затаскивал, — пожал плечами Дерен. — Да и женщин они почти не едят — брезгуют. Нарвётся — сама виновата.

— А я сказал — мы летим за Настей! — Денис отстегнулся и вскочил. — Иначе я с тобой вообще никуда не лечу! Ни на какие Ставки, ты понял?

— А зачем ты мне теперь нужен? — сдержанно удивился Дерен. — Я возьму лоцмана.

— Но как же Настя… — растерялся Денис. — Ну ты же знаешь её! Она же безбашенная! Она же погибнет, ты понимаешь?

Катер оторвался от Матицы. С компенсацией перегрузок у него было на тройку, но Денис этого не замечал. Он стоял, распрямившись во весь рост, словно готов был кинуться в шлюзовую камеру без скафандра.

Бо и Настя. Лагуна

Бо думал, что всё рассчитал очень точно. Он тщательно проанализировал план ангара и записи с камер. Составил подробные инструкции для Насти.

Алайцы устроили засаду прямо вокруг шлюпки, а потому относительно безопасные зоны в ангаре имелись. Настя должна была затаиться и ждать, пока шлюпка её подхватит.

И никаких «отвлеку на себя». Этот риск Бо отмёл категорически.

Даже будь Настя машиной, а не человеческой женщиной, хатт не разрешил бы ей так рисковать. Полсотни вооружённых чем попало боевиков — это могло оказаться слишком много даже для него самого. Мало ли, что у них с собой за оборудование?

Операцию хатт просчитал по секундам.

Он оставит Настю в дальнем конце ангара на шестьдесят семь с половиной секунд. Сменит «форму пилота» на «теуритовый рой», просочится в шлюпку. Потом поднимет шлюпку и подберёт Настю.

Почему Бо не мог вызывать шлюпку ко входу в ангар?

Так ему показалось опаснее. Требовалось на короткое время создать удалённый канал доступа к навигационной машине шлюпки, а кто знает, что тут вокруг за спецы?

Алайцы ведь тоже готовились. И были вполне себе технически развитой цивилизацией, хоть и дикой. И со шлюпками они раньше дело тоже имели.

Самому хатту не представляло труда рассыпаться на кластеры и просочиться в шлюпку. Потери памяти предполагались при этом минимальные.

Бо создал носитель информации из блоков памяти гостиничных камер, оставил в кармане комбинезона Насти. Там были записи про всё то время, что они провели вместе. А остальную информацию о себе Бо планировал скачать с навигатора шлюпки.

В общем, операция казалась идеальной. Ведь ничего сложного для Насти в ней не было? Ну просиди ты минуту в засаде? Но…