Увернуться от обезумевшей жилплощади на куриных конечностях было тем ещё испытанием. Я обратился проворной рысью и сиганул на ближайшую ветку, избегая участи оказаться втоптанным в грязь. Обострённый слух животного различил, как внутри стремительно удаляющейся избы бранится Ягишна. Помимо её голоса постоянно что-то гремело, падало и ломалось: избушка неслась вперед, не жалея ни окружения, ни своего собственного наполнения. У домишки даже крыша подскакивала, то и дело норовя сорваться. Для этого ей хватило бы зацепиться за какую ветку помощнее и всё, будет у Ягишны почти кабриолет.

Первым моим желанием было призвать силу леса и спеленать буйный домишко корнями. Вот только едва ли он при этом уцелеет — уж больно скорость высокая. О Ягишне, которая сейчас внутри, и говорить нечего — точно что-то, да сломает, и никакая магия не поможет. Но и позволять избушке носиться туда-сюда тоже нельзя.

Значит, будем действовать иначе.

Обратившись птицей, я полетел следом за жилищем Ягишны. Преследование неожиданно проворной избы в ливень было той ещё задачей. А чтобы приземлиться на крышку, мне и вовсе пришлось попотеть, пусть и образно, ведь у птиц и нет потовых желез. Избушка постоянно оступалась и поскальзывалась, лишь чудом сохраняя равновесие, так что зацепиться за неё и удержаться мне удалось не сразу.

Стоило птичьим лапкам коснуться крыши, как я тут же перекинулся в ловкую белку, чьи цепкие коготки существенно снижали риски сорваться вниз. Шустро перебирая всеми четырьмя конечностями, я пополз по непрерывно дергающейся кровле, юркнул под неё, зацепился за брёвна и перебрался к ближайшей застрехе — щели между верхними венцами сруба и нависающей крышей. Но тут меня ждала неожиданная преграда: видимо Ягишна не любила сквозняки, поэтому щель оказалась забитой, соседняя с ней тоже.

Недолго думая, я обратился малой белозубкой и всё же смог протиснуться между перекрученной тканью. Благо, меня никогда не мучила клаустрофобия, так что очередное испытание было пройдено без особого труда. Правда, из-за быстрого обмена веществ пусть и крошечного, но всё же хищника, мне дико захотелось есть. Чтобы не начать охотиться на жучков и мух, я быстро пробрался внутрь избы и принял свой человеческий облик. Причём сделал это как раз вовремя, чтобы поймать пролетающую мимо Ягишну.

Женщина попыталась зацепиться за печку, но не смогла и врезалась бы в стену, не окажись на её пути я. Чтобы самому устоять на ногах, мне пришлось увеличиться в размерах и упереться широко расставленными ногами в пол, а отращенными на левой руке когтями вцепиться в крышу.

— Моё соседство тебе настолько не по нраву, что решила уехать, не попрощавшись? — спросил я с невозмутимой улыбкой.

Чуть выпятив нижнюю губу, Ягишна сдула несколько прядей своих волос, который закрывали её лицо, и поглядела на меня с укором.

— Я все ещё на тебя злюсь, — сообщила она, — но врать не стану — ты появился очень вовремя.

— Тогда давай ты продолжить обижаться после того, как мы во всем разберёмся. Что тут у тебя происходит?

— А ты не видишь? — держась руками за мою шею, колдунья обвела взглядом ходящее ходуном жилище.

— Может, наколдуешь чего? — предложил я.

— И правда! Как я сама-то, дура, не догадалась? — Ягишна всплеснула руками, но при этом выпустила меня и чуть не упала, быстро вновь вцепившись в мои плечи. Наткнувшись на мой спокойный взгляд, колдунья вздохнула и сменила гнев на милость. — Не выходит у меня ворожба. Много сил на русло реки потратила, да и не слушается меня изба, а почему — не могу в толк взять.

— Давай я её остановлю: оплету корнями да ветвями. Правда, за сохранность при таком раскладе не отвечаю.

Ягишна ненадолго задумалась, а потом покачала головой.

— Нет. — Твердо заявила она. — Я хочу знать, куда она меня несёт.

— Думается мне, что навстречу смерти.

— Да брось, — поморщилась женщина, — всё не так уж пло-о-о-о-о!..

Избушка всё же споткнулась, и покатилась, судя по скорости, с горы.

— Держись! — рявкнул я, цепляясь за потолок и второй рукой.

— А я что, по-твоему, делаю⁈ — колдунья, как кошка, которую пытаются помыть, вцепилась в меня и руками, и ногами.

