Когда шлюпка вслед за юрким пиратским катером начала швартоваться к астероиду, на интерактивной карте вспыхнуло наконец его название — Лагуна.

Настя радостно вскрикнула. Без надписей все жилые астероиды казались ей одинаковыми. Ну разве что на некоторых был не один, а два или три жилых купола.

Бо улыбнулся: двадцать две минуты и четырнадцать секунд на частичный ориентационный доступ к совершенно незнакомой системе контроля — это очень неплохо. А ведь не так-то просто было её хакнуть.

Первичный подбор паролей не помог, пришлось спустить навигационной системе катера Кабана гражданский ID-пакет, имитируя возможность доступа к шлюпке.

Пиратская машина была заранее нацелена на лёгкую «гражданскую» добычу. Она автоматически открыла порт запроса, даже не запросив одобрение пилота. Оставалось вбурить нейрожучка в фальшивое «рукопожатие»!

Бо был очень доволен собой. А ещё ему была неожиданно приятна радость Насти.

Он понял, что в когнитивном плане операция тоже идёт успешно. И не жалел теперь, что решил разнообразить общение с людьми и изучить поближе женскую особь, хотя поначалу его это здорово грузило.

Он бы лучше один полетел. Женщины — всё-таки очень странные существа. Но сколько материала для анализа…

Настя же просто сияла. На Лагуне она всегда испытывала эмоциональный подъём. Классная это была станция.

Силу тяжести на астероиде сделали вполне комфортной. Чуть меньше эталонной земной, что давало возможность пощеголять модельной обувью. Не туфлями, конечно, риск перепадов гравитации на астероидах есть всегда. Но на то существуют магнитные ботинки на во-о-от такенной платформе!

Погода в городе-на-астероиде с одноименным названием Лагуна тоже всегда была отличной, а купол — высоким и напоминал настоящее небо.

Здесь можно было и погулять по городу, и покупаться в бассейне, и поесть в любимом баре «Нечисть», и перекинуться парой слов кое с кем из завсегдатаев: может, они что-нибудь слышали про отца?

Неужели отец не вернулся на Карусель? Ведь Кабан сказал, что не видел его, а новости здесь разлетаются быстро. Да ещё после такого эпического провала…

Сейчас бы взять да и написать отцу. Если его тут нет, сообщение сразу уйдёт в архив, будет хотя бы понятно, что до Карусели он ещё так и не долетел.

Вот же проклятые имперцы! Отобрали всё что у неё было — и планшет, и коммуникатор! Всего добра осталось — слабенький идентификационный чип в левом плече.

Чего же она растерялась-то во время побега? Надо было попросить этого «Бориса» выкрасть и её личные вещи.

Как ей теперь искать отца в здоровенном астероидном поясе? Да жив ли он вообще? А вдруг?..

О том, чем закончилась экспедиция на Аскону, Насте рассказал Дерен.

Заявил, что много парней погибло, но большей части «пиратов» удалось сбежать, и вряд ли он врал. Зачем ему врать пленнице?

Хотя с Дерена станется. Мутный какой-то тип. Одни глаза эти дикие чего стоят…

А что если имперцы расстреляли все катера ватаги прямо в космосе, а её хотят использовать как подставу? Чтобы проверить, не спасся ли кто-нибудь? Вот и подослали этого наглого «героя-любовника», чтобы она сама привела его к выжившим членам ватаги!

Настя похолодела, даже пальцы заныли.

Ой, она дура. Её же, наверное, используют как отмычку!

Если бы этот «Борис» не прикрылся на Карусели её харизмой, на него набросились бы все! Они бы!.. Они…

Настя посмотрела на невозмутимое, очень довольное лицо Бо, и в её сердце закралось тоскливое сомнение. Она слышала, какое это страшное оружие — имперская военная шлюпка. По ней разве что из орбитальной пушки можно шарахнуть! А маленькие катера разве смогут с ней что-то сделать? Космос разве что насмешат.

Для такой махины обычный выстрел — как фейерверк…

Девушка задумчиво укусила губу. Пушки, способные пощипать этого «Бориса», есть только на астероидах-складах. Так имперец туда и не сунется. Если бы его подельники хотели ограбить склады вольных таггеров — они бы уже давно напали. И дочка Кожуха им бы для этого не понадобилась.

Стоп. Дерен говорил, что имперцы первыми не нападают. Что это ватага «напала на Аскону». Что ватажники — преступники и будут сидеть в тюрьме…

А что если он не врал? Но тогда выходит, что этот имперский улыбчивый «Борис» и в самом деле в неё влюбился?

