Седогривый прыгнул в мою сторону, но я остался недвижим и поглядел на него, как на мелкую собачку, решившую подать голос. Волколак — не Лихо, мне не составит труда разобраться и с десятком клыкастых чудовищ. И вожак стаи это понимал. Он знал, что я его не боюсь, и это жутко злило Седогривого. Изменить он ничего не мог. С положением дел мириться тоже не желал. Вот и вел себя периодически весьма вызывающе и раздражающе. Мне же оставалось лишь гадать: то ли он непроходимо туп, то ли до безобразия упрям. Впрочем, имели место и оба варианта.

— Только не говори мне, что позвал для того, чтобы силой помериться, — устало сказал я волколаку, глядя в его свирепые глаза. — Сейчас совсем не до этого.

Остановившись буквально в шаге от меня, Седогривый приблизил морду к моему лицу и прорычал:

— Ты мне не нравишься, леший. Я тебе тоже. Но не думай, что я дурак, который ищет бесславной смерти.

— Вот как, — я изобразил удивление. — Тогда чего постоянно задираешься?

— Потому что я вожак, — Седогривый ударил себя кулаком в мохнатую грудь. Звук вышел довольно гулким. — И веду себя так, как должно. Коли стану хвост поджимать, что молодняк подумает? Мне надобно всем показывать, что нет во мне ни страха, ни сомнений.

Ответ волколака меня нисколько не удивил. Его слова об отсутствии страха подтверждало и ровное сердцебиение. Я кивнул, принимая его позицию, но всё же уточнил:

— А сейчас-то перед кем выделываешься? Мы тут одни.

— И что? — волколак дёрнул головой и глухо рыкнул. — Или ты ждал, что коли не видит никто, так я перед тобой на задних лапках скакать буду?

— Вообще-то так и есть, — я взглядом указал на задние лапы Седогривого, на которых он передо мною и стоял.

Огромный волколак угрожающе засопел.

— Ладно-ладно, — мой голос звучал мягко и спокойно. — Я не за дракой сюда пришёл. Твои жизненные устои мне понятны, так что продолжим говорить друг с другом в прежней манере. Ты будешь рычать и угрожать, а я отвечать тебе тем же. Идёт?

Седогривый отрывисто кивнул и стиснул мою руку своей когтистой лапой. Но когда он разжал пальцы, я продолжил удерживать его запястье.

— Однако, ежели что серьёзное приключится, то давай условимся встретиться где-то вдвоём без лишних ушей и спокойно обо всём поговорить. Если что — ты знаешь, где меня искать.

Лапа волколака снова обхватила моё запястье и как следует его тряхнула.

— Уговор-р-р-р, — прорычал Седогривый.

— Уговор, — эхом повторил я, правда без рыка и излишнего драматизма.

Поставив, наконец, жирную точку в наших взаимоотношениях, мы с волколаком пустились в путь. Чтобы угнаться за выносливым и быстрым существом, мне пришлось принять форму волка. Так я мог долго держать заданный спутником темп и не терять его из виду. Вот только говорить в таком облике я не умел и теперь жалел, что раньше не спросил, куда именно мы бежим.

А бежали мы, судя по всему, далеко: Белоярский лес давно остался за нашими спинами, и впереди маячили высокие снежные шпили горной гряды, за которой я никогда не был. Расстояние до них было более чем приличным. Но, судя по тому, что Седогривый стал забирать левее, наша цель находилась не за горами. Я же искренне надеялся, что оно так и окажется, причём и в прямом, и в переносном смыслах.

Когда мы были почти у подножья одной из гор, Седогривый остановился и принюхался, выискивая одному ему ведомый запах. Я инстинктивно поступил также, но не смог разобрать ничего, кроме аромата сухой травы, влажной земли и спускавшейся сверху свежести. Да, было кое-что ещё, вроде смолы, влажной шерсти моего спутника и прочего, но ничего из этого не представляло интереса.

Вскинув голову, Седогривый осмотрелся, скорректировал курс и продолжил свой стремительный бег. Он останавливался ещё трижды, каждый раз немного изменяя направление движения, пока, наконец, не привёл меня к самому подножью. Здесь нам предстояло карабкаться по камням, благо, склон оказался пологим.

— Здесь, — волколак указал на каменную толщу перед собой.

Я обратился человеком и с сомнением поглядел на спутника.

