Я никогда не любил излишней суеты, а иногда и вовсе считал любую суету абсолютно излишней. Особенно эта моя черта проявилась в новом мире и новой жизни. Чем больше дней я проводил в качестве лешего, тем сильнее ценил неспешное течение времени. В дикой природе всë и всегда идёт своим чередом: день сменяется ночью, лето зимой, а если льёт дождь, то потом обязательно выглянет солнце. Прямо как сейчас.

Яркие лучи беспрепятственно проходили сквозь лишившиеся листьев ветви, заливая начинавшую остывать землю прощальным теплом, лаская перед разлукой и обещая непременно вернуться.

Из-за северных гор уже неспешно ползли несущие снег тучи. Я ощущал в воздухе их робкую морозную свежесть. Этот снег не ляжет, но даст понять лесным жителям, что зима почти пришла и вот-вот вступит в свои права.

Выдохнув облачко пара, я посмотрел, как оно легко поднимается вверх и растворяется в чистом воздухе. Хорошо всë-таки дышится в Белоярском лесу, легко и непринуждённо. Пусть так будет и дальше.

Я спрыгнул с высокой сосны и направился к последнему из оставшихся разломов, шурша устилавшей землю сухой листвой. Подпортил Кош мои угодья, чего уж, больше месяца пришлось потратить на ликвидацию всех последствий его дерзкого вторжения. Но теперь с ним покончено. Владыка Подземного мира сгинул, а лес, который он хотел уничтожить, вновь расцветëт после зимы. Уж я-то об этом позабочусь.

Стоило моим пальцам зарыться в листья, как корни росших поблизости деревьев очнулись от сладкой полудрëмы и неспешно поползли к разлому, стягивая его, как хирургические нити свежую рану. Разлом оказался большим, так что пришлось потратить прилично времени, но потом от уродливого шрама на теле Белоярского леса не осталось и следа.

Теперь можно отдохнуть. Мне хотелось покемарить где-нибудь на солнышке, а как оно начнëт садиться, полететь домой, чтобы встретить дорогих гостей, коих должно было собраться приличное количество. Но это не беда, места у меня на всех хватит. Посидим, поедим, поговорим, а там Васька и баньку растопит. Красота!

Но прежде, чем отдыхать, мне следовало убедиться, что с лесом всё в полном порядке. И пусть его песнь звучала ровно и спокойно, я решил полетать и оглядеться, мало ли. Лес может счесть что-то незначительным, тогда как мне совершенно несложно помочь очередному выпавшему из гнезда птенцу или потерявшемуся лисёнку.

Однако, на удивление, никому помощь не требовалась. Я около часа летал над лесом и уже собирался возвращаться домой, как вдруг приметил среди берёз долговязый тёмный силуэт, напоминавший гигантского палочника. Лихо задумчиво бродил между деревьев и рассматривал что-то в их ветвях. Это бы первый раз, когда я увидел его после битвы за Белоярский лес. Со стороны одноглазый почти не изменился: всё такой же угрюмый и непредсказуемый.

Приземлившись и приняв человеческий облик, я улыбнулся древнему существу:

— Как жизнь?

— Как жизнь, — равнодушно пожал острыми плечами Лихо и замолчал, выжидающе глядя на меня единственным глазом. Определить, что у него на уме, как и прежде не представлялось возможным.

Собственно говоря, чего-то подобного я от него и ожидал: не первый день знакомы, как-никак. Но меня подобное поведение чудаковатого соседа нисколько не смутило. Облокотившись на ближайшее деревце, я поинтересовался:

— Как голова?

— Которая? — в тон мне спросил Лихо и начал медленно раскачиваться из стороны в сторону. — Которая моя, — он указал когтем на свой сокрытый тёмными, похожими на паклю волосами висок. — Или которую я съёл? — коготь сместился ближе ко рту.

— Обе, стало быть. — Нисколько не смутился я.

— Моя, как видишь, на месте, — сообщил мне Лихо, потрогав свою тонкую и длинную шею в том месте, где её не так давно касался меч Коша. — Верно говорят, — прогудел мой сосед, — хорошей голове ничего не станется, а плохую и жалеть нечего.

— Так ты и не пожалел, — я во всех красках вспомнил, как одноглазый в прямом смысле закусил Кошем. Точнее его головой. — А плохая, значит?..

— Была, да вся вышла, — Лихо махнул лапой и, хихикнув, добавил. — Не бери в голову.

Я тоже улыбнулся.

