Варвара и Ягишна ушли уже ночью, ни сказав друг другу ни слова. Между ними словно чёрная кошка пробежала. Но тут удивляться было нечему: волчица всегда плохо сходилась с людьми, а характер колдуньи оставлял желать лучшего. Возможно, они когда-нибудь будут терпимее друг к другу, а может и нет. При последнем раскладе проблем у меня заметно прибавится, а не хотелось бы…

Заглядывать наперёд я не слишком-то любил, поэтому, допив свой утренний сбитень, полетел на окраину леса, где меня ждало подношение от селян. Им зачем-то понадобился леший, а мне как раз следовало пополнить припасы перед зимой, так что почему бы и не помочь друг другу? Да и работа чаще всего не пыльная.

Ага…

На опушке меня поджидала целая толпа. Гомон стоял такой, что лесное зверьё убралось куда подальше подобру-поздорову. Мне тоже захотелось улететь на другой конец леса, но ведь селяне не отстанут. Чего доброго ещё пойдут меня в лес искать. Лучше уж здесь и сейчас всё порешать, чем спустя несколько дней расхлёбывать то, что отложил на потом.

— Вы чего голосите-то? — зычно спросил я, слетая с ветки и принимая человеческий облик, но с увеличенным ростом.

Такой трюк всегда впечатлял обычных людей. Сработал он и сейчас. Собравшиеся тут же замолчали и уставились на меня со смесью страха, почитания и любопытства. Несколько человек вышли вперед и поставили на траву лукошки да корзинки с едой и питьём, чтобы сразу же задобрить меня и добиться повышенного внимания к своим персонам.

Перво-наперво меня засыпали вопросами о том, почему из высокой горы давеча валил чёрный дым. Людей я успокоил и заверил, что во всём разобрался. Как только главный вопрос на повестке дня был решён, пришла пора перейти и к остальным.

— Ты, — я указал на ближайшего просителя — дородного широкоплечего мужика с сильными, покрытыми шрамами руками. — Говори первым.

— Благодарствую, — мужчина чуть склонил голову — этот жест был для него не слишком привычен. Когда он подошёл поближе, то стало видно, как человек прихрамывает на правую ногу. — Решил я оставить ратные дела, — начал мужчина, — да остепениться. Нашёл жену себе. Вот хотим хозяйство завести, избу построить. Дерева надобно…

— Мои правила просты, — эти слова я повторял уже давно, — бери ровно сколько, сколько требуется, и не трогай молодые деревца.

Мужчина обрадовано кивнул, но не спешил отступать назад.

— Что ещё?

— Мы бы у реки хотели жить, — сообщил бывший воин.

— С этим к водяному, — посоветовал я. — Просто подойдите к воде в том месте, где хотите избу поставить. Опустите в реку кувшин с хреновухой, и Богуш к вам явится. Дальше уже сами договоритесь.

Ещё раз кивнув, мужик отступил назад и радостно зашептался с дожидавшейся его молодой девушкой с косой ниже пояса. Ладная девица, повезло бывшему ратнику с ней. Особенно если она в хозяйстве также хороша, как внешне красива.

Следующим просящим оказался старичок, у которого никак не могла разродиться коза. Этому пришлось пообещать, что прибуду лично и погляжу, в чём проблема. Следом девица пожаловалась на лису, которая повадилась таскать цыплят из курятника. Эта проблема тоже требовала личного вмешательства, как и следующая. Там без очереди протиснулся взъерошенный мужик с криком, что бык перестал покрывать коров. Пару человек шутками предложили просящему дать бедняге передохнуть, так как бурёнок в стаде много, а он один.

Не успели шутки стихнуть, как подошёл молоденький пастушок и попросил найти убежавшую в лес овечку. В награду он предложил краюшку хлеба, которую, видно, сам не доел. Этому я пообещал помочь просто так и выдал ещё крынку молока, чтобы всухомятку не давился.

За пастушком небольшая свора девиц попросилась по грибы да по ягоды. Красавицы явились сразу с лукошками, так что я велел сидевшей на ветке сойке проводить их в хорошее местечко. Следом за девушками увязались и добры молодцы, которые вроде как пришли за хворостом, но то ли передумали, то ли решили совместить приятное с полезным. В любом случае, я ничего против не имел.

Выслушав и других собравшихся, я отправил их по домам. Всех, кроме пастушка. Ему пришлось немного подождать, пока я не найду овечку. К счастью для животного, оно не успело углубиться в лес, так что вернулось к хозяину ещё до того, как он успел доесть свой скромный завтрак.

