Мы сидели у землянки под раскидистым дубом. Бывшее жилище лешего Валдая теперь напоминало дом лишь отдалённо, представляя собой бесконечное переплетение ветвей, корней и цветов, на которые распался кокон Забавы. Всё это питало лес, совсем недавно расширивший свои границы в обе стороны, и только благодаря этому нам с Ягишной удалось выбраться.

Теперь Валдайский лес не только занял часть территории бывшего Чёрного леса, но и практически сросся с моим. С одной стороны, столь скорое и непрошеное соседство не слишком-то меня радовало, но, с другой стороны, открывало и новые перспективы вкупе с силами. Например, я мог управлять Валдайским лесом и передвигаться по нему, как по своему собственному, но лишь потому, что Забава была не против. Сама же новоявленная лешачиха крутилась вокруг меня и совершенно сбитой с толку Ягишны едва ли не приплясывая.

— Я только уму разуму наберусь и перестану тебе докучать! — уже в третий раз обещала она, доверительно заглядывая мне в глаза своими небесно-голубыми глазищами, в которых теперь появились необычные жёлтые искорки.

— Она всегда такая? — устало спросила Ягишна, растягиваясь не шелковистой и не по погоде зелёной траве.

— А что не так? — тут же отреагировала Забава и спохватилась. — Я же гостям ничего не предложила, вот ведь бестолковая! Дедушка, дедушка! — позвала она.

— Чегось? — из землянки показался взъерошенный и недовольный Кузьмич.

— Можешь что-нибудь на стол сообразить? — молитвенно сложила ручки на груди лешачиха.

Домовой почесал затылок.

— Сообразить-то могу, но не думаю, что кто-то станет жёлуди жевать. У тебя тут не дом, Забавушка, а невесть что. — Через плечо он поглядел на убранство землянки и покачал головой. — Сюда не то, что гостей звать, тут самой жить нельзя. Как так вышло-то?

— А я и не знаю, — виновато улыбнулась лешачиха. — Проснулась незадолго до твоего прихода.

— Так я и прийти смог, потому как ты проснулась, — Кузьмич снова почесал голову.

— Значит, за наше чудесное спасение и тебя надо благодарить? — я посмотрел на старичка, который тут же гордо подбоченился. Впрочем, ответил он без всякого самодовольства.

— Да я ничего и не сделал толком, просто рассказал, что тебя куда-то избушка утащила и попросил Забавушку подсобить, чем может.

— А я благодаря Валдайскому лесу тебя почувствовала! — подхватила Забава.

— Стало быть, мы у вас в долгу, — я глянул на Ягишну. — Ты, может, хоть спасибо скажешь?

— Спасибо, — кисло улыбнулась колдунья. — Позвала бы вас в гости и угостила чем-то вкусным, коли моя изба была бы в целости.

— Ещё одна бездомная на нашу голову, — вздохнув, Кузьмич бросил на меня многозначительный взгляд и скрылся в землянке. — Погляжу, что тут есть…

— В каком смысле на вашу голову? — Ягишна села и уставилась на меня.

— Да, в каком? — Забава встала рядом с колдуньей.

Мысленно «поблагодарив» гостеприимного коротышку, я всё же не мог с ним не согласиться. В конце-концов, когда я только оказался в Белоярском лесу, то жил в чужом доме. Что бы со мной сталось, если бы не избушка Ягишны? Кто знает. Вздохнув, я произнёс:

— У меня дома места на всех хватит. Можете пожить, пока что-то не придумаем.

— Спасибо! — молодая лешачиха тут же повисла у меня на шее.

— Ей, значит, можно, да? — с укором спросила Ягишна, снова растягиваясь на травке.

— Что можно? — невинно захлопала глазами Забава, которая в свои действия не вкладывала того смысла и умысла, который имелся у черноволосой колдуньи.

— Не бери в голову, — посоветовал я девушке. — Просто Ягишна сегодня не в духе. Как, наверное, и всегда.

— Будешь тут в духе, когда кругом непонятно что происходит, — заворчала колдунья, ерзая на мягкой зелёной подстилке и глядя на посветлевшее после дождей небо. — Я прошлое-то вспомнить не могу, а в настоящем такое творится, что голова кругом!

— Не переживай, душенька, — Забава опустилась на колени рядом с колдуньей и погладила её по волосам. — Белояр мне помог с недугом справиться, и тебе поможет! А коли он один не сдюжит, так я подсоблю.

