Условия Седогривого, к моему удивлению, оказались вполне адекватными. Только вот это была не услуга, а услуги. Вожак волколаков просил землю, чтобы перенести поселение на холм, дабы избежать подтопления, но при этом недалече требовалась ещё и река, и чтобы почва была плодородной. Помимо территории, стая также нуждалась в дереве, из которого они собирались сладить новые избы. Ну и ещё помощь с колодцем для доступа к пресной воде.

Да, просил Седогривый немало за простой-то рассказ, но и не шибко много. Места в моём лесу было предостаточно, а стае действительно лучше перебраться из бора на холмы. Да и от людей подальше обоснуются, а ко мне поближе. Опять же, будут под присмотром. Что же до брёвен для изб — лесу необходимо обновляться. Старые деревья волколаки порубят, а новые я выращу — это не проблема.

На том и порешили. Однако переезд запланировали на весну, а то если не успеть до первых снегов, то даже хладостойкие волколаки могут отморозить хвосты. По словам лесных обитателей, зимы в этих краях могут быть лютыми, так что лучше перестраховаться. Седогрив не возражал, так что мы ударили по рукам и разошлись, условившись вновь встретиться на северо-восточной границе леса ближе к закату.

Времени у меня оставалось с запасом, так что я решил проверить свои владения. После страшного ливня жизнь в лесу возвращалась в привычное русло. Всё шло своим чередом, деревья и звери готовились к зиме. Помощь никому не требовалось, разве что знакомый мне молодой медведь оказался в сложном положении, так как облюбованную им берлогу затопило. Но новое место он отыскал без моей помощи и теперь обустраивался чуть западнее.

Наблюдавшая за медведем с высокой ветки ясеня сорока обмолвилась, что недавно тут проходил Лихо и напугал её товарку. Обратившись волком, я быстро напал на след чудаковатого соседа и потрусил за ним вглубь леса.

Лихо обнаружился на уединённой полянке. Напевая себе под нос какую-то незатейливую песенку, он занимался тем, что подбирал с земли ветки, тщательно осматривал, качал косматой головой и клал обратно ровно на тоже место, откуда брал. Понаблюдав за соседом издалека, я не увидел в его действиях никакой логики, поэтому обернулся человеком и спросил:

— Совсем заскучал перед зимой?

— М? — Лихо оборвал свою песню и глянул на меня через плечо. — А, это ты, леший, — отвернувшись, одноглазый при помощи своих длиннющих рук не нагибаясь, поднял очередную ветку, осмотрел и вздохнул. — Не то, — после чего положил находку обратно, весьма тщательно расположив её в точно том же месте и положении. — Снова не то.

— Помочь чем? — я подошёл ближе и вновь попытался понять, что же ищет это странное существо.

— Помоги, — кивнул Лихо и замолчал, разглядывая новую ветку.

Над полянкой повисла тишина, нарушаемая лишь подвываниями студёного ветра. Я смотрел на Лихо, а тот на ветку. Это длилось где-то минуту, после чего одноглазый вновь покачал головой, вздохнул и вернул ветку на землю, чуть прикрыв пожухлой травой, почти как было до его вмешательства.

— Чем помочь-то? — осторожно уточнил я, уже подозревая, что сосед вновь взялся чудить.

Единственный глаз собеседника уставился на меня.

— А ты не видишь? — чуть раздражённо спросил Лихо.

Я покачал головой.

— Ну, вот, смотри. — Одноглазый поднял новую ветку, поглядел на неё, фыркнул и сунул мне под нос. — Видишь?

— Это ветка, — озвучил я очевидный факт. — Вполне обычная.

— Вот! — торжественно изрёк Лихо и вернул ветку на место. — А мне нужна необычная.

Я скептически осмотрел поляну, на которой после ливня и ураганного ветра веток валялось чуть только поменьше, чем травинок в стоге сена и предложил собеседнику:

— Может, как-то сузить круг поиска? Что по-твоему значит «необычная»?

— Не такая, как другие, — в этот раз Лихо раздражения не скрывал. — Ты всегда такой непонятливый?

— Только когда речь идёт о необычных ветках, — со всей возможной серьёзностью ответил я. — Допустим, ты ищешь не такую, как другие. Но зачем остальные кладёшь туда, откуда взял?

Ответ Лихо поразил меня своей простотой:

— Потому что всё должно быть на своих местах, — сообщил он, изучая новый экземпляр.