— Что именно «здесь»? — не успел ночной ветер подхватить мои слова и унести прочь, как я заметил крошечные пылинки, пролетевшие сквозь преграду в виде неприступной каменно толщи. Или мне это показалось в неясном свете луны?

— Проход, — подтвердил мои наблюдения Седогривый и беспрепятственно погрузил лапу прямо в основание горы.

— Любопытно, — мне на ум сразу же пришла похожая иллюзорная стена, за которой скрывалась пещера змея внутри Белой горы. — Что за чары?

Седогривый не ответил и прошёл внутрь горы. Я последовал за ним и, стоило ненастоящей стене остаться позади, учуял запах смерти, а потом наткнулся на лапу преградившего путь волколака.

— Не тебе одному любопытно, — оскалился он, указывая взглядом на двух мертвецов, и добавил. — Было.

Один человек истлел до самых костей. Его скелет держался лишь за счёт острых ржавых копий, пробивших тело насквозь. Второму искателю приключений повезло больше. Хотя нет. Ему тоже не повезло, ведь столь красноречивое предостережение на глупца не подействовало. Он прошел дальше скелета шагов на пять, а потом нашёл свою собственную смерть под огромным валуном, раздробившим череп, словно ракушку.

— Как их сюда занесло? — я пригляделся к телу с раздавленной головой: вроде молодой парень. От его начавшей тлеть одежды едва уловимо пахло молоком и сеном. — Пастух что ли?

— Он самый, — в обыденной ворчливой манере согласился Седогривый, чем напомнил мне Кузьмича. — За овцой шёл. Она там, дальше сдохла. Слишком мелкая, чтобы попасть в ловушки… В эти.

— А есть ещё? — я осмотрел пещерный тоннель, который, скорее всего, был естественного происхождения.

Седогривый кивнул, глядя прямо перед собой. Поняв, что придётся тянуть из спутника по слову, я вздохнул.

— И зачем они?

— Чтобы не шастали те, кому не надо, — отозвался волколак и первым зашагал по тоннелю. — След в след, — не оборачиваясь, велел он.

Но, глядя на то, как Седогривый тщательно выбирает места, куда наступить, я уже всё понял и без его предупреждений. Неизвестно, что именно могло привести к срабатыванию ловушек: случайно задетый камень, тонкая нить или какой-то иной механизм, так что стоило быть предельно осторожным. Риск, конечно, дело благородное, но слишком многое стояло на кону, поэтому я обратился белкой и бесцеремонно запрыгнул спутнику на плечо.

Седогривый недовольно покосился на меня, но всё же признал:

— Хитро. — Он клацнул зубами рядом с моей головой. — А не боишься, что проглочу?

Я стал крохотным человеком и, держась за клок шерсти волколака, сообщил ему:

— Обращаюсь я быстро, так что не успеешь меня проглотить, как у тебя в пасти окажется, скажем, медведь. Как думаешь, харя твоя от такого не треснет?

Мой спутник фыркнул и отвернулся, продолжив путь, огибая опалённую тушку овцы.

За длинным, извилистым и наверняка полным ловушек тоннелем нас поджидал полностью перекрывающий проход валун. Его холодную поверхность испещряли неизвестные мне символы, чем-то напоминающие руны. В середине же имелась выемка, в точности повторяющая человеческую ладонь с растопыренными пальцами. По её краям виднелись следы давным-давно запёкшейся крови.

Волколак остановился и провёл когтем на левой руке по своей правой ладони.

— Только кровь вожака стаи откроет путь, — хрипло произнёс он, глядя на рану. Та затягивалась довольно быстро благодаря чудовищной регенерации его вида. Прежде чем края успели сомкнуться, Седогривый с силой вогнал руку в отверстие.

С обратной стороны что-то щёлкнуло, затем раздался громкий скрежет, от которого с потолка посыпалась каменная крошка. Валун вздрогнул и начал медленно откатываться в сторону, уходя в специальный паз. Стоило внушительной преграде убраться с пути, как я увидел просторный круглый зал, залитый неизвестно откуда берущимся лунным светом: под глухим потолком не было ни звёзд, ни жаровен.

В центре помещения возвышался небольшой пьедестал в виде обновлённого полумесяца. Он явно символизировал смену чего-то… или кого-то. Я оглядел десятки расположенных в нишах на стенах черепов. Они представляли собой нечто среднее между волчьими и человеческими и имели ярко выраженные клыки. Черепа располагались так, чтобы пустые глазницы каждого устремляли мрачный невидящий взор точно в центр зала, туда, где прямо на полумесяце сейчас стоял Седогривый.