За лишившимися ставень окнами небо и земля несколько раз сменились местами. Подоконник треснул, внутрь дома полетела вода, комья грязи и другой сор. Вдоволь накувыркавшись, избушка проскользила по грязи, вскочила на ноги и понеслась дальше. По пути она врезалась в дерево, лишилась части стены, развернулась вокруг своей оси и продолжила стремительный бег.

Насколько я мог судить по мелькавшему пейзажу, двигались мы к южной границе Белоярского леса. Там, за горами, находилось большое озеро, за которым раскинулись степи кочевников. Избушка закладывала широкую дугу, чтобы обогнуть неприступные даже для неё склоны, но я был уверен, что потом она вернётся на прежний курс.

— Лучше бы я просто перенёс нас через лес, — крикнул я Ягишне. Несмотря на то, что мы находились вплотную друг к другу, гул вокруг стоял такой, что пришлось повышать голос.

— А ты знаешь, куда? — судя по сильно побледневшему лицу, колдунья уже поставила свою былую идею ехать в избе до конца под сомнение. Но упрекать её за это мне и в голову бы не пришло.

— В степи, — кивком головы я указал на юг. — Помнится, ты говорила, что бежала из тех краёв в эти, и тебя преследовали печенеги.

— Да? — Ягишна удивлённо уставилась на меня. — Я такое говорила?

Я кивнул. Колдунья же смутилась и пробормотала:

— Не помню… — эти тихие слова мне удалось скорее прочитать по губам, нежели услышать.

— Чего вообще твоя избушка удумала своевольничать? — чуть сменил я тему, чтобы не вгонять невольную спутницу в ещё большее уныние.

— Кто ж её знает? — вопросом на вопрос ответила Ягишна. — Я вернулась домой злая, кстати, на тебя, — колдунья не упустила момент и стрельнула в меня глазами. — Подумывала даже спалить твоё дерево или хотя бы прожечь в нём дыру.

Я недобро поглядел на собеседницу.

— Сказала же — просто подумывала, но не прожгла же! — тут же оправдалась та. — Женское сердце, сам понимаешь.

— Не понимаю.

— Оно и видно, — кисло улыбнулась Ягишна. — Позлилась я на тебя, потом поела и решил спать лечь. Но сон всё не шёл, и я долго ворочалась.

— Очень содержательный рассказ. — Вставил я.

— А ты торопишься куда? Нет? Тогда слушай, — продолжила колдунья, которая кажется, расположилась на мне вполне комфортно и теперь почти не обращала внимания на то, что мы находились внутри ополоумевшей избы и неслись неизвестно куда. — Вот случается у тебя такое, что вроде как спишь, а вроде как нет?

— Обычно я или сплю, или не сплю.

— Хорошо тебе, — не скрывая зависти, произнесла колдунья и вернулась к прежней теме разговора. — А я вот мучаюсь. И этой ночью тоже лежу, словно в забытьи. Вроде как всё вокруг вижу, но будто со стороны, а надо моим телом старуха склонилась…

Я тут же вспомнил иной облик Ягишны и уточнил:

— Уродливая?

— Ну, смотря с какой стороны посмотреть, — ушла та от прямого ответа. — Но не в этом суть…

— А может в этом? — настоял я. — Ты в этой старухе себя узнала?

— Леший, ты слепой что ли⁈ — тут же вскипела Ягишна. — Где старуха, а где я⁈

— Вопрос, который давно не даёт мне покоя.

— Да ну тебя! — незамедлительно обиделась женщина. — Будешь ворчать, ничего рассказывать не стану-у-у-у-у!..

Избушка опять споткнулась и покатилась вперёд, устраивая нам очередной нежеланный аттракцион. В этот раз крыша не выдержала и частично отвалилась. Благо балка, в которую я вцепился, всё ещё оставалась на месте. Повреждённая ранее стена перестала существовать, а вместе с ней серьёзные повреждения получили и соседние, включая перегородку. Некоторые доски пола тоже приказали долго жить, и теперь в прорехах то и дело мелькали шустро дергающиеся куриные ноги.

У меня не было идей, почему вся конструкция всё ещё сохраняет какую-никакую целостность, хотя должна была давно развалиться по брёвнышку. Колдовство, не иначе. Впрочем, сейчас именно эта ворожба играла нам на руку — пока цела избушка, целы и мы.

Словно прочитав мои мысли, куриные ноги начали отталкиваться от земли, переходя на длинные прыжки. Ветви скребли по остаткам крыши, брызгая в дыры дождевой влагой. Комфорта путешествию это не прибавило. Ягишна тоже так решила, поэтому самовольно забралась под мой плащ. Впрочем, из-за постоянных рывков туда-сюда, укрыться от вездесущих капель ей всё равно не удалось.

