Вой стих, мрак рассеялся, и я оказался в той же пещере, из которой призрачная стая перенесла меня в Подземный мир. Здесь ничего не изменилось, разве что огоньки в черепах погасли. Сегодгривый всё так же стоял в центре зала и взирал на меня с недоумением. Судя по выражению на его морде, волколак мало что понимал.

— Где ты был⁈ — выпалил он, направляясь мне на встречу.

— В Подземном мире, — хмуро ответил я, всё ещё ощущая касание противоестественного хлада смерти на своей коже.

— Что? — Седогривый тряхнул головой. — Но как ты туда попал?

— Твои предки подсобили, — следы от клыков на моих руках и ногах до сих пор не затянулись и кровоточили. Боль от них понемногу стихала, но ещё пульсировала на краях регенерирующих ран. Ощущение было сродни удару током, будто сотни крошечных крючков теребят кожу. Пальцы всё ещё сводило судорогой. Я поморщился, разминая их, и оглядел безжизненные волчьи черепа в нишах на стенах.

Седогривый принюхался:

— От тебя смертью разит, леший, — проворчал он. — Толк-то хоть вышел?

Я покачал головой:

— Не больно-то.

— Ну, — волколак развел когтистыми лапами, — уж чем мог.

— Спасибо. А теперь давай возвращаться. Мне нужно всё обдумать. — Обратившись белкой, я запрыгнул спутнику на плечо.

— Я тебе лошадка что ли, чтобы катать? — проворчал Седогривый, но всё же направился к выходу.

Приняв облик крошечного человека, я не упустил возможности пошутить над спутником:

— Ну блох же на себе ты возишь.

— Нет у меня блох! — тут же огрызнулся Седогривый. — И тебя не будет, если язык не прикусишь.

— Ладно, не ворчи, — примирительно произнёс я и снова стал белкой.

Но волколак ворчать продолжил и делал это всю дорогу по тоннелю обратно, чем очень мешал мне думать. Раз за разом я прогонял в памяти всё, что удалось узнать о Подземном мире и его владыке. Информации было негусто, а полезной и того меньше.

Одно я усвоил точно: лучше не пересекаться с Кошем в его царстве. Там мои силы стремительно истощаются, тогда как его неисчерпаемы. Но это вопрос решаемый, так как мой новый противник обещал явиться сам. И что-то подсказывало мне, что, даже заполучив Ягишну, он никого на поверхности в покое не оставит.

Вот только для этого владыке Подземного царства придётся ступить на мою территорию. А тут уж он со мной не сладит. Пока стоит Белоярский лес…

— Что за?.. — выдохнул Седогривый, едва мы миновали невидимую стену и выбрались на свежий воздух.

В отличие от своего спутника, я не проронил ни слова. Застрявший в горле ком мгновенно лишил меня возможности дышать. Сердце забилось гулко и часто. С каждым его ударом где-то в груди поднималась волна гнева. А виною тому было зрелище, страшнее которого для лешего попросту нет…

…Белоярский лес пылал зелёным пламенем…

— Леший, — хрипло произнёс Седогривый. — Нам надо-о-о-о!

Обратившись гигантским орлом, я легко подхватил волколака и понёс его к месту, что являлось домом не только нам, но и множеству других живых существ. И за каждое из них я был в ответе. Кош явился быстрее, чем я ожидал…

Будь он хоть трижды бессмертным, я буду рвать его на части столько, сколько потребуется. Судя по рычанию Седогривого, он думал о том же.

— Мне нужно к стае, — крикнул волколак. — Соберу всех и ударим вместе.

Я не ответил. Все мои мысли и чувства сейчас были обращены к Белоярскому лесу. Даже с такого расстояния я слышал его отчаянный крик. Он звал своего защитника. Своего лешего. Меня.

Набрав высоту, я расправил широкие крылья и заскользил вперёд, ведомый попутным ветром. Цель приближалась, и с каждым мгновением орлиному зрению раскрывалась жуткая картина: среди охвативших лес зелёных огней мелькали тени и измождённые силуэты узников Подземного мира. Несмотря на муки, которым подвергал их Кош, они решили поддержать его? Или же у них не было выбора? Не важно. Любой, кто осмелится вредить моему лесу, познает гнев лешего.

Мой взор обратился к гигантской гинкго билобе. Обрамлённая золотистыми листьями, она возвышалась нерушимы бастионом, вокруг которого собралось наибольшее количество тёмных тварей. Они лезли из многочисленных разломов, а вместе с ними оттуда вырывались и языки призрачного огня, уничтожавшие деревья.