— Слезь, — отрывисто произнёс он, глядя куда-то вверх.

Соскочив с плеча спутника ловкой белкой, я на лету обратился человеком и отошёл к выходу. Всё моё животное существо предупреждало о смертельной опасности, хотя вокруг не происходило ровным счётом ничего. Разве что от моего дыхания начал подниматься белый пар. Бросив беглый взгляд на Седогривого, я увидел, что тот поочерёдно заглядывает в глаза каждому из черепов, чуть склоняя косматую голову.

— Это те, кто возглавлял стаю до тебя? — тихо спросил я, словно не желая нарушать вечный покой тех, чьи кости навсегда стали частью этой древней усыпальницы.

— Стаи, — поправил Седогривый. — Это священное место для всего нашего рода. Здесь я отказался от своего старого имени и принял новое, когда прошлый Седогривый ушёл в леса вечной охоты. Быть здесь — великая честь.

— Даже для такого, как я? — в моём голосе звучало сомнение. Всё вокруг буквально кричало мне о том, что я здесь чужой.

— Такого как ты здесь быть не должно, — тихо произнёс Седогривый.

— Но я здесь.

— И тебе лучше молчать, — отрешенно бросил волколак и, запрокинув голову, издал оглушительный волчий вой, который многократной отразился от стен и тут же был подхвачен десятками других голосов.

Нестройный поначалу хор сливался воедино, и скоро всё вокруг гудело, а стены, кажется, пропитывалась древней энергией. Заливающий всё вокруг свет луны стал ярче. В нём начали проступать мечущиеся тени. Они напоминали стаю охотящихся волков и вначале рыскали у самых стен, но постепенно приближались к центру пещеры. Вскоре тени охватили могучую фигуру Седогривого и завертелись вокруг него настоящим вихрем. Свет луны пропал. Всё погрузилось в противоестественную и непроглядную даже для меня тьму. Оглушительный вой перешёл в свист, а потом вдруг разом стих.

Во мраке один за другим стали зажигаться яркие зелёные глаза. Вокруг каждой их пары формировался призрачный волчий силуэт, охваченный светящейся дымкой, что постепенно пропадала, по мере возвращения в пещеру лунного света. Спустя какое-то время стоявший без движения Седогривый оказался перед выстроившимися полукругом волчьими фигурами. Все они внимательно глядели на него, не удостаивая меня даже мимолётного взгляда.

Повисла гнетущая тишина.

— Кто прервал нашу охоту? — прозвучал единый голос, сотканный из множества других.

— Древние, — хрипло произнёс Седогривый. — Взываю к вашей мудрости.

— Только ты? — все волки, как один, повернули морды ко мне.

Я чуть склонил голову в приветствии.

— Леший, — утвердительно произнёс голос.

Я хотел было ответить, но вспомнил слова Седогривого и благоразумно промолчал.

— Он пришёл со мной, — гордо вскинув голову, заявил мой спутник, — и не нарушает наших традиций. В его голубой крови есть и человеческая, и волчья.

Волки переглянулись, после чего вновь уставились на Седогривого, явно ожидая более веского довода. И у волколака он имелся.

— Этот леший остановил Чёрный лес. — Произнёс он.

Но древним духам оказалось мало и этого. Тогда Седогривый выложил последний козырь:

— Дело, по которому он пришёл, важно для моей стаи.

— Чем? — коротко поинтересовался голос, и всё волки вновь уставились на меня своими яркими немигающими глазами.

Я всё ещё молчал.

— В наш лес идёт новая беда, — ответил за меня Седогривый.

— Так найдите себе новый, — посоветовал голос.

Едва услышав это, мой спутник оскалил клыки.

— Моя стая останется там, где жили наши пр-р-р-редки. — Прорычал он.

Несколько волков одобрительно кивнули.

— Ответ достойный вожака, — произнёс голос после недолгой паузы. — Ты ручаешься за лешего?

Седогривый поглядел на меня, словно сомневаясь в своём решении, но оскалился и произнёс:

— Ручаюсь. Пусть он та ещё заноза, но дело своё знает.

— Хорошо, — волки снова повернули ко мне свои полупрозрачные морды. — Говори.

Краем глаза заметив, как мой спутник кивнул, я сделал небольшой шаг вперёд.

— Рад приветствовать вас, духи. Меня зовут Белояр из Белоярского леса.

