Как выяснилось позже, горела не деревня, а сарай на окраине, от которого занялась и сухая трава. К счастью, местные жители вовремя спохватились и смогли справиться с огнём прежде, чем он перекинулся на жилые дома.

Пока я добирался до поселения, очаг возгорания полностью ликвидировали. Теперь все жители от мала до велика стояли рядом с тем, что осталось от сарая по щиколотку в воде и угрюмо глядели на покрытого сажей с ног до головы голого мужика. Тот стыдливо переступал с ноги на ногу, прикрывая достоинство руками, и вопрошал:

— А что такого-то⁈

Мое прибытие осталось незамеченным, так что я в облике птицы уселся на дерево и принялся наблюдать за происходящим.

— Тьфу, срамота! — сухонькая старушка демонстративно сплюнула под ноги и прикрыла ладонью глаза, видимо, молоденькой внучке. Сама же бабка глаз не отводила. — Ты чего тут устроил, олух?

Остальные собравшиеся возмущенно загудели, желая узнать, что же тут стряслось и из-за чего они едва не остались без крова. Некоторые из жителей были настроены весьма решительно. От такого напора чумазый мужик даже попятился.

— Вы не подумайте чего, люди! Я же не со зла!

— А с чего тогда, скажи на милость? — продолжала допрос старушка, подходя все ближе. Внучку она оставила позади и теперь поудобнее перехватывала клюку. — Ты всю деревню чуть не спалил, дурная твоя голова! Чего ты жег-то⁈

— Одежду, — признался мужик, стыдливо отводя взгляд.

— Зачем⁈ — удивился молодой парнишка с едва пробивающейся бородкой.

— Потому что она так сказала, — пробормотал подкопченный поджигатель и залился краской. По крайней мере, мне так показалось. Щёки у него густо покрывала сажа, так что судить было сложно. Но сердце у него забилось чаще — факт.

— Кто «она»? — задался вопросом другой мужчина, в чьей бороде лопатой уже поблескивала седина. В руках он держал какую-то увесистую оглоблю, как бы намекая, что над ответами погорельцу надо думать, как следует.

— Красавица с волосами, что крыло у ворона, — мечтательно произнёс тип в саже, и на его губах заиграла совершенно идиотская улыбочка.

А мне вот резко стало не до веселья. Но вмешиваться я не стал. Пока что.

Жители же оглядели друг друга. Я тоже их оглядел и выяснил, что все они светловолосые. Почти. Имелось еще четверо рыжих. Но никаких жгучих брюнеток среди собравшихся обнаружено не было.

Старуха удручённо вздохнула.

— Клим, ты опять что ли не те грибы собирал? Я же тебе сколько раз говорила: те, которые…

— Да не так всё было! — запальчиво крикнул мужик.

— Не доварил их что ли? — вновь озадачилась старушка.

— Не варил я их!

— Сырыми что ли ел? — ахнула сердобольная бабка, страдальчески закатывая глаза.

— Вообще не ел! Вон они, в лукошке лежат… — тип в саже махнул рукой в сторону сарая и осекся. — Лежали, — исправился он.

— Ну теперь-то ты их точно приготовил, — хохотнул мужик с оглоблей, но больше никто не засмеялся. Разве что пара мальчишек-сорванцов, что прятались за мамкиной юбкой, тихонько захихикали, но быстро замолчали, получив нагоняй от стоявшего рядом отца.

— Не про то речь! — попытался оправдаться незадачливый Клим. — Да, по грибы я ходил. Набрал лукошко. Но хороших, как ты, Семислава, поучала. Собрался обратно идти, да решил поесть на дорожку. Сел под деревом, а из-за него вдруг дева вышла, краше которой я вовек не видовал! Ликом бела, как снег, глазами темна, как ночь, волосы, что вода в омуте, а голос, точно у птицы певчей, перси…

Женщины неодобрительно загомонили, называя Клима развратником. А вот мужики, наоборот, заинтересовались и подошли поближе.

— Где ты, говоришь, грибочки-то собирал? — как бы между прочим поинтересовался один мужчина и тут же получил затрещину от стоявшей рядом женщины, после чего благоразумно прикусил язык.

— Да погодите вы! — одёрнула всех старая Семислава. — Может ему голову напекло? Вот и привиделась…

— Не привиделась! — топнул босой ногой Клим. — Видел её, как вас сейчас! Из-за дерева вышла и поесть попросила. Сказала, что утомилась с дальней дороги. Я ей все отдал и спросил, как она меня отблагодарит. Она обещала отблагодарить так, что вовек не забуду. — Клим замолчал.

Несколько мужчин нервно сглотнули и придвинулись ещё ближе.

