После слов Гриши в комнате повисла немного нервная пауза.

Всё-таки люди, собравшиеся сейчас в небольшом помещении фонда, были с разных границ двух враждующих миров.

Хоть и понятно было уже, что миры эти — совсем не антагонисты. Не так, что вот здесь — злобные буратины, а тут — белые и пушистые зайчики. Но всё-таки…

Это были очень разные миры. А неосторожные слова могут спровоцировать конфликт почище любого оружия.

Дерен даже растерялся на миг. Он не ожидал, что местные начнут шутить про Империю. Хотя он отмечал уже для себя, что если Настя принимала всё имперское в штыки, то Денис, имеющий опыт торговли на пограничных территориях, был настроен «к мутантам» гораздо спокойнее. А Шервуд и руководители фонда приняли чужака «с другой стороны границы», в общем-то, даже по-дружески.

Гриша, скорее всего, вообще не пытался задеть Дерена. Он просто шутил так, как тут было принято. И сам же заткнулся. Сообразил, что в компании гостя шутка вышла уж больно скользкой.

Другой вопрос: откуда такая свобода мышления? С чего вдруг этот, похожий на вайшуга, мужик понимает, где он имеет дело с реальностью, а где — с пропагандой?

Империя должна быть для него монстром, а не жадной акулой, вроде таких же своих акул. И вовсе не шутка его смутила, а то, как может отреагировать на неё незваный гость. Хватит ли у него ума рассмеяться?

Смеяться Дерен не стал.

— А как вышло, что Империя взялась охранять от вас галактику? — в лоб спросил он, переводя взгляд с одного напряжённого лица на другое.

Исходя из всего своего обучения и конспирологии, как науки, Дерен знал, что задавать такого вопроса не следовало ни при каких обстоятельствах. Физических.

Но сейчас он был ведом линиями паутины. А уж идиотом — тем более никогда не боялся показаться.

Что ему до мнения людей с «другой стороны границы»?

Ну, подумают они, что гость — недоумок и ничего не знает про то, что кажется им понятным и естественным. Что из того?

Имперец не знает, почему имперский Архат сторожит границы с «варварами»? Больной он, что ли?

Поверят ли «варвары», что в школах Империи не зубрят списки прегрешений коварных пиратов, наркоторговцев и рабовладельцев? А если зубрят, то к чему этот вопрос?

Дерен ждал ответа.

Паутина звенела от напряжения, словно бы маленькая комната попала в самый центр переплетения её остро натянутых линий.

Гриша отреагировал первым. Он фыркнул, сочтя вопрос за ответную шутку. А вот его молчаливый «родственник», Михаил, мрачно нахмурился. Его огромные кулаки сжались.

— Думаю, у вас не было вариантов, — невозмутимо сказал Дмитрий Сергеевич. — Уж больно мы разные.

Гриша с улыбкой развёл ручищами, подтверждая. Но Михаил глаз не поднял — уставился в стол и сопел, шумно выдыхая бедный кислородом воздух Матицы.

— А у вас варианты были? — спросил Дерен.

Дмитрий Сергеевич посмотрел на чужака-имперца прицельно:

— Ты полагаешь, что договор о ненападении скоро переиграют? — уточнил он.

— А договор был? — парировал Дерен с тем же невозмутимым лицом. — Кто-то видел его вообще?

— Ну если ты так ставишь вопрос… — задумался Дмитрий Сергеевич. — … То теоретически подделать можно всё, что угодно. Вот только — зачем? Этому договору почти полторы тысячи лет. Трудно сказать наверняка, верно ли мы его понимаем сейчас — мы изменились, галактика изменилась… Но какое-то соглашение между Союзом и Империей определённо было заключено. Это есть во всех наших книгах, учебниках…

— Это в ваших, — перебил Дерен. — А в школах Империи детей учат, что сектор, где мы находимся, Чёрный сектор, — прибежище бандитов и таггеров. Просто некая зона «свободной охоты», логово маргиналов. Про «договор» — не миф, а реальную бумагу — я услышал только от Дениса.