Когда он прижимался к ней в карцере, пах у него был просто каменным. Сперма в башку ударила? Что, вот просто вообще крышу снесло?

Настя поняла, что запуталась и не понимает, что происходит.

Если имперцы уничтожили всех ватажников — незачем их и искать.

Если кто-то спасся, какой смысл использовать для поисков её, Настю? Сроду они никого не искали на Карусели. Говорили, что есть какие-то негласные договорённости: ватажники не лезут к Содружеству, а имперский Архат не лезет на Карусель с зачистками.

Но даже если договорённости рухнули, какой смысл ловить ватажников на Настю, как на живца? Если Империя распалась, если порядки теперь иные, то имперский крейсер просто вывалился бы на Карусель и навёл здесь шухеру.

Такие трусливые гады, как Кабан, сразу бы сдали всех, причастных к экспедиции на Аскону. У них, поди, зависти полные штаны, что не сумели перехватить такой солидный заказ.

Значит, отец и в самом деле жив и на свободе? И его бойцы — тоже. Но где они?

И зачем имперец украл Настю? По поручению Дерена или у него всё-таки зачесалось его мужское и твёрдое, как железо?

Настя покосилась на Бо. Он выглядел довольным и… очень глупым. У него было какое-то примитивное, по-армейски плоское выражение смуглого лица. И улыбался он с таким восторгом в глазах… Прямо как настоящий влюблённый.

Чего он к ней приклеился? Надругаться мог и на корабле. А для шпиона с подсадной девчонкой могли бы выбрать кого-нибудь похитрее.

Неужели и вправду влюбился и сбежал от Дерена? Тот же явно какой-то особист… Он поди всех достал своей правдой и справедливостью на этой своей «Персефоне»!

Люди так устроены, что хотят просто жить. Весело, как все. Любить, тратить деньги, грабить выкидышей зелёной ящерицы, вроде алайцев…

Борис — нормальный мужик. Он просто захотел свободы с красивой бабой.

Настя посмотрела на своего спутника уже совсем другими глазами. Ну да, не красавчик*, но очень мужественный. И сильный. А уж трусость — это вообще не к нему.

На фоне таких, как Кабан, её нечаянный жених выглядел очень браво. Лихой, безбашенный, как и большая часть ватажников. Так почему бы и в самом деле не выйти за него замуж?

Гены там какие-то не очень хорошие у имперцев, но можно же предварительно заказать спермограмму? Проверить, что у него там, в этих стальных яйцах, откорректировать, чтобы детки нормальные родились.

А ведь у парня ещё и эрго куры не клюют. А эрго — совершенно законная валюта и в Империи, и в Содружестве. А значит, потом, когда шум уляжется, они смогут выбраться на Аскону. И все эти милые платья в магазинах, все эти чудные коктейли…

Настя улыбнулась своим мыслям, вспоминая зелёную Аскону, которую всего-то надо очистить от мерзких ящериц, и ещё раз покосилась на Бо.

Ну, ничего же, ага? Ну, простоват, конечно, но с лица воду не пить. Чего она, в самом деле, выпендривается?

Она — дома, с прикольным парнем… Да пусть все видят, как ей хорошо! Надо только вспомнить, как же его зовут? Бо… Ба… Блин!

Ладно, с этим она тоже как-нибудь разберётся, потом. А сейчас пусть будет Борис!

Настя начала решительно выцарапываться из компрессионной формы. Чёрная облегающая шкура без украшений и застёжек не годилась для победоносного явления на Лагуну.

А вот серенький комбинезон, хоть и неброский, был с кучей эффектных деталек.

Они фиксировали состояние пленницы и то и дело светились, если менялось давление или пульс. А главное — на комбинезоне была молния. И её можно было расстегнуть хоть до пупа, что Настя, избавившись от компрессионки, тут же и сделала.

И попросила Бо создать зеркальную панель, чтобы убедиться в результате.

— Ой, нет… — она оценивающе посмотрела на своё отражение и с сожалением застегнула молнию до середины груди.

Белья-то у неё подходящего не было, а без него можно добиться обратного эффекта. Вывалятся прелести в самый неподходящий момент, и что тогда?

Бо тем временем загнал шлюпку в отдельный бокс и посчитал дело законченным. Но компрессионку снимать не стал.

Посмотрел на Настю, улыбнулся, протянул руку, чтобы помочь выбраться из ложемента.

Она с удовольствием вложила свою маленькую, всё ещё холодную ладонь, в его сильную и горячую.

— Почему ты выбрала именно Лагуну? — спросил Бо.

— Тут много знакомых, мы вообще тут часто бываем. Есть кого расспросить, — ответила Настя уклончиво.