— Дальше-то чего? — с нетерпением спросил один из них. — Отблагодарила?

— Нет, — сокрушенно выдохнул Клим. — Я её и по бедрам гладил, и по плечам, а она ни в какую.

— Она тебе, дураку, сказала же, что устала с дороги! — неожиданно вмешалась одна из женщин. — Ей отдохнуть бы, а тут ты со своими бесстыдствами!

Остальные женщины согласно закивали.

— Много вы понимаете! — прогудел мужик с оглоблей, на что получил единогласный ответ, мол, побольше твоего.

— Тише вы! — одёрнула всех Семислава и обратилась к Климу. — Одежду-то ты зачем сжег, негожий? Говоришь, она велела?

Погорелец быстро закивал.

— Она сказала, мол, увидимся и тогда я получу то, что заслуживаю. Но для того надобно сжечь одежду, потому как не нужна она нам с ней будет. Всё надо было бросить в огонь, и через пламя перепрыгнуть столько раз, сколько пальцев на руках. — Клим поднял ладони и показал почерневшие пальцы.

— Плохо прыгал, видать! — язвительно подметил один из молодцев.

Молодые девушки тут же захихикали, а незадачливый ловелас поспешно опустил руки и вновь прикрыл ими достоинство. Чтобы отвлечь всех от увиденного, он продолжил свой рассказ:

— Я как лучше хотел. Отошел подальше, за сарай. Развёл огонь ну и… сделал, как она велела. Всё скинул и сжёг, только лапти оставил. Они-то и загорелись. Я из костра выскочил, а тут и трава занялась. Дальше вы знаете, — вновь вздохнув, Клим опустил голову, пряча лицо в спутанных волосах.

Над деревней повисла тишина.

— Как был дураком, так и остался, — сделала вывод Семислава и покачала головой. — Пойдём, в кадке у меня помоешься. Одёжу только из дому возьми. Нечего тут хозяйством светить.

— Погодите! — вмешался мужик с оглоблей. — А баба-то где? Та, что с волосами, как ночь и персями…

— Да ну тебя, — махнула в его сторону клюкой старушка. — До седых волос дожил, а всё одно на уме. Пошлите по домам уже, ночь на дворе.

Ещё немного обсудив случившееся, жители деревни стали расходиться. Я тоже спрыгнул с ветки и, поднявшись повыше в рассветное небо, полетел обратно в свой лес. Кажется, поговорить с Ягишной придётся раньше, чем хотелось бы.

Служившая мне домом избушка встретила меня своим привычным видом: никаких костей и куриных ног. Вопреки словам хозяйки, домик стоял на том же месте. Видимо, колдунья решила отложить переезд на неопределённый срок.

Подойдя к избушке, я едва по привычке не распахнул дверь, но в последний момент постучал по дереву костяшками пальцев. Точнее не постучал, а лишь собрался это сделать, как вдруг дверь открылась и на пороге появилась темноволосая женщина. Одежды на ней не было, лишь мало что скрывавшая шкура, которую Ягишна прижимала к груди.

— Уже соскучился? — томно поинтересовалась женщина, потирая заспанные глаза.

— Нет. — Я не позволил очарованию колдуньи подействовать на меня.

— Жестоко, — губы Ягишны изогнулись в легкой улыбке. — Тогда зачем пожаловал?

— Разговор есть.

— Пока что звучит очень скучно, — поделилась со мной женщина и демонстративно зевнула, прикрыв рот ладонью. Второй рукой она решила поправить волосы, и как бы не нарочно выпустила шкуру, которая с тихим шорохом упала к босым ногам колдуньи. — Ой, — делано смутилась она. — Не смотри.

Вопреки ожиданиям Ягишны, направление моего взгляда не изменилось. Я всё ещё смотрел в её тёмные глаза.

— Даже так? — теперь хозяйка избушки на курьих ножках выглядела практически оскорблено.

— Я не деревенский мужик, Ягишна, со мной такое не сработает.

— Деревенский, не деревенский, — женщина махнула рукой и грациозно подняла шкуру. — Все вы одинаковы. Лишь одно на уме. — Она стрельнула в меня глазками. — Может, у тебя просто сучок не…

— Прекращай. — Строго велел я.

— А не то что? — игриво спросила колдунья.

— Ничего хорошего.

— Вот ты зануда! — Ягишна щёлкнула пальцами, и на ней вмиг появилось всё то же чёрное платье. Она расправила складки и, оставшись довольной, пошла в избу, поманив меня пальчиком. — Пойдём в дом, чего на пороге стоять?

Я вошёл внутрь и не узнал избушку. Если внешне она оставалась всё такой же, то внутри выглядела не хуже царского терема. Даже второй этаж невесть откуда появился, хотя с улицы его видно не было.