Собственно говоря, такой довод крыть мне было не чем, да и незачем. Приняв чудное поведение одноглазого, как данность, я лишь уточнил:

— Ты сегодня никуда не спешишь?

— А куда мне спешить? — вопросом на вопрос ответил Лихо, склонившись над возвращенной на землю веткой и педантично укладывая на неё свалившиеся листочки один за другим.

Стоило ветру украсть последний листок, как одноглазый коротко рыкнул, с молниеносной скоростью сместился вперёд, выбросил долговязую руку и с ювелирной точностью ухватил беглеца двумя длинными когтями за самый краешек. Вновь опустившись на корточки, Лихо положил листик на ветку и лишь тогда выпрямился.

— Знаешь, что, — вынужденно признал я. — Кажется, у меня не получится тебе помочь.

— Я тоже так думаю, — согласился одноглазый, смещаясь на шаг вперёд и повторяя всё то же, что делал неизвестно сколько раз до этого.

Моё любопытство взяло-таки верх:

— Позволь узнать, зачем тебе ветки?

Лихо пожал острыми плечами.

— Я их собираю. Но не все, а только необычные.

— Интересная коллекция.

Беззвучно повторив новое для себя слово, Лихо снова пожал плечами и продолжил отбирать новый экспонат.

— И как давно ты их собираешь? — спросил я, следуя за ним по пятам.

— Недавно, — неопределённо отозвался Лихо, чей голос сейчас напомнил мне уханье старого филина. — Раньше кости собирал и зубы.

— Звериные?

— Всякие.

Мы немного помолчали, после чего я прочистил горло и нарушил ненадолго воцарившуюся тишину.

— Кости ты тоже необычные собирал?

— Поначалу да, — Одноглазый заметно оживился, видно, тема пришлась ему по душе. — Но потом я понял, что кости-то одинаковые. В каждом человеке одни и те же, только по размеру разные, ну и мужские от женских едва-едва отличаются. У зверей также. Ну и зачем мне одинаковые кости?

— Действительно, — я понимающе кивнул. — Незачем.

— То-то и оно, — Лихо, видимо, проникся моим участием и показал новую находку. — Гляди, эта на паука похожа!

— Скорее на палочника, — подсказал я и, покосившись на собеседника, добавил. — Или на тебя.

— А ведь и правда! — неестественно большой рот Лихо растянулся в счастливой улыбке. — Эту возьму. — Взяв ветку за краешек, словно цветочек, он выпрямился и потопал через поляну в лес.

Мне пришлось его догонять.

— Ты только одну возьмёшь?

— Одну, — кивнул Лихо, любуясь находкой. Он продолжал блаженно улыбаться и разве что не приплясывал.

— А вдруг там ещё необычные есть? — предположил я, оглядываясь через плечо на полянку.

Лихо остановился и серьёзно поглядел на меня.

— Белояр, — он строго поджал и без того тонкие губы, — мне, по-твоему, заняться больше нечем, кроме как ветки разглядывать?

И тут я познал одну крайне банальную, но прежде упорно скрывающуюся от меня истину — любые, даже самые железобетонные доводы, попросту разобьются о непостижимую логику этой древней нечисти. И даже если ответы Лихо будут нелогичными по мнению окружающих, его самого подобное нисколько не заботит. А если его что-то не заботит, то этого никто и ничто не изменит.

Даже примени я силу, всё бы осталось, как и прежде. Разве что на одного обитателя леса вышло бы меньше, но лучше бы никому не было. Факт. Вот и остаётся либо играть по правилам Лихо, либо не играть с ним вовсе. Я решил рискнуть и ступил на чужую безумную территорию и беззаботно поинтересовался:

— А чем тебе ветки не угодили, друже? Они все разные. Вон, — я кивком головы указал на ту, что Лихо держал в лапе, — и необычные встречаются.

— Да-а-а-а, — одноглазый довольно зажмурился, вновь залюбовавшись находкой. — Но хорошего помаленьку, леший, — со знанием дела добавил он. — Иначе, какой толк от радости, коли её много? Тогда и радость не радость, а всё равно, что ничего. Как только эта ветка достаточно мой взор усладит, тогда и новую сыскать нужда возникнет. А покамест мне и так хорошо.

— Так завернул, и не поспоришь, — оценил я нестандартное мышление собеседника. — Никогда бы не подумал, что ты такой мыслитель.