— Что-то я уже и сама не рада, — поделилась колдунья.

— Пока мы ещё в Белоярском лесу, то можем вернуться ко мне домой в любой момент.

Ягишна посмотрела мне в глаза, потом отстранилась и выглянула наружу.

— Если вернёмся сейчас, то я могу никогда не узнать своего прошлого. А я хочу всё вспомнить…

— Даже если тебе не понравится то, что ты узнаешь?

Колдунья решительно кивнула. Мне оставалось лишь обречённо вздохнуть и посоветовать ей:

— Тогда держись крепче и, — моя рука метнулась вперёд, схватила женщину за плечо и дёрнула на себя. Влетевший в дом обломок ветки рассек воздух там, где мгновение назад находилась голова Ягишны, после чего ударился о стену за нашими спинами и выпал наружу. — Не высовывайся, — закончил я.

Благодарно взглянув на меня, женщина прислушалась к совету, и остаток пути провела, прижимаясь ко мне. Когда неугомонная избушка всё же остановилась, от неё мало чего осталось, а у меня ужасно затекли руки и ноги.

— Приехали. Конечная, — сменив, наконец, позу, я с хрустом размял спину и поглядел сквозь дыру в крыше на медленно светлеющее небо.

— У меня перед глазами до сих пор всё скачет, — пожаловалась Ягишна, не спеша выпускать меня из своих цепких рук.

— Тогда сядь и посиди, — моя очередная попытка высвободиться всё же увенчалась успехом, — а я пока осмотрюсь.

— Я с тобой, — тут же вызвалась Ягишна, сделала пару неуверенных шагов и чуть не упала.

— Посиди, — повторил я, придерживая её за плечо.

— Нет, — заупрямилась колдунья. — Давай ты меня на руках понесешь.

— Нет, — теперь уже сказал я. — Если снаружи опасно, то мы оба будем уязвимы. Колдовская сила к тебе ещё не вернулась?

— Ко мне и обычная-то не вернулась, — Ягишна села прямо на пол и с наслаждением вытянула босые ноги. Опустив взгляд, она посмотрела сквозь ближайшую дыру в полу на землю, а точнее на короткую выцветшую траву. — Где мы?

— В степи, — неопределённо отозвался я, выглядывая наружу.

Слева и справа, на сколько хватало глаз, тянулись бесконечные вереницы невысоких холмов, а позади виднелись горы и мой лес. Путь до него теперь был неблизкий. Птицей я преодолел бы его быстро, но что тогда делать с Ягишной? Топать обратно на своих двоих не хотелось, а избушка едва ли выдержит ещё один марафонский забег. Разве что её как-то починить…

Я прислушался, но разобрал лишь подвывания ветра да слабеющий, молотящий по остаткам крыши дождь. Поблизости не было ни одной живой души и, если учесть, что судьба, а точнее одна неуёмная избушка, завела нас в земли печенегов, это была даже к лучшему.

— Сейчас вернусь, — сказал я спутнице и выпрыгнул наружу.

Дом колдуньи всё ещё стоял на облепленных грязью куриных ножках, так что мое приземление на мокрую землю спровоцировало кучу брызг. В ноздри ударил аромат грозы и прелой травы, но, стоило вольному ветру поменять направление, как запах свежести сменился вонью разложения.

— Фу, — Ягишна наморщила острый нос. — Чем это так воняет?

— Тебе лучше самой это увидеть, — произнёс я, замерев подле одной из куриных ног избы.

Идти дальше мне очень не хотелось.

— А что… — колдунья свесила голову и огляделась, — там… — выдохнула она без какой-либо интонации.

— Ничего хорошего, — коротко описал я увиденное.

А видел я ни много ни мало, целую пирамиду из белых черепов. Высотой жуткое сооружение было метров пять, не меньше, и площадь занимало значительную. Пространство вокруг пирамиды устилали кости, плавающие в какой-то мутной жиже, от которой и исходил неприятный запах. Сама вязкая жидкость вытекала из пустых глазниц черепов, словно жуткая и гротескная пародия на чистый лесной родник. Это напомнило мне то, чем стали присягнувшие Чёрному лесу лешие — отвратной противоестественной тенью самих себя.

Я ещё раз огляделся и произнёс:

— Теперь понятно, почему поблизости нет ни одной живой души. Никто в трезвом уме сюда не сунется.

— Никто, кроме нас, — тихо добавила Ягишна. — Поможешь спуститься?

