Ситуация на одном из участков моего леса стремительно ухудшалась. Вышедшая из берегов река хлынула в низину. Мутная вода неслась по склонам, сметая всё на своём пути. Перепуганные звери разбегались прочь в отчаянных попытках спастись. Часть крутого холма сместилась, став оползнем.

— Не было печали, — произнёс я, скрипнув зубами и недобро поглядев на низкие тучи, которые никак не желали не только пустеть, но и улетать прочь, хотя ветер всё крепчал. Своими порывами он неустанно пытался повалить могучие деревья, обрывая с их трепещущих ветвей последние листья.

Меж тем вода продолжала прибывать. Её уровень постоянно повышался и теперь почти скрывал небольшую кочку, на которой я стоял. Но это меня не шибко волновало: во-первых, я давно вымок до нитки, во-вторых, сейчас были другие забыто.

— Богуш! — гаркнул я.

На искажённой ливнем поверхности воды тут же появилась макушка водяного, а потом и его толстощёкое, немого одутловатое лицо. Рядом с первой головой всплыла и вторая, крокодилья.

— Звал? — спросил Богуш, поглаживая питомца.

Гена жмурился и издавал непонятные урчащие звуки.

— Помощь нужна, — кивком головы я указал на заполняющуюся водой низину.

— Мне тоже нужна была, когда Гена потерялся, — заворчал Богуш. Часть его головы вновь ушла под воду, отчего речь стала булькающей. — А ты взял и ушёл!

— Так я за ним и ходил.

— Да? — Богуш поглядел на Гену и тот кивнул. — Тогда прости, Яр, — водяной вновь вынырнул и виновато улыбнулся, — зря я о тебе плохо подумал…

— Так ты из-за обиды это допустил⁈ — сжав кулаки, я уставился в мутные глаза собеседника.

— Ну… — тот поводил рукой по воде туда-сюда и проводил россыпь брызг смущённым взглядом. — Река так-то сама разлилась. Ну, из-за дождя, смекаешь? А я… А я просто ничего с этим не сделал… Во-о-о-от… — теперь улыбка Богуша стала на редкость сконфуженной. Кажется, до него только сейчас дошёл масштаб трагедии.

Подавив в себе праведное желание отвесить водяному полностью заслуженную затрещину, я глухо рыкнул и выпалил:

— Так сделай сейчас!

— Сейчас-то сказать куда проще, чем сделать, — мой собеседник посмотрел на низину, медленно, но верно превращающуюся в водохранилище.

— Богуш, — я наклонился, сгрёб его за грудки и поднял в воздух так, что даже рыбий хвост не касался воды, — не зли меня.

— Так это ты ещё не злой? — нервно хихикнул водяной.

Я снова зарычал, на этот раз весьма угрожающе и оскалил удлинившиеся клыки.

— Ладно, ладно! — тут же дал заднюю Богуш. — Сейчас что-нибудь придумаю! Только пусти.

Разжав пальцы, я позволил тучному телу водяного вернуться в родную для него стихию и велел напоследок:

— Не мешкай! — после чего шагнул сквозь лес в низину, где о помощи просило множество зверей.

Первыми пришлось спасать семейство зайцев. Несмотря на свою скорость, от стихии им убежать всё же не удалось, и косые сбились в кучку на вершине почти затопленного холма. Они тряслись и жались друг к дружке, испуганно глядя на подступающую к лапкам воду.

— Сюда, живо! — сняв плащ, я распахнул его на манер мешка.

Один за другим зайцы ловко попрыгали внутрь. К счастью, они мне целиком и полностью доверяли, поэтому уговаривать никого не пришлось. Как только последний рысак сиганул в мешок, я закинул тот за спину и шагнул сквозь лес к своему дому. Гигантская билоба стояла достаточно высоко, и никакая стихия не могла ему навредить.

— А я как раз… — начала было сидевшая на крыльце Ягишна.

— Позже, — бросил я, вытряхивая из плаща пушистых пассажиров.

— Это?.. — колдунья уставилась на зайцев, а потом подняла взгляд на меня, но никого уже не увидела.