Я же быстро отчитал полюбившую таскать чужих кур лису, после чего полетел по деревням, чтобы принять роды у козы, разобраться, почему куры перестали нестись, попросить журавлей убрать гнездо с чужой крыши, подлечить ногу лошади, велеть пчёлам на пасеке уйти уже на зимовку и так далее. Даже несчастного быка-производителя проведал, но лишь для того, чтобы убедиться в том, что бедолага просто устал.

Умаявшись уже к обеду, я решил передохнуть на берегу реки. Тут же вынырнувшие из воды русалки хотели составить мне приятную компанию, но следом явился Богуш и прогнал девчонок. Прежде чем скрыться в воде, те показали водяному языки и обдали тучей брызг. Мне, пусть и случайно, но тоже досталось.

— Вот ты-то мне и нужен! — обычно Богуш отчитал бы своевольных дочек и внучек за подобное поведение, но сейчас был слишком уж озадачен чем-то иным. Он даже из воды вышел, шлепая босыми ногами с перепончатыми пальцами.

— Ты сегодня не первый, кому понадобились мои услуги, — кисло улыбнулся я, понимая, что отдых окончен. — Но, надеюсь, что хоть последний.

— У меня дело серьёзное! — навис надо мной Богуш. Идущий от реки запах тины и сырости тут же многократно усилился.

Я поднялся и посмотрел в его тёмные глаза. Те походили на два полных грусти бездонных омута. Впервые на моей памяти Богуш был так чем-то озадачен.

— Ну так излагай, раз серьёзное.

— Гена пропал! — выпалил водяной и затряс меня за плечи, разбрызгивая в сторону мутные капли. — Я его во всех реках, озерах и морях искал. Даже в ручьях и родниках! Нет нигде!

Не то чтобы весть о разгуливающем не пойми где крокодиле меня порадовала.

— Думаешь, он в лесу заблудился?

— Ничего не думаю, — Богуш выпустил мои плечи и удручённо вздохнул. — Помоги Гену найти, а? — взмолился он.

— Ну, давай поглядим, что можно сделать, — стоило мне взмахнуть рукой, как пролетающие мимо сороки тут же опустились на гибкую иву неподалёку. — Видели большую ящерицу? — спросил я сплетниц.

Сороки переглянулись и одновременно повернули головы набок: одна на левый, а другая на правый.

— Очень большую ящерицу, — пояснил я, показывая на Богуша, — питомец водяного.

— Гена — мой друг! — выпалил он, чем заслужил мой пропитанный скепсисом взгляд.

— Я вот тоже твой друг. Что ж я теперь, крокодил?

Водяной замотал головой.

— То-то же. И вообще, не мешай, — я вновь повернулся к сорокам. — Большая такая ящерица, цветом, как ёлка, с длинной мордой и хвостом. В пасти зубов много. Глазки маленькие и злобные…

— Добрые у него глаза! — снова встрял Богуш.

— У крокодила? — на всякий случай уточнил я.

— У Гены, — водяной кивнул. — Он очень добрый и ласковый.

— По сравнению с кем?

Сороки следили за нашей беседой, поворачивая головы каждый раз в сторону говорившего.

— Да хоть с твоим котом! — быстро нашелся Богуш.

Я хмыкнул.

— По сравнению с ним кто угодно добрый и пушистый. Хотя нет, просто добрый. С пушистостью у Ганнибала всё в порядке.

Сороки возмущённо зачирикали.

— Он уже на вас не охотится, — успокоил я их. — По крайней мере, если вы его не донимаете.

Одна из пернатых сплетниц попыталась возразить, но я остался непреклонен.

— Твою товарку он съел, потому что та его за хвост клюнула.

— Мы вроде про Гену говорили, — напомнил Богуш. — Давайте его искать, а? Сорок в лесу ещё много, а крокодильчик у меня один… — водяной вдруг шмыгнул носом. — Один одинёшенек где-то. Мёрзнет, небось, голодает…

— Вы всё поняли? — строго глянул я на сорок. — Поспрашивайте в лесу.

Птицы тотчас слетели с ветки и понеслись прочь. Богуш проводил их обеспокоенным взглядом.

— И что теперь? — тихо спросил он.

— Теперь будем ждать. — Просто ответил я.

— А давай ты ещё у людей поспрашиваешь? — не унимался Богуш. — Может, кто в деревнях у леса видел Гену? Мы же не знаем, куда он пошёл.

— Я совсем недавно с местными общался. Если бы кто-то из них видел крокодила, то мне бы точно сказали.

— Белояр, — проникновенно произнес водяной. — Ну будь другом, а? Поспрашивай.

— Ладно, — согласился я. — Если что узнаю, позову.

Богуш обрадовано кивнул

— А я пока ещё воду проверю. Мало ли, вдруг вернулся.