— Ты поживи с моё, молодой Белояр, может, и понимать друг друга лучше станем. Только… — он проникновенно посмотрел на меня единственным глазом. — Ты уж постарайся, не помри раньше срока.

— Приложу все усилия, — пообещал я, нисколько не покривив душой. Однако услышанное меня насторожило. Лихо точно добавил про смерть не для красного словца. — А что мне угрожает?

— В этот раз? — одноглазый хихикнул. — Кроме твоего усердия в благих делах, разве что тот, кому ты дорогу перешёл.

— Он, случаем, не высокий тип в чёрных доспехах и с волнистым мечом? — рукой я изобразил нечто похожее на подобный огненному языку клинок. В прошлой жизни я видел такой в музее, но не помнил, как точно он назывался. Кажется, что-то связанное с пламенем. Впрочем, сейчас это не имело никакого значения.

— Он самый, — кивнул Лихо, сворачивая к журчащему неподалёку ручью. — Встречались уже?

— Было дело. В Подземном мире пересеклись.

— Гиблое место, — повторил одноглазый слова Богуша. — Больше туда не ходи.

— Да я и в первый-то раз не то, чтобы горел желанием. — Я вспомнил наши с Ягишной приключения. — Нужда завела.

— Пусть твоя нужда тебя лучше в другие места водит, — ровно произнёс Лихо.

— Хорошо бы, — полностью поддержал я собеседника. — Но пока придётся потерпеть.

Лихо дернул плечами.

— Тогда терпи, — хихикнул он. — Но знай, что Кош своего не упустит. Никогда не упускает.

— Этот тот воин в чёрных латах? — догадался я.

— И владыка Подземного мира. Как ты лесом своим правишь, он внизу властвует.

— Я не правлю лесом, а приглядываю за ним.

Лихо снова внимательно поглядел на меня.

— Тогда вы совсем разные. Впрочем, это и так было понятно.

— Ты говорил, что Кош своего не упускает. Что ему нужно?

— Это ты его спроси, — одноглазый задумался и тряхнул головой. — Хотя лучше не спрашивай.

Воспользовавшись тем, что собеседник разговорился, я продолжил расспросы:

— Чёрный лес из-за Коша появился?

— Не ведаю.

— А Пучай-река?

— До него была, — Лихо потряс веточкой перед лицом так, словно та была живой. — Правда, красивая? — спросил он.

— Очень. — Торопливо бросил я и вновь вернулся к насущной теме. — Ты сказал, что Кош не упустит своего. Что ему от меня надо?

— Не от тебя, а от колдуньи. Кошу нужна её душа, потому как она ему принадлежит.

— Душа Ягишны принадлежит ей. — Мой голос невольно перешёл в рык. — Как и душа любого живого существа.

Лихо поднял вверх тонкий и длинный указательный палец, больше похожий на лапу гигантского паука.

— То-то и оно, Белояр! Живого. А душа Ягишны давно мертва.

— Не понимаю.

— Такое мало кто понимает, — развел руками одноглазый. — Я в этом не силён. Одно скажу: Ягишна — жена Коша. Посему её место подле него. Он так решил. И лучше бы тебе отпустить её.

Услышанное меня не обрадовало, а лишь добавило новых вопросов. Но я понимал, что чем больше их задаю, тем меньше Лихо желает продолжать разговор. Его взгляд вновь становился блуждающим и рассеянным. Скоро он или что-то вытворит, или просто уйдёт.

И неизвестно что лучше.

— Я Ягишну не держу. Она сама в Подземный мир не хочет. Или… — я осёкся.

— … или какая-то её часть, — закончил за меня Лихо. — Здесь она не вся. Знаешь, как говорят, одна нога здесь, а другая там, — Лихо вдруг захихикал. — Как-то один витязь меня сразить вздумал, так с ним вышло ровно то же: одна нога тут, — одноглазый потряс правой рукой, — а другая там, — он помахал левой. — Стоило потянуть, он и порвался, аки тряпочка. Лишь косточки хрустнули.

— Очень интересная история, — без всякого энтузиазма произнёс я, совершенно не желая слышать новые подробности той незабываемой встречи, что стала для незадачливого воителя последней. — Но что делать с Ягишной?

— Она должна решить, чего хочет, а не рваться на части, а то получится, как с богатырём, — в этот раз Лихо расхохотался так, что перепугал сидевших на окрестных деревьях птиц, и те с тревожным криком взметнулись в небо. Но одноглазого это не смущало, и он продолжал смеяться. Вот только теперь его смех больше напоминал хриплое карканье воронья.