Наконец, я достиг Белоярского леса. Его тревожная песнь тут же стала явственнее, и к ней примешались тысячи других голосов: зверей, птиц и деревьев, что метались в ужасе не зная, что делать. Я ответил им призывным кличем, поднимая и направляя на защиту нашего общего дома.

— Здесь! — крикнул мне Седогривый. — Опусти меня здесь!

Снизив высоту до предела, я пролетел прямо над деревьями и разжал когти. Волколак ловко зацепился за дерево и с него прыгнул уже на землю. Он понёсся к своим, а я прошёл сквозь лес и оказался у билобы.

Десятки теней и иссохших мертвецов ползли по гордо возвышавшемуся над лесом стволу. Мои когти сорвали несколько тварей, смяли их и швырнули вниз, в ряды их соратников, чтобы показать тем, что ждёт их в скором времени.

Мимо меня пролетела орлица, в которой я узнал Забаву. Она кружилась вокруг гигантского древа, срывая с него неугомонных тварей. Лешачихе помогала Ягишна. Она стояла на смотровой площадке моего дома и посылала вниз один полумесяц за другим. Серебристые чары колдуньи рассекали за раз несколько противников, но тем, казалось, не было конца.Несмотря на усилия Забавы и Ягишны, твари забирались на самый верх. Но тут их ожидал целый комитет по встречам! Олеся шинковала незваных гостей удлинившимися когтями. Варвара подключала к расправе помимо когтей ещё и мощные клыки. Кузьмич разбрасывал костлявые фигуры в стороны силой мысли. Упавших добивали орудующая кочергой Дуся и Ганя с Пирожком. Манул скакал буквально по головам, превращая одну физиономию за другой в фарш, а пёс прикрывал его, кусая ноги и всё, до чего мог дотянуться.

— Зашла, называется, в гости! — огрызалась Варя, разрывая ближайшую тень пополам.

— Тебя никто не звал! — ответила ей Ягишна, одним чёрным лучом прожигая сразу с дюжину теней.

— Меня Забава позвала! — парировала Варвара, бешено орудуя когтями.

— А меня Яр! — поддержала её Олеся. Она ловко скакала от врага к врагу, с ювелирной точностью вспарывая когтями горло за горлом.

— Ну и где он сам⁈ — тут колдунья всё же заметила, что в небе кружит не один гигантский орёл, а два. — А вот и он! Помянешь, лешего, он и явится.

— Не отвлекайся, — пыхтел Кузьмич, который силой домового без помощи рук поднял ближайшего восставшего мертвеца и колотил им остальных, будто костлявой дубиной. Стоило кому-то после такого удара оказаться на полу, как его тут же настигала суровая кара в виде кикиморы с кочергой. Домовой взмахнул рукой, и замершие без движения тела вылетели с площадки, устремившись вниз, прямо на головы соратников.

— С вами отвлечешься, — Ягишна смахнула выступившую из носа кровь и удвоила усилия.

Я прошёл над окружившей билобу армией мертвецов на бреющем полёте, ломая противников когтями и круша мощным клювом. Не знаю, сколько пародий на жизнь мне удалось оборвать, но это была капля в море вырывающейся из-под земли нечисти.

Прямо на лету я обернулся медведем, кубарем влетел в самую гущу врагов, которые тут же попадали на землю, будто сломанные куклы. Медведя сменил свирепый секач, что врезался в нестройные ряды нечисти, расшвыривая всех без разбору. Стоило теням попытаться взять меня в кольцо, как я шагнул сквозь лес и оказался на смотровой площадке своего дома.

— Белояр! — обрадовался Кузьмич. — Что тут происходит?

— Ничего хорошего, — отрывисто бросил я и воззвал к силе леса.

Могуче корни билобы тут же выбрались из-под земли и, подобно щупальцам огромного кракена принялись ломать и разбрасывать врагов сотнями. Тут из леса подоспели и дикие звери: волки, медведи, кабаны, лоси, хищные птицы и все, кто мог сражаться, единой волной бросились на захватчиков. Обитателей леса поддержали ворвавшиеся в самую гущу боя упыри. С другой стороны ударили воинственно завывающие волколаки.

Протекавшая неподалёку река вышла из берегов, сменила направление и мощным потоком смыла множество теней и мертвецов обратно в разломы. Показавшиеся на волнах Богуш и его дочки тоже приняли участи в защите нашего общего дома.