— А, ну это — нормально, — с облегчением хохотнул Гриша. — В империях про нас врали всегда. Это их жизненное кредо, ещё с Земли.

— С Земли? — так и вскинулся Дерен.

— Да мы ж прямо там ещё расплевались, — ухмыльнулся Гриша. — Про это у вас тоже не пишут в учебниках?

Дерен мотнул головой.

— А зря, — продолжал веселиться Гриша. — Мы ж с вами, имперцами, на Земле четыре мировых войны воевали! И какие были войны! О!..

— На Земле?

— Ну, а где же ещё?

Дерен задумался. Полторы тысячи лет — огромный срок. Если сведения об этих войнах и хранились в библиотеках Союза Борге, то его к этим знаниям не допускали.

Четыре войны ещё на Земле между Империей и Чёрным сектором? То есть, Союзом?

Империя — родная Империя — могла ли она быть такой агрессивной? А почему нет, если она оказалась паршивой матерью даже для собственных детей?

И вот итог: Юг Империи больше не хочет иметь ничего общего с Севером. И это не его вина.

— А что было в договоре? — спросил Дерен. — Какие условия?

— Что Империя получит в рыло, если переступит границы, — охотно пояснил Гриша. — Мы устали воевать с вами и ушли на самый край освоенной галактики. И не надо к нам лезть. Не будет больше никаких «красных линий» и последних предупреждений. Мы вас не трогаем, а вы и вовсе про нас забудьте. А сунетесь — у Союза хватит оружия, чтобы превентивно отправить в Бездну вашу «лучшую» часть галактики. У нас есть оружие, которое способно вывернуть пространство кишками наружу. И мы этого не скрываем.

Дерен кивнул. Да, про угрозу, исходящую от Чёрного сектора в Империи помнили крепко. А вот был договор или нет — забылось.

Может, конспирологи об этом и рассуждают иногда в дэпах, но мусорный контент Дерена отродясь не интересовал. А иного не попадалось.

— А что вы считаете нарушением границ? — спросил он.

Гриша фыркнул.

Дмитрий Сергеевич пожал плечами.

— Да что угодно, — сказал он. — Это текст договора надо читать. Возможно, даже твоё появление здесь — уже нарушение. Я не вдавался в такие детали. Пару поколений назад подобное «посещение» вообще не представлялось возможным. Тебя бы раньше спецы загребли, чем мы бы сумели полюбоваться на твою чёрную униформу. Карусель тогда была форпостом, границей, как ваш Архат. Это теперь на границах бардак, а имперец сидит у меня в кабинете. Смотрю — а монстра не вижу: человек как человек, особенно если переодеть.

Дерен нахмурился, вспомнив про Бо и шлюпку. Если хатта непросто будет отличить от человека, то шлюпка сама по себе может наделать шума. Её не спрячешь на груди, как железного пса.

Нужно поторопиться. Пора заканчивать эту историю. Сайко совсем рядом, они нашли, наконец, где залёг Потап.

Всего-то и осталось — как можно быстрее забрать девушку и бежать отсюда. Если бандит не возьмёт деньги (Дерен вспомнил зелёные бумажки с надписью «рубль»), сам превратится в капусту!

— Да ты не трусь, — осклабился Гриша, неправильно определив эмоции чужака. — Граница теперь дырявая, вернуться назад тебе будет несложно. Никто тебя СКБ не сдаст. Тут все свои. Даже алайцы на такую подляну не пойдут. Свой кодекс чести и у ящериц имеется. Убить — могут, но доносить на тебя не станут.

— Я не за себя боюсь, — признался Дерен. — Здесь моя девушка. И она тоже не очень похожа на ваших. — (Про Бо он, разумеется, умолчал.) — А можно где-то глянуть полный текст договора? Я не хочу устроить пятую войну между нашими мирами.