Ей стало немного стыдно, что всё свободное время она проводила в барах и за собственными мелкими сделками. И совсем не интересовалась торговлей отца. Были у него на Карусели какие-то склады. Можно бы сразу лететь туда, в надежде перехватить там ватагу…

Вот только она не помнила, что и где они арендовали в последний вояж.

Но если не склады — то что же ещё? Куда мог деться отец? В Союз мимо Карусели не пролетишь.

Врёт, поди, Кабан, морда паскудная, что отец тут не объявлялся. Какая ему, зелёному, вера? Надо быстренько навести справки…

Ватажники могли сквозануть через Карусель и сразу уйти на Зеркало, а оттуда — на Новую Москву.

Просто прыгнуть двойной, а не шляться на Карусели по барам.

Система, конечно, всё равно зафиксировала визит. Нужен кто-то, кто имеет доступ к сведениям о транзитных полётах. Кто бы тут мог помочь?

Она посмотрела в сторону кафешки и разглядела два-три знакомых лица. Потом оглянулась на похитителя, но тот замешкался. Водил руками над пультом, консервируя шлюпку.

Ничего, догонит!

Настя вдохнула поглубже, ещё чуть-чуть приспустила молнию и выбралась сама по полупрозрачным мосткам-сходням. Странные-то какие! Но держат!

Ангар показался Бо сразу и допотопным, и чужим.

Похожие он видел на стареньких спецоновских станциях, там, где умелые техники сумели апгрейдить старьё под свои конкретные нужды.

Спрыгнув вниз, на пол из вспененного реголита, хатт быстро просканировал довольно обширное помещение ангара. Размеры оценить не сумел — из-за многочисленных траволаторов и самодвижущихся платформ.

Здесь не было привычных домагнитных плоскостей, и всё пространство было разбито на боксы для катеров или загромождено устройствами для перемещения людей и грузов.

Только в центре, напротив ангарных дверей, имелся небольшой зал с информационными стендами, посадочными стойками и маленькой кафешкой.

Бо нахмурился, создавая подробную карту этого странного пространства и делая пометку за пометкой: «?», «?», «?».

Здесь не было ориентационных и навигационных лучей, погрузочных полей.

Всё, что передвигалось в ангаре, было тяжёлым, железным и очень основательным. Неужели, таггеры полагают, что домагнитные технологии ненадёжны?

Людей было немного, вот тут сканер не подвёл, насчитав тридцать четыре с половиной человека. Тридцать четыре было нормальных, а один — маленький. Не ребёнок, вполне взрослый мужчина — ровно в половину среднего для человека роста. И библиотеки рядом не было, чтобы объяснить этот феномен.

Пока Бо пытался сориентироваться, бокс, в который он загнал шлюпку, натужно загудел и замигал огоньками. Он пытался закрыться, но требовал подтверждения, идентификации пилота.

Бо знал, что шлюпку местные угнать не сумеют, но бокс будет привлекать внимание шумом, а это лишнее.

Пришлось потратить несколько секунд, чтобы сгенерировать виртуальный чип, придумать себе подходящее буквенное обозначение, прописать его в местной системе и зарегистрировать бокс на себя.

Он улыбнулся: имя Борис Бо показалось ему забавным.

И тут же, повернув голову, увидел, что Настя уже возле кафешки, а на неё напирают три довольно рослых вооружённых алайца!

Кабан тоже поставил катер в бокс на магнитные стапеля и бродил туда-сюда по ангарному залу, поджидая незваных попутчиков.

Он угрюмо зыркнул на Настю. Она ухмыльнулась ему в ответ: мол, тебе-то не даст девушка с такой грудью, нечего и глазеть.

Все знали, что алайские полукровки бесплодны. А мужик, не умеющий сделать другого мужика — разве на что-то годится?

Кабан понял её гримасу, выругался сквозь зубы:

— Чёртова коза!

Настя была бешено красивой, особенно сейчас, когда у неё внутри всё полыхало от возбуждения.

Чего она одна? Хахаль-то её — куда делся? Неужели уже струсил и рванул обратно? Вот же неудача какая!

Кабан завертел головой и… попятился, увидев, как от соседнего бокса один за другим спрыгнули на траволатор три вооружённых до зубов алайских боевика и поехали в его сторону.

Он прекрасно знал этих отморозков. И знал, чем они занимаются, если не отдыхают.

Повезло дяде, что они оказались на станции. Эти трое были не просто наёмными убийцами, но ещё и людоедами.

Да, все алайцы едят иногда человеческих детей. Это нормально, просто часть мужского религиозного обряда. Но сожрать сердце ещё живого противника — очень крутая предъява даже среди этого племени.