Даже Лихо решил поучаствовать во всеобщем «веселье». По крайней мере, сам он точно веселился, поскольку его каркающий хохот перекрывал даже гвалт боя. Одноглазый на своих длинных паучьих ногах, как на ходулях, скакал по полю боя, пронзая врагов когтями, отрывая им конечности и подбрасывая в воздух, где их настигала гигантская орлица-Забава.

Подвластные мне корни, ветви и трава оплетали и душили захватчиков, но на место каждой убитой твари тут же вставали две новые. Это заметил не только я.

— Они лезут из разломов! — крикнула Ягишна, привлекая моё внимание и указывая вниз. — Нужно закрыть их!

Но я и так пытался это сделать. Вот только зелёный огонь выжигал корни и не давал им закрывать прорехи, ведущие в Подземный мир. Но поведать об этом колдунье я не успел, так как та вдруг вздрогнула и замерла.

— Яга! — раздался замогильный голос Коша. — Я пришёл за тобой. Принеси мне сердце лешего и получишь прощение.

— Это чего ж ты такого натворила-то? — покачал седой головой Кузьмич, силой мысли завязывая налетевшую на него тень в узел и вышвыривая с крыши.

— Сбежала? — предположила Ягишна, словно очнувшись ото сна. — Ослушалась? Не знаю… — она выглянула наружу и крикнула. — Чего тебе надо, урод⁈

— Твою душу, — ответил ей Кош. Прямо на своём костяном троне он появился среди армии Подземного мира. — И голову лешего. Как только я получу их, то сразу уйду.

— Брешет, аки пёс! — безапелляционно заявил Кузьмич и поглядел на возмущённо гавкнувшего Пирожка. — Прости, собачка, ты хорошая, — добавил домовой, увеличиваясь в размерах до настоящего гиганта и увесистыми тумаками разбрасывая наседающих со всех сторон супостатов. Внутри дома сила седого и чахлого на вид старичка была почти безграничной, чем он и пользовался.

Дуся забралась на плечо Кузьмича и с видом военачальника обозначала приоритетные цели кончиком кочерги. Стоило кикиморе указать на какую-то тварь, как та тут же превращалась в лепешку от мощного шлепка домового, что отмахивался от врагов, как от надоедливых насекомых.

На смотровую площадку залетела орлица и, ударившись о землю, стала Забавой.

— Яр, — обратилась она ко мне, пытаясь выровнять сбившееся дыхание. — Там внизу Лихо говорит, что надо убить Коша. Тогда и его армия разбежится.

Я лишь фыркнул, продолжая управлять корнями гигантского древа. Один из них как раз обрушился на голову закованной в чёрные латы фигуры. От костяного трона остались лишь обломки, но сам Кош не пострадал. Он перерубил корень почти пополам и вскинул свой меч над головой.

— Легко сказать, — я попробовал достать его вновь. Получив удар, способный разрушить и царский терем, владыка Подземного мира перелетел через всё поле боя, врезался в старый дуб, сломав его, а потом выпрямился, как ни в чём ни бывало.

Тогда я попытался связать Коша. Корни обвили его руки, ноги и шею, но предводитель армии тьмы распался клочьями тумана и стал самим собой в гуще боя, прорубаясь к дереву.

— Ого, — оценила силу врага Забава.

— Вот тебе и ого, — передразнила её Ягишна. Она тоже попробовала достать Коша своей магией, но тот лишь отмахнулся от полумесяца, развеяв его без следа. — Зараза! — только и выдохнула бледная колдунья. Пошатываясь, она отступила от края смотровой площадки. — Нам с ним не сладить, — устало произнесла она, уже не пытаясь стереть с губ и подбородка идущую из носа кровь. Ягишна пошатнулась, но её поддержали тонкие бледные руки.

— Да как он вообще сюда попал-то⁈ — Олесе стоило большого труда не соблазниться тёплой кровью.

— Место, где стояла моя изба, — с каждый словом, голос Ягишны звучал всё тише. — Там кости были. Они связаны с Подземным миром. Эту лазейку он и использовал…

— А раньше сказать не могла? — прорычала Варя.

— Я сама поняла это лишь тогда, когда стала уже слишком поздно, — собравшись с силами, Ягишна сотворила ещё два заклинания, на какое-то время полностью расчистив площадку на верхушке билобы. Ноги колдуньи подогнулись, и она села прямо на пол. — Вот, — собрав льющуюся из носа кровь в ладони, она протянула их Олесе. — Попей. Станешь сильнее…

— Мне нельзя… — девица было отпрянула, но потом взглянула на меня.