— Прыгай, — сказал я, и легко поймал женщину, которая без вопросов доверилась мне и соскользнула с высоты в три своих роста. Поставив колдунью на ноги, я спросил. — Уверена, что нам нужно приближаться к… этому?

— Нет, — честно призналась она, но осторожно, будто шагала по минному полю, двинулась вперёд.

— Не нравится мне всё это, — озвучил я очевидную мысль, придержал спутницу за плечо и пошёл первым.

Всё моё естество противилось приближению к постаменту, символизирующему, кажется, саму смерть. Но желание во всём разобраться заставляло делать один шаг за другим. Здесь пахло так же, как рядом с сердцем Чёрного леса и, возможно, у меня получится найти здесь ответы…

…или свою смерть.

Второй вариант был менее предпочтителен, но, как назло, наиболее вероятен.

Остановившись на самом краю вонючей жижи, я опустился на корточки и вгляделся в напоминающую мазут субстанцию. Казалось, что она полностью поглощала солнечные лучи и не отражала ничего, растворяя в себе всё, до чего только могла добраться. Даже капли дождя каким-то непостижимым образом исчезали, так и не касаясь чёрной, будто оникс поверхности.

— Дай какую-нибудь палку, — попросил я Ягишну и, спустя несколько секунд, у меня в руках был кусок доски от избушки.

— Сгодится? — спросила колдунья.

— Вполне, — перехватив длинную щепку, я опустил её в жижу. Дерево тут же потемнело и от него начал валить едкий дым. Погрузив почти метровый кусок дерева в заливавшую землю субстанцию, я так и не смог нащупать этой самой земли. А стоило мне разжать пальцы, как щепка исчезла в вязкой темноте без следа.

— Тут лучше не купаться, — неловко пошутила Ягишна и нервно хихикнула.

Я посмотрел на спутницу и увидел, что та не мигая смотрит на пирамиду черепов. Сделав несколько робких шагов, женщина застыла на самом краю, почти касаясь пальцами ног мутной жижи. Ягишна выглядела сама не своей.

— Вот и не купайся, — как можно спокойнее произнёс я, медленно поднимаясь на ноги и внимательно следя за каждым движением колдуньи.

Та подалась вперёд, явно намереваясь шагнуть в неизвестность. Моя рука почти легла ей на плечо, когда я заметил, как плавающие в жиже кости начинают смещаться, складываясь в подобие моста.

— Это ты делаешь? — спросил я севшим голосом.

Ягишна замотала головой и, с выражением страха и отвращения на лице, всё же ступила на костяную опору. Я хотел удержать её, но женщина покачала головой.

— Не надо. Мне нужно знать…

— Тогда пойду с тобой, — я собирался последовать за Ягишной, но кости тут же расплывались за её спиной, не давая мне возможности приблизиться и отсекая женщине путь к отступлению.

— Нужно знать… — шептала Ягишна, делая шаг за шагом, — должна узнать…

Затаив дыхание я наблюдал за происходящим, готовый в любой миг прийти на помощь спутнице. Вот только за пределами леса у меня не получилось бы использовать всю свою силу, а без нее встречаться с неизвестностью крайне не хотелось.

Но выбора не было.

— Что дальше? — Ягишна замерла прямо напротив пирамиды и обернулась.

Я лишь плечами пожал.

— Может надо… — дрожащая рука колдуньи потянулась к ближайшему черепу.

Запах разложения в воздухе стал куда явственнее, а вытекающая из пустых глазниц жижа теперь вырывалась оттуда неровными толчками. Над жутким местом разнёсся замогильный многоголосый стон. Ягишна испуганно отдернула руку и хотела сделать шаг назад, но оступилась и едва не упала в мутную жижу, из которой стали вырываться чёрные руки со скрюченными судорогой пальцами.

— Яр! — пронзительно крикнула Ягишна. — Помоги! — она посмотрела на меня. Стоило женщине увидеть, как я пячусь назад, её глаза испуганно расширились. — Яр?..

— Прыгай! — крикнул я, отступив достаточно, для разбега.

— Я не допрыгну! — Ягишна оценила расстояние до берега и нерешительно переступила с ноги на ногу.

— Прыгай вправо! — я сорвался с места, на ходу обращаясь огромным серым волком.

Избушка вздрогнула и бросилась мне наперерез явно с недобрыми намерениями. Нервно сглотнув, Ягишна всё же доверилась мне ещё раз. Стоило её ногам оторваться от костяного моста, как тот исчез в чёрной жиже, а пирамида из черепов начала рассыпаться…