— Не стану. Но только мою не откусывай, новая точно не вырастет.

Лихо захлопал глазом и почесал треугольный подбородок.

— А ты уже проверял?

Мне даже на миг показалось, что в голове собеседника проскользнуло некое разочарование.

— Не проверял. Но внутренне чутьё мне подсказывает, что нечто подобное я вряд ли переживу. В отличие от тебя.

Вновь потрогав шею, Лихо покачал головой.

— Это ерунда. Как-то меня богатыри на две дюжины частей порубили. Вот тогда попотеть пришлось…

— Когда тело срасталось? — осторожно предположил я, уже догадываясь, что ответ будет иным. Так оно и вышло.

— Нет, когда гонялся потом за ними. Зато мясца надолго хватило, — несмотря на слова, Лихо нахмурился. — Правда, оно жестковатое было. Жилистые эти богатыри, сам понимаешь, целыми днями тяжести на себе таскают да железками своими размахивают. Откуда тут жирку взяться? А я вот жирок люблю, — одноглазый мечтательно зажмурился и даже облизнулся — Мне бы его запасти на зиму не помешало. — Он поглядел на меня. — Недалече от леса печенеги лагерь разбили. Загляну, наверное, к ним на огонёк.

Лихо продолжал смотреть на меня, желая получить одобрения, но и прямым текстом не спрашивая при этом разрешения. Седогривый часто вёл себя так же. Я подобные правила игры не слишком жаловал, но принимал.

— Загляни, загляни.

Одноглазый кивнул, а потом вернулся к своему занятию — разглядыванию веток. Правда, в этот раз объекты его внимания не лежали на земле, а росли на деревьях. Впрочем, Лихо пока ничего не ломал, а просто смотрел.

— Снова нужна необычная? — я встал рядом с ним и тоже пригляделся.

— Не, — покачал косматой головой одноглазый. — Мне ещё прошлая не надоела. Паутину ищу.

— Паутину? — удивился я, пытаясь догадаться, что на этот раз пришло соседушке на ум.

— Паутину, — снова кивнул Лихо и опять замолчал, сложив тонкие губы трубочкой. Продолжать и пояснять хоть что-то он явно не собирался.

Я вздохнул.

— И зачем тебе паутина?

— Потому что где паутина, там и паук, — всё же снизошёл до столь нелюбимой им конкретики одноглазый. — Что тут непонятного-то, леший?

— Всё предельно понятно, — заверил я собеседника. — А где паук там?..

— Там паутина, — в своей неповторимой манере дополнил Лихо. — О, вот одна! — чуть не отдавив мне ноги, он быстро зашагал к соседней берёзке и разве что не носом ткнулся в плод стараний паучка. Вот только самого хозяина дома не оказалось. — Опять пусто! — после беглого осмотра вынес свой вердикт Лихо и удручённо вздохнул.

— Зачем тебе понадобился паук? — спросил я, всё ещё не понимая первопричину проблемы одноглазого. Справедливости ради, она могла оказаться совершенно непредсказуемой. Но я всё же рискнул предположить. — Мух в пещере развёл?

— Причём тут мухи? — не понял Лихо.

— Паук ими питается. — Теперь пояснял уже я. — Ещё ими питается Дуся, но для неё это скорее десерт. А вот Ганя их просто так ловит, для веселья.

— Мне тоже надобно поймать паука для веселья! — быстро закивал Лихо, чем окончательно меня запутал. К счастью, он сам и расставил всё по своим местам. — Помнишь, ту необычную ветку? — спросил меня одноглазый.

— Такое забудешь…

— Положил я её на камень у себя дома, — продолжил Лихо, — а она и правда паука напоминает. Но ветка-то недвижима. И пусть необычная, но не всегда любо смотреть за ней. Тогда-то я и смекнул, что мне нужен паук!

— Такого большого, как та ветка, в наших краях не сыщешь, — стоило мне это произнести, как Лихо тут же помрачнел лицом. Но мне пришлось раскрыть ему всю горькую правду. — Большинство пауков зимой в спячку впадают. Не спят только те, что в домах живут. Заходи ко мне, как-нибудь, может, Кузьмич для тебя поймает парочку.

— А он сможет? — с замиранием сердца спросил Лихо.

— Конечно, — заверил его я.

— А тебе пауков не жалко отдавать? — продолжил допытываться одноглазый. — Хочешь, на ветку сменяю?