Я кивнул, и упырь жадно припала к ладоням колдуньи. С каждой каплей свежей крови, глаза Олеси разгорались всё сильнее. Но ей всё же удалось смирить свой аппетит и отстраниться от Ягишны прежде, чем прокусить её кожу. С громким шипением Олеся спрыгнула с дерева. Сбежав прямо по стволу, она воссоединилась с сородичами и принялась шинковать врагов, как заправский мясник.

Ягишна встала и тут же покачнулась. Она хотела вновь применить чары, но я удержал её.

— Хватит. Ты себя погубишь.

— И что? — улыбка женщины была вымученной. — Мы всё равно обречены. Кош не успокоится, даже если получит меня и тебя. Уж поверь.

— Ты вспомнила его?

Колдунья нехотя кивнула.

— У него есть слабые стороны?

— Нет, — с сожалением покачав головой, Ягишна добавила. — Что мертво, умереть не может…

— И Лихо о том просил тебе напомнить, — закивала Забава.

Стоило мне посмотреть в её глаза, как у меня в голове что-то щёлкнуло. Я вспомнил нашу первую встречу. Тогда девушку мучила скверна, а я вызвался ей помочь. Ведь от царского волхва толку не было. Он лишь раззадорил скверну когда…

— Что мертво, умереть не может, — эхом повторил я, быстро шагая к краю площадки. — Что мертво…

— Белояр? — окликнула меня колдунья. — Что ты задумал?

Я не ответил и исчез в ворохе жёлтых листьев. Внизу, у корней древа кипел нешуточный бой. Две стороны теснили друг друга с переменным успехом. Но если ресурсы защитников истощались, то армия тьмы пёрла из Подземного мира каждый миг, словно стая обезумевших муравьёв. Корни древа, которыми теперь с моего молчаливого одобрения управляла Забава, и волны вышедшей из берегов реки смывали захватчиков обратно, но те упрямо карабкались на поверхность, чтобы вновь вступить в бой.

Покончить с этим можно было, лишь разделавшись с бессмертным предводителем. И у меня имелся план, как это сделать. Шансы были невелики, но лучше так, чем никаких вовсе. Богуш, правда, оказался со мной не согласен. Стоило мне отыскать его и в общих чертах обрисовать свою тактику, как водяной чуть не поперхнулся.

— Яр, ты в своём уме⁈ — пробулькал он, вызывая из-под земли настоящий гейзер и отправляя пару десятков оживших мертвецов в свободный полёт. — Как я это проверну?

— Как хочешь, — честно ответил я. — Но как можно быстрее.

— Но это же просто сказка, — продолжал упорствовать мой товарищ.

Но упрямства у меня порою было больше, чем у стада ослов.

— На скверну подействовало.

Богуш закатил глаза, и уровень воды вокруг сразу поднялся. Нахлынувший слева поток подхватил целую кучу теней и унёс обратно в один из разломов, откуда тут же повалил пар.

— Здесь от меня будет больше толку. — Заявил водяной, и с этим сложно было поспорить. — Да и немного её у меня, если вообще осталась.

Но мне пришлось.

— Богуш, прошу.

— А вот если я вернусь, а ты уже помер? — пока дочки водяного хватали теней и топили в реке, он упёр руки в боки. — Что мне тогда делать прикажешь?

— Погоревать, а потом помянуть, — серьёзно ответил я, краем глаза наблюдая, как устремившегося к нам Коша перехватил Лихо. Два серьёзных противника бросились друг на друга с таким остервенением, что остальные дерущиеся отпрянули от них.

— Ты уверен? — напоследок спросил водяной, и я кивнул. — Ладно, — решился Богуш на мою авантюру. — Постараюсь обернуться как можно быстрее, так что не помри до этих пор.

— Постараюсь, — пообещал я.

Мы ударили по рукам, и водяной нырнул под воду. Я же поспешил на помощь Лихо, который весьма стремительно терял здоровье и конечности — волнистый меч отсёк одноглазому левую руку и правую ногу. Со стороны Лихо это никак не мешало, он продолжал скакать вокруг врага, нанося быстрые точечные удары, почти каждый из которых отскакивал от доспеха Коша. Изловчившись, одноглазый пропустил меч противника у себя подмышкой, а сам пронзил его шею когтями. Оба сражающихся застыли на миг, после чего Кош стремительно отступил на два шага, соскальзывая с руки Лихо, перехватил меч и одним быстрым ударом начисто отсёк Лихо голову за миг до того, как я вступил в бой.