Глаза Ягишны опасно сузились.

— Откуда ты взялась, такая доброжелательная? Милая, аж зубы сводит! — едва договорив, колдунья провела языком по зубам, словно опасалась, что те станут железными и ржавыми. Этого не произошло, и женщина немного успокоилась.

Забава озадаченно посмотрела на меня, но я только плечами пожал. Мне хотелось расспросить Ягишну о том, откуда она знает о правилах помощи утопающему, но лучше сделать это без лишних свидетелей и когда колдунья немного придёт в себя после пережитого. Да и мне самому не помешал бы отдых. Забава, видимо, это чувствовала, так что не лезла с расспросами.

Из землянки снова показался Кузьмич. Он тихо бранился, пытаясь достать из волос и бороды клочья паутины. Когда это ему относительно удалось, домовой доложил:

— Есть тут нечего.

— Значит, пойдём домой. — Решил я.

Кузьмич с готовностью кивнул, щелкнул пальцами и исчез. У домового имелись свои фокусы и лазейки в пространстве, позволяющие ему мгновенно перемещаться между жилищами, которые он считал своими. Это было что-то сродни моему шагу сквозь лес, но не ограничивалось протяженностью оного. Кроме того, домовому требовалось одобрение хозяина дома, чтобы беспрепятственно приходить и наводить порядок. Мне же в своих владениях ничье дозволение не требовалось.

— Только не говорите, что надо пешком идти, — простонала Ягишна, вставая на ноги.

— Могу покатать! — Забава топнула ножкой и обратилась косулей, которая тут же увеличилась в размерах, чтобы выдержать вес взрослого человека.

Изобразив улыбку, которая напоминала вежливую лишь очень отдалённо, Ягишна покачала головой:

— Давай в другой раз.

— Тогда погуляем? — предложила Забава, возвращая себе человеческий облик. — Небо чистое, воздух свежий!

Оптимизм, которым буквально светилась молодая лешачиха, действовал на колдунью как солнечный свет на обитателей Подземного мира. Ягишна разве что не шипела и не пыталась забиться в какой-нибудь тёмный угол. Выглядела она при этом крайне недовольной и усталой. Я сжалился над натерпевшейся за сегодня женщиной и взял её за руку.

— Пойдем сквозь лес.

Ягишна благодарно кивнула.

— Хорошо! — Забава взяла колдунью под локоть. — И раз!..

Валдайский лес полетел нам навстречу и в долю секунды сменился Белоярским. Стоило нам оказаться перед моим жилищем, как лешачиха восхищённо ахнула.

— Ух ты! — она подалась вперёд и задрала голову, оглядывая высокое и сильное древо. Не удовлетворившись увиденным, Забава обратилась ласточкой. Взлетев ввысь, она принялась кружиться над билобой и радостно чирикать.

— Вот ведь неугомонная, — Ягишна выпустила мою ладонь и помассировала виски. — Мы с ней едва знакомы, а я уже всерьез задумываюсь над тем, чтобы вернуться в Подземный мир. — Поймав на себе мой суровый взгляд, колдунья улыбнулась. — Да шучу я. Просто впервые вижу кого-то настолько жизнерадостного.

— Ты привыкнешь.

— Поскорее бы, — пробормотала колдунья и поплелась к дому. Выглядела она так, что подуй ветер сильнее, её унесло бы прочь, как и сухие листья.

Слетевшая с ветки билобы ласточка ударилась о землю, обратилась Забавой и заботливо подставила женщине плечо. К моему удивлению, Ягишна приняла помощь без ворчания. Вероятно, у неё просто не осталось сил на то чтобы язвить и возмущаться.

Впрочем, терпеть общество молодой лешачихи колдунье пришлось совсем недолго. Дверь распахнулась и из нее выскочил целый комитет по встречам. Самым первым вырвался Пирожок. Огрызок его хвоста метался из стороны в сторону с такой скоростью, что напомнил мне лопасть вентилятора. Радостный пёс облизал руки и лицо смеющейся Забавы. Даже Ягишне досталось, чему она была не слишком-то рада и отогнала Пирожка небрежным жестом. Тот ту же поспешил ко мне за заслуженным почёсыванием за ухом.