— Пусть лучше у тебя и ветка, и пауки будут, — вежливо отказался я. — А ещё ты не там ищёшь, вот, — у моих ног ползал паук-сенокосец. Поймать его было совершенно несложно. — Этот паутину не плетёт, зато чем-то на тебя похож. — Я передал сенокосца Лихо.

— А ведь и правда! — пришёл тот в почти детский восторг и аккуратно взял паука в ладони. — Пойдешь ко мне жить? — спросил одноглазый паука, будто тот мог ответить.

К моему удивлению, паук прекратил все попытки сбежать и спокойно уселся на руке древнего чудовища.

— Вот и славно, — самым кончиком когтя Лихо погладил сенокосца и посмотрел на меня. — Благодарствую, леший. — Не дожидаясь ответа, он пошёл своей дорогой, полностью сосредоточенный на новом знакомце.

— Вроде как и не за что, — пробормотал я вслед одноглазому. — До встречи.

— До встречи, — не оборачиваясь, попрощался Лихо и добавил. — Тебя как раз одна такая ждёт, — сказал и пропал среди деревьев, прежде чем я успел узнать подробности.

И впору было помянуть одноглазого дурным словом, но такова уж была его природа, а про неё я знал куда больше многих. А ещё у меня не имелось никаких сомнений, что в случае опасности, мой знакомец предупредил бы меня как следует. Ну, или хотя бы попытался…

Размышляя над услышанным, я вновь обратился соколом, но, только поднялся в небо и взял курс к дому, как приметил ещё одного любителя погулять по осеннему лесу. Он был седым и высоким, с длинными волосами и бородой. Носил незнакомый старик белоснежную шубу с меховой опушкой, а вот ноги в тепле держать, видимо, не любил, так как разгуливал босым. Но это его абсолютно не смущало.

Я спустился и обратился человеком как раз в тот момент, когда седовласый незнакомец рассматривал выглянувший из-под сухой листвы гриб. Шляпка у него был бледно-зеленой, а пластинки белыми. Кроме того, имелось утолщение на ножке ближе к низу, но этого старик видеть не мог из-за травы и листьев, а вот характерное белое кольцо на верхней части точно должен был приметить.

Или нет…

Старец склонился, сорвал гриб и поднёс к лицу.

— Этот гриб есть нельзя, — поспешно произнёс я.

— М? — старик повернул голову и обратил на меня тяжёлый взгляд. Его тёмные глаза сияли на бледном морщинистом лице чёрными жемчужинами. — Нельзя? — улыбаясь в густые обвисшие усы спросил он.

— Вообще, конечно, можно, — внешний вид незнакомца меня не смутил, и я подошёл поближе отметив, что стало ощутимо холоднее. — Но только один раз.

Рассмеявшись, старик подмигнул мне чёрным глазом:

— Живём тоже один раз, Белояр, — с этими словами он отправил гриб в рот и быстро прожевал. — Пусть долго, — куда задумчивее изрёк он, — но всё же один раз.

— Выходит, ты меня знаешь, — я внимательно поглядел на гостя своего леса, — а вот твоё имя мне неизвестно.

— Зови меня Крачун, — бросил старик и улыбнулся, демонстрируя белые ровные зубы, коими в этом мире мало кто мог похвастаться.

— Будем знакомы, — я учтиво кивнул, не сводя с собеседника внимательного взгляда. То, что он не человек, было понятно сразу. Но кто? И с какой целью явился в Белоярский лес? Второй вопрос я озвучил сразу же, не откладывая на потом. — Чем обязан?

— Мне — ничем, — снова улыбнулся Крачун. — Это я тебе обязан, Белояр.

Это меня удивило.

— И чем же?

— Тем, что навёл порядок в Подземном мире, — будничным тоном произнёс старик. — У меня, знаешь ли, всё руки не доходили, — словно в доказательство своих слов, он поднял руки, пальцы на которых почернели от середины до кончиков.

— Кто ты таков? — я напрягся, пусть ничем и не демонстрировал агрессии.

— Просто старик, который не всегда везде поспевает. Годы, знаешь ли, — добродушная улыбка разом пропала с морщинистого лица. Взгляд тёмных глаз стал ещё тяжелее. — Ты мне помог, но больше в Подземный мир не суйся. — Предупредил он и погрозил мне пальцем.

— Мне и в первый-то раз не больно хотелось, — честно признался я. — Да нужда привела.

— Нужда, — эхом повторил Крачун. — Нужда…

Старик немного помолчал, разглядывая меня без особого любопытства.