Он вопросительно посмотрел на Гришу, скользнул глазами по макушке Михаила и уткнулся в Дмитрия Сергеевича.

Тот пожал плечами.

— Текст древний, ты же понимаешь. Он появился задолго до общей Сети. Его, я думаю, ещё на современный язык как-то перевести надо. Это в архивах нужно искать. Выдержки я видел, конечно. Но я ж не историк и не особист. Я никогда и не интересовался особо этим древним договором. К тому же сто лет назад его актуальность стала сомнительна, сейчас его надо бы перезаключать, если нам и дальше придётся жить рядом.

— Вы имеете в виду раздел Империи на Северную и Южную? — быстро уточнил Дерен. — И перезаключение договора с Югом?

— Ну… и это тоже, — покивал Дмитрий Сергеевич. — Хотя поломалось-то всё ещё во время войны машин. До неё мы уже начали было думать, что начнём как-то жить с вами… Э… Спокойнее. Может, и в договор вносились тогда некоторые корректировки. Да не смотри на меня так, я не специалист по древнему праву!

— Нельзя верить Империи! — вскинулся вдруг Михаил, сжимая кулаки, и Гриша навалился на него, впечатывая в стол.

Помогло это мало: Михаил пыхтел, вырывался и продолжал орать:

— В Империи всегда хотят одного! — яростно выкрикивал он. — Все их речи о мире — а мира нет! Да пусти ты меня, Гришка!

Но Гриша не отпускал. Он оказался крепче Михаила. Скрутил-таки и держал.

— Да ты успокойся уже, — поморщился Дмитрий Сергеевич. — Кто мы, чтобы верить или не верить? Нет у нас права решать. Да и я — сроду не о политике. Я ж про историю рассказываю. Ведь было, что до войны с машинами отношения между Союзом и метрополией слегка потеплели. Ты что, не читал, что ли?

Михаил засопел, успокаиваясь. Это Дерен качнул невидимый маятник, захватывая и распространяя вокруг себя умиротворение.

Только драки ему сейчас и не хватало. Зачем?

Раз уж он монстр и мутант — можно немного и маятник покачать. Вряд ли местные сообразят, что с ними творится.

— Я не помню, в каком веке отношения наши стали теплеть, — повинился Дмитрий Сергеевич. На него маятник тоже подействовал. — Но мы — такие как есть, отходчивые. И всё-таки послали на Землю делегацию. Контакты пошли, научный обмен, торговля. Карусель — из крепости — стала на пару столетий погранично-таможенным пунктом. Хотя тут всё равно дежурили космические силы нашей армии.

Дерен кивал. Эта история ложилась в одну канву с рассказами стаэров.

Как раз перед хаттской войной они прибыли на Землю из Чёрного сектора, который не был для них особенно «чёрным». Мужики работали по контракту, помогали готовить Меркурий к терраформированию. И совсем не ждали войны.

— Ты извини, — покаялся Дмитрий Сергеевич. — Тут, Михаил, наверное, прав. Империя ваша — не воевать с нами не может. Если не с нами — она взрывается изнутри. Это же вы понастроили машин и за каким-то лядом начали воевать ими.

— С ними, — поправил Дерен.

— Ими, — не согласился Дмитрий Сергеевич. — Воюют всегда люди. За машинами кто-то стоял из людей. Иначе не бывает. Даже если в сам момент войны вожака-человека у машин не было, то кто-то же их на это запрограммировал, верно?

Дерен неуверенно кивнул.

Ну да, правительственные войска начали выковыривать с Меркурия группу учёных Станислава Хэда. Он, наверное, и отдал команду своим «собакам». А дальше «хозяина» убили прямо на переговорах, и войну было уже не остановить.