— Мы знаем, кто ты, — ответил голос. — Чего тебе надобно? Говори быстро. Нас ждёт охота.

— Я хочу знать о Подземном мире.

— Долго-о-о-о! — голос перешёл в вой.

Такого ответа я не ожидал. Седогривому стоило рассказать мне о том, как общаться с его нетерпеливыми предками. Разговор у нас едва ли заладится и продлится длительное время, так что мне следовало формулировать мысли как можно короче. Вспомнив разговор с Лихо, я спросил:

— Как убить того, кто уже мертв?

— Никак, — ответил голос. — Тот, кто мёртв — тот мёртв.

Это можно было оспорить на примере упырей, но я понимал, что едва ли духи волколаков оценят нечто подобное. Я решил зайти с другой стороны.

— Как остановить Коша?

— Убить! — грянул голос.

— Но он мёртв. — Парировал я. — И умереть не может…

Мои слова вновь прервал оглушительный вой.

— Если не знаешь как, то дай ему то, что он хочет, — рявкнул голос. Судя по интонации, обитатели пещеры стремительно теряли терпение.

— Он этого не получит, — твердо заявил я.

— Тогда спроси его сам! — все без исключения волки ринулись на меня.

Я и глазом моргнуть не успел, как призрачная стая подхватила меня и утащила во тьму. Дыхание на миг перехватило, вой оглушил, а потом исчез без следа. В ноздри мне ударил знакомый запах тлена и смерти. Спустя миг пузырь мрака и тишины разом лопнул во вспышке зелёных огней и безумных воплей беснующихся в ржавых клетках душ. Они кривили измождённые лица и пытались схватить меня тонкими руками. Узники Подземного мира голосили безостановочно, то проклиная всех и вся, то умоляя вызволить их.

Но тут я не мог помочь узникам. Тот, кто сидел на троне из костей и смотрел на меня сквозь опущенное, похожее на переплетение ветвей терновника забрало, тоже. Точнее мог, но не желал. Баюкая на коленях волнистый меч, Кош не двигался и не дышал. Сердце под его испещрённым отметинами нагрудником не билось. И лишь тени, льнущие к его ногам, непрерывно извивались в похожем на агонию танце.

— Молчать! — в знакомом мне голосе проскрежетало железо.

Словно убоявшись гнева Коша, все звуки разом пропали из его царства боли и тьмы. Тени замерли. Фигура в чёрных вороненых доспехах резко встала с трона из костей и указала на меня кончиком клинка.

— Пади ниц и трепещи! — потребовал Кош. Его холодный голос завибрировал, отражаясь от стен Подземного мира.

— Как-нибудь в другой раз, — ответил я и выпрямился, скрестив руки на груди и глядя точно в забрало, под которым не было ничего, кроме скрывавшей лицо тьмы.

Где-то под шлемом злобно заскрипели зубы.

— Как ты сюда попал? — Кош спустился на одну ступень, продолжая указывать на меня мечом.

— Это не имеет значения, — я двинулся ему на встречу.

— А что имеет? — меч Коша с шипением распорол тяжёлый и влажный воздух. Владыка Подземного мира спустился ещё на одну ступень. Тень, обратившись вязкой жижей поструились за ним.

— Оставь Ягишну в покое. — Поставив ногу на первую из ведущих к костяному трону ступеней, я замер.

— Нет! — голос Коша больше напоминал удар меча о меч. — Она моя.

Тени приняли женские силуэты и вновь прильнули к своему повелителю. Каждая из них статью напоминала Ягишну, но выглядела скорее жуткой копией, нежели ей самой. Чёрные руки ласкали и гладили доспехи, оставляя на них кровавые подтёки. Но Кош не обращал на это внимания. Он спустился ещё на одну ступень.

Я не сдвинулся с места и продолжил смотреть на него.

— Мы ещё можем решить всё миром.

— Нет. — Холодно бросил владыка Подземного мира и прыгнул на меня, вздымая над головой свой жуткий меч. Двигался Кош с нечеловеческой скоростью. Едва оттолкнувшись, он растаял в клубах чёрного дыма, чтобы появиться прямо надо мной. Волнистый клинок описал дугу и…

…по ушам ударил волчий вой. Налетевшая стая подхватила меня и унесла прочь за миг до удара. Ступень, на которой я стоял, с сухим треском разлетелась на обломки. Меч со скрежетом вошёл в камень.

— Я приду и за Ягой, и за твоей головой! — Раздался мне вслед голос Коша. — Уже скоро!