Не успело тело одноглазого рухнуть на землю, как Кош уже пятился под градом ударов разъярённого медведя. Здесь его ловкость и скорость таяли, не выдерживая неистового темпа и яростного натиска. Мои широкие и размашистые удары или заставляли врага пятиться, или оставляли на его броне вмятины и трещины, отбрасывая Коша назад.

Я мял врага медведем, терзал кабаном, сбивал с ног лосем, хватал орлом и сбрасывал с высоты, рвал корнями, но владыка Подземного мира раз за разом упрямо поднимался, и вмятины на его броне выравнивались. Кроме этого, он успевал наносить быстрые, но точные удары, обращаясь с двуручным мечом, словно с пёрышком. От пагубных касаний этого оружия не спасала ни толстая шкура, ни мышечный корсет — клинок обжигал могильным хладом и вытягивал жизнь вместе с кровью. Если бы не помощь леса, мне не удалось бы противостоять такому противнику.

Но бой продолжался.

Сверху дома-дерева набравшаяся сил Ягишна вновь поливала орды оживших мертвецов и теней градом серебристых полумесяцев. Забава сминала десятки врагов корнями билобы. Другие защитники Белоярского леса тоже вносили свою лепту, сражаясь не на жизнь, а на смерть. Однако враг продолжал теснить нас.

Отражая когтями меч Коша, краем глаза я заметил, как отсечённые конечности Лихо ползут к его телу. Обретя опору, то поднялось само по себе и принялось на ощупь искать валявшуюся где-то голову. По счастью та оказалась рядом со мной. Я поднял косматую одноглазую башку и швырнул владельцу, пропустив при этом удар в ключицу. Меч рассёк плоть и крепко засел в кости.

— Готовься к смерти, — мрачно посоветовал мне Кош.

Он хотел сказать что-то ещё, но удар медвежьей лапы смял его забрало и впечатал в землю. Вырвав оружие из раны, я увеличился в размерах, схватил владыку Подземного царства за ногу и принялся колотить им по земле, кроша камни и валявшиеся повсюду тела его сообщников.

— Глупец! — кричал Кош, смеясь, — всё тщетно! Я восстану вновь. Нельзя убить того, кто уже мёртв!

— Это мы ещё посмотрим, — сказал ему я, видя, как вода неподалёку начинает бурлить и на её поверхности появляется макушка Богуша.

Стоило водяному показаться и кивнуть мне, как я бесцеремонно швырнул Владыку подземного мира поближе к нему. Кош в очередной раз поднялся.

— Говорил же… — начал было он, но прервался, когда Богуш выпустил изо рта струю серебристой воды, окатив бессмертного с головы до ног. — Что за глупость? — возмутился Кош, оглядывая себя. — Вода не убьёт меня, ты, жалкий слизняк! — окутывающий владыку Подземного царства туман начал опадать.

— А она и не должна, — улыбнулся ему Богуш, ныряя в реку и спасаясь от свистнувшего над головой клинка.

— Это живая вода, — просветил я противника, глядя, как чёрная дымка вокруг него пошла рябью. Не успев рассеяться, она уже начинала восстанавливаться. Счёт шёл на мгновения.

— И что? — не хмыкнул Кош понимая, что успеет вновь обрести бессмертие до того, как мне удастся добраться до него.

— И то, — усмехнулся я, складывая руки на груди и видя то, чего не видел Кош. Моя невозмутимость смутила его всего на один удар его ожившего ненадолго сердца.

Но этого хватило…

Владыка Подземного мира поднял меч, но в тот же миг челюсти Лихо сомкнулись на его шее. Голова вместе со шлемом отделилась от тела и исчезла в бездонной пасти одноглазого чудовища. Лихо захрустел ею, словно сухарём.

— Око за око, — произнёс одноглазый с набитым ртом.

Обезглавленное тело Коша сделала неуверенный шаг. Пальцы разжались, выпуская рукоять меча. Следом за оружием на землю упало и тело, теперь мёртвое уже окончательно. Не успело оно коснуться пожухлой травы, как начало распадаться пеплом. Вместе со своим предводителем исчезали и тени вместе с мертвецами. Их прах улетал в разломы, которые тут же затягивал корнями Белоярский лес.

Битва закончилась, и чащу огласили радостные крики победителей!