Империя хотела обмануть учёных с Меркурия, а обманула сама себя. Что за Хэдова бездна…

— Мы воевать вообще не хотели, — продолжал Дмитрий Сергеевич. — Пятая мировая — прости, это уже не про нас. Закуклились за Каруселью, решили переждать. А потом произошло страшное. До сих пор непонятно, было ли это применением незнакомого оружия или галактической катастрофой… Но пространство вывернуло наизнанку, снося наши корабли и уничтожая людей…

Он помолчал, вспоминая и тихо продолжил.

— Карусель после катастрофы уже не могла служить форпостом. Её вообще поначалу сочли непроходимой. Армия отступила в глубину сектора, образовав Средний пояс — цепь сторожевых патрульных развязок и станций. Но ватажники лет за двадцать на собственных жизнях выяснили, что не все прыжки ведут в бездну, и на поверку Карусель больше похожа не на дыру, а на решето. Ее потихоньку стали осваивать, торговать с пограничными планетами. Архат, конечно, охотился на нас, как на зверей, но и ему катастрофа перекрыла кое-какие пути. И ты прав, Вальтер Макаров, — непонятно теперь, что с договором. Нам тут и без него неплохо.

Он вздохнул. Дерен видел, что перед глазами у Дмитрия Сергеевича всё ещё стоят люди, гибнущие от эха удара, нанесённого по Меркурию.

— Мы — ничего не боимся и без договоров! — буркнул Михаил. — Власть струсила, а мы, ватажники, — не боимся! Это наши капитаны прошли сквозь аномалию, и торгуем теперь здесь мы!

Дерен хотел спросить: «Наркотиками?» Но, разумеется, промолчал.

Всё тут было странно и вывернуто на изнанку. Кто знает, чем тут вообще торгуют, если как следует разобраться?

Хинг? Так его производят примерно везде — от Севера до Э-лая. А про «разовую дозу» Дерен только слышал. Что если такого наркотика и вовсе не существует?

Пропаганда — дело сложное. А тут ещё и такая бородатая пропаганда. Полторы тысячи лет — это же просто жуть как тут всё замшело.

— Какой-то замкнутый квадрат получается, — сказал он. — Но Землю-то вы не теряли, верно?

— То есть? — растерялся Дмитрий Сергеевич. — А почему мы должны были её потерять?

— Ясно, — устало кивнул Дерен.

И так понятно было, что Союз Борге не дотянулся до этих мест, и мать-Землю здесь помнили хорошо.

Дерена учили, что картина мира — всего лишь слова, что в голове человека. Настоящий мир — сложен и многогранен. А человек создаёт у себя в голове его маленькую, примитивную, карикатурную модельку. Ну, как ребёнок склеил бы мир из бумаги и поверил в его настоящесть.

Вот только ребёнок вырастет и забросит первую неуклюжую модель. А человек будет цепляться за изделие своего мозга до последнего. Будет смешон, отстаивая правдивость помятой бумажной дряни. И радостно умрёт за её реальность в очередной ментальной или физической войне.

— Чего тебе ясно? — буркнул Михаил.

Но вскочить он уже не пытался. И даже не догадывался, что виноват в этом «имперский мутант».

— Ясно, что с точки зрения имперской пропаганды: Чёрный сектор — пристанище пиратов. А что это на самом деле — мне надо решать самому.

— А почему — Чёрный сектор? — удивился Гриша. — Мы — Союз.

— А ваш Союз был ещё на Земле, как Империя?

— Считается, что да, — согласился Дмитрий Сергеевич. — Название древнее, и появилось оно задолго до космической эпохи. Мы любим Землю. Но мы ушли с неё в самую негостеприимную часть космоса, лишь бы вы к нам не лезли уже. Раз за разом Империя заканчивала сама себя и, чтобы выжить — нападала на Союз. Одна мировая, вторая, третья, четвёртая… Стало понятно, что пятая вообще уничтожит Землю и всё на ней. И мы сошли. Кто-то ведь должен был сойти?

Дерен ещё раз кивнул. Всё его воспитание, нервы, гены — всё поднималось дыбом от понимания, что седой бородач прав. Что примерно так всё и было.