Кикимора, кажется, одинаково обрадовалась обеим гостьям. Забаву она приветствовала радостным писком, а вот Ягишну сочувственно погладила по ноге, за что удостоилась такого же поглаживания, но по непослушной шевелюре.

Последним нас встретил Ганя. Проходя мимо колдуньи, он как бы невзначай потёрся о неё боком, но, стоило Ягишне попробовать коснуться его, как тут же выгнулся и едва ли не ползком прошмыгнул к Забаве. Ей он разрешил погладить себя ровно три раза, после чего ушёл на ступеньки и принялся демонстративно умываться, чем очень повеселил лешачиху. Колдунья же просто фыркнула и первой вошла в дом.

— Кто-то даст мне чего-нибудь попить? — произнесла она, не обращаясь ни к кому конкретно.

Тут же подсуетившаяся кикимора подала Ягишне деревянную кружку.

— Не люблю квас, — поморщилась брюнетка, но кружку взяла, сделала небольшой глоток, после которого её брови поползли вверх. — А ты знаешь, что нужно уставшей женщине, — с толикой уважения сказала она Дусе, после чего подмигнула ей и сделала второй, намного продолжительнее первого, глоток.

— Что там? — тут же заинтересовалась Забава.

— Пиво, — ответил я, проходя мимо нее, и обратился к кикиморе. — Мне…

— Вот! — тут же рядом появился Кузьмич и протянул мне точно такую же, как у Ягишны, кружку. — Ты лучше меня проси. Не знаю, как так происходит, но кикимора только по просьбам Ягишны ничего не ломает.

Дуся тут же показала домовому язык.

— А можно мне тоже? — Забава глядела то на меня, то на колдунью, которая заметно повеселела.

— Что-нибудь сломать? — улыбнулась она, отдавая пустую кружку кикиморе, и жестом прося повторить. Новую порцию она получила незамедлительно.

Забава же замотала головой.

— Пива! — заявила она.

— Мала ещё, — пройдя на кухню, я опустился на лавку и с наслаждением вытянул ноги.

— Мала⁈ — лешачиха едва не задохнулась от возмущения. — Да коли не хворь, меня бы отец уже замуж выдал! А ты говоришь… — она вдруг осеклась и рассеянно повторила. — Отец. И братья ещё, они же волнуются до сих пор.

— Так и есть, — я сделал ещё один глоток прохладного бархатистого напитка.

— Мне надо к ним, — решительно произнесла Забава и зачем-то жалобно посмотрела на меняю. — Можно?

— Зачем ты меня-то спрашиваешь? — удивился я.

— Чтобы через твой лес пройти, — пояснила Забава.

До меня только сейчас дошло, что она-то мне позволила сквозь свой лес ходить, а от меня такого разрешения не получала. Благосклонно кивнув, я одобрил, так сказать, заявку:

— Можно.

— Спасибо! — порывисто подавшись вперёд, Забава чмокнула меня в щёку, помахала Ягишне и выбежала за дверь, где и исчезла в ворохе жёлтых листьев.

В этот момент в комнату влетела Дуся с кружкой пива, которую держала над головой. Видимо, она спешила дать её Забаве, но опоздала. А вот догадка Кузьмича полностью подтвердилась — стоило кикиморе выполнить просьбу не Ягишны, как у неё все опять получилось из рук вон плохо. Дуся споткнулась и едва не облила пенным напитком домового. Но вмешавшаяся ведьма щелкнула пальцами и заставила и кружку, и вылившееся из неё пиво застыть на месте.

— Удобно, — уважительно оттопырил нижнюю губу домовой. Он аккуратно взял висевшую в воздухе кружку, собрал ей всё, что разлилось, и залпом выпил сам. Довольно крякнув, Кузьмич вытер рукавом седые усы и удалился, похрустывая сухарём. — Еда готова, — напоследок бросил он, исчезая за углом.

Мы с Ягишной синхронно повернули головы и увидели ломящийся от яств стол. Постарался домовой на славу, но немного переусердствовал. Я и колдунья, конечно, вымотались и проголодались, но, судя по количеству и объему блюд, Кузьмич собирался накормить человек десять, не меньше.

— Когда он всё успел? — потрясённо пробормотала Ягишна, подходя к столу.

— У каждого свои секреты, — я многозначительно поглядел на неё, но женщина была слишком увлечена выбором первого блюда и не обратила на это внимания.