Таких бойцов, с претензией на «святое воинство», постоянно цепляют дуэлями. Они живут, чтобы умереть максимально эффектно. И чтобы править потом там, после смерти, в загробном мире. Сесть на воинский трон черепов.

Кабан аккуратно слинял к боксам. Он понял, что сейчас в ангаре начнётся смертоубийство.

И не он один. Только что на пятачке около кафе суетился с десяток дальнобойщиков, и внезапно осталась только Настя. Прекрасная, рыжая, длинноногая, она уставилась на приближающихся алайцев с плохо скрываемым презрением.

Это она зря. Женщин они тоже едят, хотя и без большого желания.

Кабан затаился за одним из боксов. Уйти он не мог, очень хотелось посмотреть, что будет дальше. Потому что около Насти вдруг возник её спутник. Имперский пилот, среднего роста, кареглазый, в чёрной текучей компрессионной форме.

Безоружный, но с такой наглой рожей и улыбкой на все тридцать два, что Кабан не удержался и подобрался поближе, чтобы услышать, о чём они говорят.

— Я так рад! Кого я вижу! — оскалился алаец, преграждая Насте дорогу.

— А я была бы рада видеть тебя совсем в другом месте! — заявила девушка. — В идеале — на кладбище!

Она оробела на миг, когда на неё вывалились сразу три ящерицы, но Борис тут же словно из ниоткуда вырос рядом, приобнял девушку и вернул ей хорошее настроение.

— А ты ещё кто? — совсем не обрадовался спутнику Насти боевик и уставился на Бо очень неприятным, как ему казалось, взглядом.

Бо ослепительно улыбнулся в ответ и решил представиться. Нехорошо быть невежливым.

Задираются алайцы часто, но совсем не факт, что дело дойдёт до драки. Особенно если вести себя правильно.

— Будущий муж, — сказал он с улыбкой. — Моё имя Борис.

— Кто? — не понял боевик и щёлкнул по нагрудному коммуникатору.

В воздухе между ним и Бо развернулась мутная голограммка. Какая-то яма, полуголая Настя в окружении трупов голых алайских мужчин. Несколько людей с оружием.

— Нету тут никакого «Бориса»! — буркнул боевик. Он тоже был максимально вежлив. — Уйди, человек! Мне нужна осквернительница! Не порти мне день! Я счастлив!

Он сорвал с плеча гэт и бросил на пол. Туда же полетел длинный изогнутый меч, потом куртка, набитая оружием.

Скоро алаец остался в одних штанах и с кинжалом в когтистой руке.

— Ну же! Отойди, человек! — вызверился он на Бо. — Не мешай!

Хатту ещё ни разу не приходилось наблюдать ритуальное поведение алайцев, и он не знал, как реагировать. Однако, кинжал выглядел угрожающе, а потому Бо убрал Настю себе за спину.

— Ты что, драться с ней собираешься, что ли? — уточнил он сухо.

Его аналитический аппарат усиленно работал, отжирая энергию у эмоций.

— Нет! Я собираюсь убить эту паскудную самку! — взревел алаец.

— С женщиной хочешь драться? — не понял Бо.

— Да нет же! Я её просто зарезать хочу! — заорал боевик и ткнул кинжалом человеку в лицо.

Он всё ещё не видел в нём противника, только помеху, и попытался смахнуть Бо, как нежелательное препятствие.

Хатт уклонился так быстро, что лицо его дёрнулось, словно его рассекло пополам, но оно тут же срослось!

Следующим движением, Бо схватил боевика, поднял его над собой и в одно движение оторвал голову.

Дерен ему как-то рассказывал про эпическую драку с алайцами во время подписания договора с Севером. Тогда узаконенный сын эрцога Локьё Энрек Лоо, инициированный на Тайэ духом зверя, вот так же в бешенстве оторвал голову одному из алайцев.

Дерен тогда, смеясь, говорил, что на зелёных бойцов это произвело «успокаивающий эффект», а Бо не хотел, чтобы этот мелкий конфликт перерос в большую драку.

К сожалению, бешенство он изобразить не успел. Но, может, хватит и оторванной головы?

Зелёная кровь брызнула на компрессионку, скатившись, впрочем, с неё безо всякого следа. В воздухе резко и неприятно запахло кровью, она очень вонючая у алайцев.

Бо плюхнул безголовое тело на реголитовый пол. Голову аккуратно уложил сверху. Выжидающе посмотрел на двух уцелевших боевиков.

— Инцидент исчерпан? — вежливо уточнил он.

* * *

* Во французском «бо» — это как раз красивый.