— Какие-то фокусы с пространством? — я поскрёб когтем висевший на стене ковёр: ворс, как настоящий. Или это и есть настоящий?

— Мудрёно говоришь, — Ягишна уселась на кровати, закинув ногу на ногу. — Впервые учёного лешего вижу. — Она похлопала ладошкой по месту рядом с собой, но я остался на месте.

— Я полон сюрпризов.

— Уж я бы поглядела, — и снова на губах колдуньи обозначилась пошлая улыбка.

— Ты всегда такая? — устало спросил я её.

— А ты? — вопросом на вопрос ответила она.

— Всегда.

— Вот и я тоже.

Мы помолчали, изучающе глядя друг на дружку. И если я искал что-то подозрительное в облике Ягишны, то она просто пожирала меня глазами. Или это был лишь умело разыгранный маскарад. Я склонялся ко второй версии — слишком уж непростая передо мной женщина. Да и женщина ли, коли поселилась тут ещё до того, как Белоярский лес пророс. Даже глубокие старухи столько не живут.

— Зачем ты заставила деревенского мужика ерунду творить? — спросил я, нарушая тишину.

— Всё-то ты знаешь! — Ягишна пригрозила мне пальчиком, ноготь на котором стал чёрным. Маникюр что ли делала, пока меня не было?

— Зачем?

Ягишна передернула плечами, не забыв при этом обнажить одно из них.

— Просто было скучно.

— Он чуть деревню не спалил.

Колдунья пару секунд глядела на меня, а потом мелодично рассмеялась.

— Жаль, что я не видела! Вот олух-то!

Я её веселья не разделял.

— Могли пострадать люди.

— Но не пострадали же, так? Один похотливый дурак не в счёт. Я его о помощи попросила, а он давай сразу под подол лезть.

— Мне казалось, что ты и не против. — Я испытывающе посмотрел на Ягишну, но та лишь пренебрежительно фыркнула.

Впрочем, она тут же завела любимую песню.

— Это уж мне решать, милый, — проворковала женщина, закидывая ногу на ногу и проводя кончиками пальцев по крутому бедру. — Когда и с кем. Вот тебе я многое могу позволить.

Помассировав переносицу, я всё же опустился на стул.

— Ты невозможная женщина. — Устало сообщил я Ягишне, но та приняла это за комплимент.

— А ты — невозможный мужчина. — Она вдруг растворилась в воздухе и, не успел я и глазом моргнуть, оказалась у меня на коленях. — Мы просто созданы друг для друга. — Горячее дыхание колдуньи обожгло мою щёку, а руки оплели шею.

В тот же миг чужая воля попыталась проникнуть в мой разум. Я глухо зарычал и отрастил когти. Ягишна тут же отпрянула, быстро переместившись обратно на кровать. Теперь она откинулась на подушках.

— Ишь какой, — томно произнесла колдунья. — Никак к тебе не подступиться.

— В моём лесу ни к кому подступаться не надо. — Я поднялся на ноги. — Последний раз предупреждаю. Здесь все мирно живут. Вздумаешь этому препятствовать — пожалеешь.

— Да не буду я никому мешать. Делать мне больше нечего.

— Кстати об этом. — Я не спешил убирать когти. — Чем ты собираешься тут заниматься?

— Зависит от того, с кем… — начала было Ягишна, но я снова зарычал. — Тем, чем и раньше, — наконец сдалась женщина и села на кровати нормально. — Собирать травы, изучать растения, познавать ворожбу, изредка помогать тем, кому есть, что предложить в обмен, есть людей…

— Чего⁈

— Шучу! — Ягишна пропала с кровати и оказалась за столом и усмехнулась. — Людей я не ем. Просто хотела поглядеть, на твое лицо, когда ты это услышишь. — Она провела рукой над белой скатертью, и на той тут же появились всевозможные яства. — Голоден?

— Нет, — я окинул взглядом меню, которому мог позавидовать и сам царь Всеслав.

— Как хочешь, — Ягишна взяла с ближайшего блюда булку и, отломив маленький кусочек, отправила себе в рот. — Но не говори потом, что я не радушная хозяйка.

— Где ты была всё это время, радушная хозяйка, — я специально выделил это обращение.

— В заточении, — просто ответила Ягишна. — В подземном мире. Но потом открылась брешь, в которую я и выскользнула.

— Брешь?

— Какой-то леший уничтожил Чёрный лес. — Ягишна стрельнула в мою сторону глазами. — Знаешь такого?

Я продолжал смотреть на неё не мигая.

— Как ты попала в подземный мир?