И очень хотелось остаться здесь, на Матице. Добраться до местных архивов. Для взлома местной Сети у него есть Левый, в конце-то концов.

Линии замерцали вдруг перед глазами Дерена. Они поняли просьбу: «Остановите планету, я сойду». Начали наливаться светом и красками.

Но как же тогда Сайко? — спохватился Дерен. А Бо? Как машина выберется отсюда без человека?

— Мне нужно лететь, — выдавил он. — Я обязательно к вам вернусь. Не знаю когда, но мы — договорим. Поймём друг друга. А сейчас — мне очень нужно лететь.

Прощались тепло.

Организаторы фонда оказались похожими не на таггеров, а на стаэров — учёных, которых «Персефона» спасла из закрытого сектора звезды Кога, Солнца.

В лицах мужиков было что-то забытое и спокойное. То, что говорит тебе: невозможного не бывает, парень. В этом мире ты сможешь примерно всё.

Даже маленькая планета в аномальной зоне с искусственным светилом будет себе нестись по орбите. Было бы кому взяться за это дело.

Деньги Дерен пересчитывать не стал. В Чёрном секторе они были в ходу и физические, и цифровые. Что наскребли — взял наличкой и оборудованием, на остальную сумму попросил открыть счёт на имя Дениса.

Дмитрий Сергеевич не возражал, и это показалось Дерену любопытным. Выходит, организаторы фонда, в общем-то, доверяли Денису. «Бандитом» для них он не был, скорее, раздолбаем. Но тут Дерен, привыкший к военной дисциплине, и сам был согласен — раздолбай.

Шервуда нужно было забросить домой, и всю дорогу Денис рассказывал про полёты «на Ставки в Окружном поясе» — так он называл изменённую реальность. В своих рассказах ватажник выглядел таким бравым пилотом, что хотелось врезать ему по шее.

Дерен молчал и терпел. Не следовало пугать старика ни дракой, ни опасными планами.

Шервуд догадывался, конечно, куда собрались Дерен с Денисом. Но раз молчали — решил, что парни не до конца ещё закупились. Сказал, что ждёт вечером, и ночевать у него есть где, если на полу их устроит.

Дерен кивал: «Как выйдет». Но знал, что не выйдет.

Высадив Шервуда на крыше, он уверенно послал катер свечкой, чтобы быстрее оторваться от Матицы. Дениса можно было не жалеть — такой же пилот.

— Как думаешь, — спросил Дерен. — Где будем искать лоцмана?

Денис открыл рот и закрыл. Всю дорогу он пытался намекнуть Дерену, что отлично справится сам. Но тот — словно не слышал.

— Деньги у нас теперь есть, — невозмутимо продолжал имперец. — Можно нанять и не торговаться. Кого бы ты посоветовал? Ты ведь лучше меня разбираешься.

Денис опустил голову, борясь сам с собой. Дерен ему и не доверял, и хвалил в одной и той же фразе. Ну как так?

Почему он не хочет, чтобы катер Денис провёл в аномалии сам? Думает, опыта мало?

— Алайцы нас ищут, — напомнил Дерен. — А потому ты мне нужен отдохнувший и бодрый. Пусть лоцман работает.

Денис вздохнул с облегчением.

— Так ведь из-за ящериц с нами никто добром не пойдёт, — осенило его. — Это в фонде не обращают внимания на слухи. А в барах уже рассказывают про нашу стычку. Хотя… Есть один лоцман! У него с ящерицами — свои счёты.

Денис вызвал карту и ткнул пальцем:

— Сюда рули. Этот и деньги возьмёт символические, и ножик подлиннее. Но нам-то что, верно?

Дерен кивнул и раскрыл ладонь.

Левый стёк с панели, где ждал команды, покрывая пластик тонкой «железной» плёнкой.

Сложился в собачку.

— Ну? — спросил Дерен. — А ты чего нарыл?