— У каждого нужда может случиться, — продолжил он, растягивая слова. — Твоя тебя под землю завела, а Коша, наоборот, сюда вытащила. И ведь какая нужда! — в этот раз ухмылка Крачуна стала хищной. — Черноглазая, черноволосая, статная… За такой можно и в огонь, и в лёд.

С каждым словом этот разговор нравился мне всё меньше и меньше.

— Если у тебя есть какие-то вопросы к Ягишне, можешь задать их мне.

— Зачем спрашивать, коли мне всё и так ведомо? — Карачун покачал седой головой. — Э нет, леший, спрашивать я не стану. А вот сказать, скажу, ведь ты мне добрую службу сослужил…

— Я тебе не служил, — огрызнулся я.

— Пусть так, — согласился гость, — уважь старца, не цепляйся к словам. Лучше послушай вот что: Подземный мир твой лес больше не потревожит. Даю слово. Но и взамен кое-что попрошу.

Я промолчал. Крачун понимающе улыбнулся и произнёс:

— Пригляди уж за моей дочкой, коли тут ей милее, чем под землёй.

Мои глаза подозрительно сузились.

— Ягишна твоя дочь?

— Яга была моей дочерью, — пояснил Крачун. — Часть её теперь мертва, а часть в Ягишне осталась. Только ей о том знать не надобно. Пусть живёт, как живёт. И ты живи. Один раз ведь, — старик хлопнул в ладоши, в которых тут же появился ледяной посох. Опираясь на него, Крачун и побрел прочь.

— Подожди! — я догнал его и положил руку на плечо, чтобы развернуть. Пальцы тут же сковал лютый мороз. Замешкайся я — точно лишился бы их. Пришлось отдёрнуть руку и отступить на шаг назад. — Откуда у Ягишны память из другого мира?

— А у тебя откуда? — старик бросил на меня хитрый взгляд через плечо.

— Ты знаешь?..

— Мне многое ведомо, — кивнул Крачун и всё же повернулся. — Когда Ягу сразил змей, её дух попал в Подземный мир. И так полюбилась она Кошу, что он слово дал никогда её не терять. Даровать ей бессмертие он не мог, а любой дух в его царстве чах и угасал. Так заведено. Вот тогда-то он и стал создавать свою любимую из чужих душ, сливая их осколки воедино. В душах возникла большая нужда, посему брал Кош их отовсюду. Да только одна уж больно свободу любила и смогла покинуть Подземный мир.

— Ягишна, — прошептал я.

— Она самая. Память её создана из осколков. Есть среди них и моя дочка. Последняя осталась. Береги её. — С этими словами Крачун ударил посохом оземь и исчез во взявшейся невесть откуда вьюге.

Стоило мельтешащему кругом снегу пропасть без следа, как выяснилось, что солнце уже село. Я стоял посреди леса и пытался осознать всё, что услышал. Больше всего меня интересовало кто такой Крачун, но, одновременно с этим встречаться с ним ещё раз абсолютно не хотелось. Что же до Ягишны, то, что я о ней узнал, нисколько не меняло сложившиеся между нами отношения. Колдунья стала частью Белоярского леса, как и все, кто искал здесь приюта и желал жить в ладу с соседями. Некоторые из них, кстати, меня уже заждались…

В этот раз летать над своими владениями я не стал, а шагнул сквозь лес, чтобы как можно быстрее оказаться дома. Внутри гигантского дерева уже собрались гости. Они сидели за широким столом, который Кузьмич накрыл, не жалея припасов.

Сегодня в гости ко мне пришли и Олеся, и Богуш с двумя дочками, и Варвара с братцем, и даже Седогривый пожаловал. Впервые за долгое время я увидел его лицо без откровенно враждебного выражения. Вожак волколаков уже налегал на хреновуху вместе с водяным. Забава сидела рядом с Ягишной, и они о чём-то тихо беседовали. Разместившаяся на коленях у колдуньи Дуся важно кивала, явно принимая участие в разговоре.

Но вот дверь, закрываясь, скрипнула, и все повернулись ко мне.

— Чего так долго? — спросил домовой.

— Сам-то как думаешь? — вопросом на вопрос ответил я, проходя в дом и занимая место во главе стола, где меня уже дожидались еда, выпивка и хорошая компания — Делами я занимался. Их же у лешего невпроворот!

Все собравшиеся улыбнулись, а за окнами пошёл первый снег…