Я решил задать вопрос, который вертелся на языке, пусть ответ на него и казался очевидным. Но мне нужно было знать наверняка.

— С Кошем можно поладить?

Лихо перестал смеяться и уставился в пустоту перед собой.

— А огонь можно убедить не гореть? Или, может, если попросить, то снег растает?

И пусть чёткого ответа не прозвучало, мне всё стало ясно. Пришла пора двух последних вопросов.

— Как его найти?

— Он сам тебя найдет, — протяжно зевнув, Лихо ускорил шаг.

— Тогда как его убить?

Лихо двумя скачками отдалился от меня метров на двадцать. Напоследок обернувшись, он оскалился и негромко произнёс:

— Никак, леший. То, что уже мертво, умереть не может. — Он указал на меня увенчанным длинным когтём пальцем. — Подумай над этим, Белояр, авось и ты мыслитель? — хохотнув напоследок, Лихо без следа растаял среди чащи.

Пожалуй, я мог бы нагнать его, да только толку от этого не прибавится. Одноглазый уже сказал всё, что хотел, и большего от него не допросишься, как не бейся. Теперь вся надежда на Седогривого.

Солнце уже начало садиться, но перед тем, как отправиться на место встречи с волколаком, я решил проведать упырей и расспросить их о Подземном мире. К моему прибытию, кровососы едва начали просыпаться и покидать свои курганы. Отыскав среди них хмурую спросонья Олесю, я помахал ей рукой.

— Как спалось, красавица?

— Красавица, — одними бескровными губами повторила девица и растянула их в жутковатой улыбке. — Никак тебе от меня чего-то понадобилось, Белояр.

Я кивнул.

— Есть такое. Перво-наперво хотел тебе сказать, что Забава вернулась.

— Правда, что ли⁈ — на бледном лице Олеси отразилось некое подобие радости. — Вот ведь добрая весть. Где она?

— Сейчас навещает отца и братьев, но скоро должна вернуться. Может, этой ночью. Хочешь — заходи в гости.

Олеся кивнула, но тут же насторожилась.

— Даже представить не могу, чего тебе такого от меня надобно, что аж в гости зазываешь.

— Мне нужно узнать о Подземном мире и неком Коше. — По своему обыкновению я не стал ходить вокруг да около и теперь внимательно глядел на собеседницу, на лице которой не дрогнул ни один мускул.

— Про Подземный мир я не больше твоего знаю, — сообщила она. — А про Коша этого и вовсе в первый раз слышу. Он статный, красивый?

Пропустив вопросы упыря мимо ушей, я с сомнением поглядел на неё.

— Как это ты не знаешь про Подземный мир. Ты разве там не бывала?

— В том-то и беда, что нет, — разведя костлявые руки в стороны, Олеся крутанулась, будто в танце. — Мы, упыри, пусть человеческую жизнь и закончили, но всё ещё этому миру принадлежим. Даже не знаю, куда такие, как я, отправляются, коли нас совсем убить, да и знать не хочу. Тебе тоже не советую.

— Может, вашего старика спросите? Авось какие сказания вспомнит.

— Не сегодня. Он у нас вчера голову потерял, сейчас искать будем.

— Как это потерял? — не понял я. — В прямом смысле что ли?

— Агась, — с улыбкой кивнула девица. — И не только. Ещё ногу и руку. Хотя голову не всю, только нижнюю часть. — Упырь пошевелила челюстью. — Надоело, сказал, ему на погосте спать. Решил у медведя в берлоге обосноваться, а тот такому соседству не рад был, вот и, — удлинив когти, Олеся сделала резкий жест вдоль своей тонкой шеи. — Так что в ближайшие пару ночей старый Могута не только тебе, а никому ничего не скажет.

— Ясно, — я ещё раз оглядел погост, но не приметил тут никого старше Могуты или хотя бы близкого к нему по возрасту. Да и если бы такой упырь здесь был, Олеся бы на него указала. Но нет, так нет.

Пожелав девушке доброй ночи, я шагнул сквозь лес и оказался на опушке, где меня уже дожидался Седогривый. Он коротал время разглядывая разгоравшиеся на небосводе звёзды и сияющую среди них Луну. Стоило мне выйти из вороха жёлтых листьев, волколак оскалился и прорычал:

— Долго бр-р-р-родишь, Белояр-р-р, — с этими словами он сбросил человеческое обличие и обратился огромным белым волком.