На том и условились. Я полетел к ближайшей деревне, а мой товарищ вернулся в свою стихию. Уж не знаю, когда Богуш успел так привязаться к крокодилу, но переживал он сильно. И пусть ситуация была неординарная, но оставлять друга в беде — последнее дело. Да и крокодилу по местным лесам да деревням гулять без присмотра негоже, а то слопает ещё кого и не подавится.

Первым делом я решил проверить те поселения, где сегодня ещё не был. Благо их насчитывалось не так уж и много. Да и цель поисков обладала весьма приметной внешностью для здешних мест. Ежели тут кто с крокодилом встретится, то уж точно всем растреплет. Разумеется, при условии, что его не обглодают прежде. Но, коли так случится, то с крокодила будет особый спрос.

Однако прежде Гену следовало отыскать. А с этим возникли определённые проблемы: ни в одной из деревень люд слыхом не слыхивал о подобной диковинной зверюшке. Уверен, некоторые селяне и вовсе подумали, что леший свихнулся, раз выспрашивает у них об огромных водоплавающих ящерицах.

Потратив на полёты и расспросы остаток дня, с наступлением сумерек я решил вернуться к реке ни с чем. В окрестных деревнях крокодила не видели, а дальше уйти он не мог. Оставалась ещё надежда на сорок и на Богуша. Возможно, кому-то из них повезло больше, чем мне.

Возвращаясь, я приметил поднимающийся в небо столп белого дыма. Добромил зачем-то собирал людей. Старый волхв делал это нечасто, так что я тоже решил заглянуть на огонёк. Мало ли, вдруг снова печенеги недоброе удумали?

Но никаких злобных кочевников у дома волхва не было. Там собрались несколько седобородых мужчин из близлежащих деревень. Все они внимательно слушали Добромила. Усевшись на крышу соколом, я занялся тем же самым.

— Говорю вам, зло вековое пробудилось! — зловещим голосом произнёс волхв. — Видали чёрный дым за лесом? Это мрачное предвестие невзгод. Беда грядёт, говорю вам!

Собравшиеся принялись нервно перешёптываться. Добромил же не унимался и продолжал нагнетать:

— В былинах сказано о чёрном змее, что люд в страхе держал, пока не одолели его воины храбрые!

Тут я мог бы поспорить: может, храбрые воины и добрались до змея, но разве что пополнили его коллекцию костей. Прикончила тварь Ягишна или какая-то её сестра-близнец. Вот только былины об этом по какой-то причине умалчивали.

— Да будет тебе, Добромил, — один из собравшихся всё же поставил под сомнение слова волхва. — В наших краях отродясь змеев крылатых не видели.

— Я видал! — вдруг выдал один из мужиков. — Рыбу удил и видел, как чудище из воды вышло. Без крыльев, но длинное! Зубастое! И глаза крохотные, но злющие!

— Знаем мы, как ты рыбу удишь, Горисвет, — рассмеялся седой старик. — Скажи уж, что снова от жены подальше пошёл настойку пить, да не проспался после.

Уже немолодой Горисвет вскочил места и ударил себя кулаком в грудь, отчего незамедлительно закашлялся.

— Своими глазами чудище видал! — выдавил он из себя, едва уняв кашель. — Рыбу удил и…

— Коли удил, то где рыба-то? — усомнился в словах товарища уже третий старейшина. — Я видал, как ты прямиком сюда с реки пришёл и ни рыбы с собой не принёс, ни сети.

— Рыбу чудище пожрало, а сеть порвало!

— Да он даже не проспался! — рассмеялся самый древний из собравшихся.

— Говорю вам! — не сдавался Горисвет. — Вышло чудище из воды и к горе пошло, из которой дым вчерась валил! Добромил, — обратился он к волхву, — ты-то мне веришь?

К моему удивлению, хранитель огня недоверчиво прищурился.

— А не ты ли, Горисвет, хреновуху у меня крал, а всё на анчуток да домовых клеветал? — строго спросил он. — Или, может, вспомнишь, как выпивши в лесу заплутал и уснул. Мы тебя всей деревней искали, а ты ответил, что леший тебя запутал.

Моё якобы участие в столь сомнительном мероприятии было наглым враньём, но я всё равно не вмешивался.

— А ещё за девками подглядывал на речке, а потом твердил, что водяной надоумил! — подхватил один из старейшин.

— И огонь в печи не погасил, чуть другие дома не спалил, а всем говорил, что предки прогневались! — поддержал другой.

— Да ну вас! — оскорбился Горисвет. — Вот пожрёт вас чудище, тогда и поймете, что я правду говорил.

— Коли так, то ответь, — всё же смягчился Добромил. — Чешуя у чудища имелась?

— Дык, темнеть начало уже, — замялся Горисвет. — Не разглядел.

— Змей должен быть чёрным, как сама ночь, — продолжил волхв.

Тут Горисвет пусть и с неохотой, но покачал головой.