Пока колдунья накладывала в тарелку всего понемногу, я, с присущей мне практичностью, остановил выбор на тушёной капусте, почти свежем хлебе и свином окороке. Правда, немного подумав, присовокупил к нему пирог с яйцом и луком — уж больно хорошо они у Кузьмича получались. Дуся считала так же, поэтому, сцапав сразу два пирожка, уселась на лавку и, беззаботно болтая ногам, принялась откусывать то от одного, то от другого.

— Раздобреешь и перестанешь быть такой проворной, — сказала ей Ягишна, усаживаясь рядом.

Кикимора озадаченно поглядела на неё, потом на два надкусанных пирожка, потом вновь на колдунью и снова на еду. Кивнув своим мыслям, Дуся положила остатки одного пирожка на тарелку Ягишны и довольно осклабилась.

Колдунья вскинула соболиную бровь.

— Хочешь, чтобы я раздобрела?

Кикимора отрицательно затрясла головой, схватила с тарелки женщины пирог и положила в мою.

— Ну да, одному мне не суждено быть стройным, как кипарис, — пробормотал я, меланхолично работая челюстями.

— Смирись, — язвительно улыбнулась Ягишна.

Но у меня на этот счёт имелся свой вариант. Взяв кусок пирога, что от щедрот сердечных пожаловала мне Дуся, я опустил его под стол, где остатки выпечки мгновенно исчезли в челюстях одного вечно голодного пса.

— Пирожок съел пирожок, каннибализм какой-то, — Ягишна хихикнула, словно студентка-первокурсница, но быстро взяла себя в руки и сделала вид, что прочищает горло.

Я бы не стал заострять на случившемся внимание, если бы не одно резанувшее по ушам слово, которое ни разу при мне в этом мире не звучало.

— Откуда ты знаешь, что такое «каннибализм»?

— А я и не знаю, — судя по выражению тёмных глаз и сердцебиению, Ягишна не лгала. — Просто на ум пришло. С колдовством также порой бывает или со сменой характера… — она вдруг нахмурилась. — А что такое характер? Тоже чудное словцо, да? — она толкнула сидевшую рядом Дусю локтем и та, улыбаясь, закивала.

А вот мне было не до улыбок. Но пока я решил не углубляться в подробности. Да и имелись более важные темы для обсуждения. Например:

— Кто преследовал нас в Подземном мире? — спросил я у Ягишны.

Женщина сразу же помрачнела лицом.

— Не знаю, но от одного его присутствия меня бросало то в жар, то в холод. — Она с трудом проглотила кусок хлеба и поспешно запила его, словно тот встал поперёк горла. — Мне одновременно хотелось и бежать от него со всех ног, и быть с ним рядом. Понимаешь?

— Понимаю, — с серьёзным видом кивнул я. — Если учесть, что тебя держали в заключении в Подземном мире, то всё это напоминает стокгольмский синдром. Знакомое словосочетание?

Ягишна покачала головой.

— Первый раз слышу.

Теперь нахмурился уже я. Не знаю, откуда колдунья знает выражения из моего мира, но она определённо произносит их случайно. Если учесть изменения её личности, то, вполне возможно, что в бардаке внутри её хорошенькой головки есть нечто близкое мне куда больше, чем я думал. Точнее близкое мне прошлому. Или Ягишна такая же, как я?

— И почему каждый раз, когда мне кажется, что всё начинает проясняться, всё становится лишь запутаннее? — задумчиво пробормотал я.

Колдунья и кикимора посмотрели на меня, потом переглянулись и одновременно пожали плечами. Пирожок под столом ткнулся в мою руку мокрым носом, и я рассеянно отдал ему кусок мяса вместе с костью.

Донельзя довольный пёс тут же схватил угощение и побежал в другую комнату, будто кто-то тут мог отнять у него еду. Но Пирожок прогадал, ведь настоящий враг ожидал его на лестнице и, судя по шипению, настроен был весьма серьёзно. Спустя несколько секунд лая, крайне расстроенный пёс вернулся на кухню и с почти человеческим вздохом растянулся у моих ног. Дуся тут же схватила самый большой кусок мяса, старательно подула на него и пошла успокаивать мохнатого, который, едва поняв, что происходит, разом позабыл обо всех своих проблемах.

Жаль, что остальные так не могли. Судя по тяжёлому взгляду Ягишны, она подумала о том же…