— Искала знаний там, где не следовало, — просто ответила колдунья зубами зажав виноградинку и раскусив её. Облизав попавший на губы сок, она откинулась на резном стуле.

— Что за знания такие? — не унимался я.

— Колдовские.

— И зачем они тебе понадобились?

— Чтобы колдовать, глупенький!

Моё терпение медленно, но верно, заканчивалось. Но Ягишна словно решила испытать его. Она или не понимала грозящей ей опасности, или же вся эта ситуация её искренне забавляла. Как бы то ни было, мне нужна была информация, а не насмешки.

— Ты можешь отвечать нормально?

— Могу, — серьезно кивнула Ягишна, хотя в её голосе звучал подвох.

— Но не станешь, — догадался я.

— Люблю умных мужчин.

— А умные мужчины не любят, когда их водят за нос.

— Могу поводить за что-то иное, — крайне недвусмысленно намекнула Ягишна.

— Я думал, мы это уже проходили.

— Я бы запомнила! — томно произнесла колдунья. — И ты тоже. Уж поверь. Или лучше проверь, — её пальцы скользнули вниз, к откровенному декольте.

Настолько озабоченных женщин мне ни в одной из двух жизней встречать ещё не доводилось. Мужчин, к счастью, тоже. Но Ягишна, как ни старалась, не могла ввести меня в заблуждение. Я видел, что она что-то скрывает. Можно было попытаться заставить её говорить, но мне не хотелось причинять боль пусть и весьма не невинной, но все-таки женщине. Да и формально она не сделала мне ничего плохого. Кроме того, Ягишна обладала сильным магическим даром, так что наше противостояние могло повредить лесу, а то и уничтожить его. Такого ни один леший допустить не мог.

Глядя на меня, колдунья, судя по всему, думала о чём-то схожем. Кивнув своим мыслям, она решила, наконец, скинуть маску и серьезно сказала.

— Пребывание в подземном мире меняет людей, леший. — С затаённой печалью произнесла Ягишна. — А я провела там много времени. Слишком много. Теперь моё прошлое для меня самой, всё равно, что отражение на воде, но после того, как в него бросили камень.

— Интересное сравнение.

— Да? Так вот тебе ещё одно: попробуй увидеть что-то через густой да едкий дым, на который чем дольше смотришь, тем сильнее глаза болят и дыхание перехватывает. — Ягишна поводила над столом рукой, и в тот же миг глиняный кувшин взлетел в воздух, наливая в кружку пахнувшую виноградом жидкость. Колдунья подняла кружку, поболтала содержимое и сделала небольшой глоток. — Коли знала бы что к чему, так сказала бы, не сомневайся. Врагов я не ищу. Но пока мне больше нечего тебе сказать.

Я несколько секунд испытывающе смотрел в её темные глаза гадая, лжет она или нет. Если Ягишна и хотела обвести меня вокруг пальца, то делала это весьма искусно: её дыхание не участилось, сердце тоже билось ровно, даже поза оставалась непринуждённой.

— Мне нравится, когда ты на меня так смотришь, — тихо произнесла Ягишна, делая ещё один глоток.

— Да чтоб тебя! — не выдержал я. — Мы же только начали говорить серьезно.

— Как начали, так и закончили. Я всё равно уже сказала тебе всё, что сама знаю.

— Ладно, — я решил прервать этот разговор. — Если ты и правда потеряла память, то мы найдём способ её восстановить. И тогда ты мне всё без утайки расскажешь. Уговор?

— Уговор, — медленно поднявшись, Ягишна подошла ко мне и протянула руку.

Я пожал её мягкую и теплую ладонь. В этот раз воля и сила колдуньи остались при ней. Она больше не пыталась вторгнуться в мои мысли и подстроить их под себя. Вероятно, это добрый знак. Вот только цепкие пальчики Ягишны никак не желали разгибаться.

— Какая у тебя сильная рука, — промурлыкала она. — Вот бы…

— Ягишна!

— Что такое? — делано изумилась колдунья, мигом выпуская мою ладонь.

— Веди себя прилично.

— Вот об этом меня даже не проси. Но если попросишь о другом, — в тёмных глазах снова заплясали уже знакомые мне озорные искорки, — то я на всё готова. Только скажи.

— Говорю. Прекрати вести себя, как косуля в гон, и тогда мы поладим.

— А другого способа нет? — уже серьезнее спросила колдунья.

Я покачал головой, и женщина вздохнула.

— Ладно, леший, будь по-твоему. — Нехотя согласилась она. — Но в обмен я попрошу тебя об услуге. Поможешь, и отблагодарю так, что вовек не забудешь!

Теперь вздохнул уже я…