— Не, моё чудище скорее бурым было. Но страшным — жуть!

Дальше обсуждение вновь скатилось к упрёкам незадачливого Горисвета. Слушать его было пусть и забавно, но у меня имелись другие дела. Однако перед этим, я всё же показался людям.

— Чёрный змей мертв, — сказал я им, выпрямляясь перед костром. — Своими глазами его тушу видел. И убили его не воители, а колдунья по имени Ягишна.

Старики переглянулись.

— Это ж где видано, чтобы баба со змеем сладила? — с сомнением спросил один из них.

— Дык ты не баба, а со своим «змеем» тоже уже не справляешься, — беззубо улыбнулся его сосед, за что получил болезненный тычок под ребра.

— Тихо! — гаркнул Добромил, после чего обратился ко мне. — Это правда, Белояр?

— А зачем мне врать? — вопросом на вопрос ответил я.

Немного посовещавшись, мужчины пришли к выводу, что, действительно, врать мне незачем. Я же спросил волхва:

— Знаешь ли ты былины, в которых говорится о колдунье Ягишне?

Добромил с сожалением покачал головой. Старейшины повторили этот жест.

— Былине о чёрном змее лет столько, что мой прапрапрадед едва родился, а она уже была древней. — Сообщил мне волхв.

— Ладно, — я отступил от костра и уже собирался улетать, но решил прояснить ситуацию. — На Горисвета зря не наговаривайте. Чудище он и правда видел, да не то, о котором речь. Это просто зверь диковинный. Он вам не навредит, не переживайте. — С этими словами я обратился соколом и полетел в лес, взяв курс к той самой горе, где мы с Ягишной чуть не встретили свою смерть.

По пути, приметив сорок, я спросил у них, не видали ли они крокодила. Одна ответила, что кто-то похожий ползал у высокой Белой горы, и что мне об этом должны были доложить. Но видать посланные мной сороки дожидались встречи на том самом месте, где получили от меня задание. Велев товаркам передать им «спасибо», я взмахнул могучими крыльями и ускорился.

Гена действительно нашелся у горы. Он копошился в земле, роя себе нору короткими лапами. Оглядевшись, я понял, что нахожусь там, где лес помог нам с Ягишной выбраться из-под земли.

— Чего тебе тут надо? — спросил я крокодила, подходя ближе.

Рептилия покосилась в мою сторону и продолжила своё занятие. Мысли её путались и были сосредоточены вокруг тепла. Опустившись на колено рядом с Геной, я потрогал землю — та оказалась прогрета, словно летом. Наверное, дело было в лаве под её толщей. Крокодил мерз, чувствовал тепло и хотел согреться.

— Тебе нельзя здесь оставаться, — сказал я Гене. — Давай я попрошу бобров запрудить ближайшую реку, а Богуш направит её воды сюда. Будет тебе тёплый водоём.

Немного подумав, крокодил согласился. Так мы и поступили. Правда, бобры не хотели работать ночью, так что я договорился, что они начнут подготовку поутру. Откликнувшийся на зов Богуш был так рад видеть Гену, что сразу же согласился на что угодно, лишь бы того порадовать. Я же, решив ещё одну проблему, благополучно вернулся домой. Но прежде чем отужинать, заглянул в подпол, где Васька с Кузьмичом почти закончили строить баньку.

— Скоро сладим, — ответил на мой немой вопрос домовой. — Ты уже попариться хочешь?

— Спасибо, сегодня я уже запарился, — вежливо отказался я. — Но мне пригодилось бы тепло бани для иных целей.

— Каких таких целей? — удивился Кузьмич, а Васька вопросительно вскинул кустистую бровь.

— Для этих, — я показал им яйцо змея и пояснил. — Чтобы детёныш вылупился, нужен жар.

— Васька, — домовой взглянул на банника и с печальным вздохом сообщил, — ты уж прости, но нам лучше всё разобрать. Иначе чудище вылупится, а мы все сгинем.

Банник печально поглядел на меня.

— Достраивайте, — велел я. — Никто не сгинет.

Кузьмич нехотя кивнул, но всё равно продолжил ворчать:

— Помяни моё слово!

— Если я каждое твое слово поминать стану, то обо всём остальном позабуду, — сообщил ему я. — Уж больно много ты говоришь.

— Много, — не стал спорить домовой. — А ты меня почаще слушай, может, уму разуму научишься.

Я смерил его взглядом.

— Мне моего ума вполне хватает.

— Да ну? — с сомнением спросил домовой, искоса поглядывая на яйцо чёрного змея. — А разве не ты только что заявил, что хочешь чудище тут вырастить? Оно ж нас первым делом и сожрёт.

В этот раз я добродушно улыбнулся домовому и спокойно произнес:

— Разве что только тебя.