Следующими на очереди у меня была пара лосят. Взрослые особи смогли убежать прочь самостоятельно, а вот молодые самец и самка не успели за старшими родичами. Вода уже дошла до их животов, когда я перенёс обоих к своему дому, где уже обустраивались зайцы.

— Погоди! — шагнула ко мне Ягишна.

— Позже, — повторил я, и был таков.

Судя по всему, колдунья обиделась, но ей сейчас невдомёк, что промедли я хоть на миг, вышедшая из-под контроля река забрала бы волчат вместе с их матерью. Но я успел вовремя, чтобы выловить из воды всех серых щенков и вместе с волчицей доставить в безопасное место.

В этот раз Ягишна встретила меня равнодушным взглядом. Она сидела на крыльце в окружении зайцев и меланхолично пила что-то горячее из большой кружки. Рядом расположилась Дуся и растрачивала мои запасы моркови, скармливая одну за другой ушастой братии.

Зайцы, кстати, заметно напряглись, стоило появиться волкам, но я запретил все склоки и отправился за медведем, которого приметил в прошлый раз. Цепляясь за бревно, как за спасательный круг, молодой косолапый просто плыл по течению и выглядел так, будто его всё устраивало. Но от помощи он всё же не отказался и тоже был перемещён в безопасное место.

Мечась туда-сюда, я краем глаза заметил, что Ягишна уже тискает маленьких волчат, Дуся катается на лосе, а Кузьмич старательно не пускает зайцев в дом, откуда на тех плотоядно поглядывает Ганнибал. Один лишь Пирожок, видимо, тихо-мирно спал где-то внутри и ни о чём не беспокоился.

А вот мне побеспокоится ещё предстояло: ливень не собирался стихать, и вода стремительно прибывала. По заверению приплывших русалок, их отец делал всё, что мог. Дочек и внучек же Богуш послал мне в помощь, и теперь они тоже вылавливали из разбушевавшейся реки пострадавшее зверьё.

Спустя какое-то время, мой дом и его окрестности стали больше напоминать зоопарк. Но не всю живность притащил лично я. Некоторые звери пришли сюда сами в поисках спасения от стихии. Благо, места всем хватало, а там уже и вода начала убывать.

Перенеся семейку ежей к себе, я вернулся в низину и прислушался к лесу. Он пел уже спокойнее. О спасении больше никто не просил, так что русалок я отпустил восвояси, а сам позвал Богуша, чтобы поблагодарить за пусть и запоздалую, но помощь. Водяной не откликнулся, но его дочки, прежде чем уплыть, подсказали мне, где искать отца.

Следующим шагом сквозь лес я переместился к размытому устью реки. Богушу удалось перенаправить поток, но из-за оползня, вода всё равно выливалась в низину. Увеличившись в размерах, чтобы не утонуть, я добрался до возвышавшегося над потоком участка суши. Обильная корневая система многих деревьев делала его относительно прочным лишь на время. Но этого времени мне должно было хватить.

Опустившись на колени и погрузив руки в ставшую грязью землю, я воззвал к силе Белоярского леса, и тот без промедлений откликнулся. Повинуясь моей воле, могучие корни сплетались друг с другом, образуя мощную плотину, не позволявшую излишкам воды выливаться в низину. И пусть сотворение такой преграды потребовало много сил, оно того стоило: поток сначала замедлился, а потом и вовсе прекратился.

Крайне довольный собой Богуш тоже закончил и теперь плавал туда-сюда на спине. Ещё немного поплескавшись, он вынырнул из воды, подбоченился и огляделся.

— Видал? — с гордостью поинтересовался водяной, окидывая низину широким жестом. — Вода больше не прибывает. Ну, — он покосился на всё ещё затянутое тучами небо, — по крайней мере, из реки. Я её перенаправил. А вот с дождём ничего сделать не могу, уж прости.

— Ничего, — я тоже поглядел наверх, — рано или поздно дождь закончится. Не может же он вечно лить.

— Вечно — едва ли, а вот несколько дней — вполне, — зачем-то облизав палец, Богуш поднял его и прислушался к внутренним ощущениям. Лицо его при этом не менялось, лишь задумчивый взгляд блуждал из стороны в сторону.

— И что? — нетерпеливо спросил я, когда пауза затянулась.

— Не знаю, — водяной пожал плечами и опустил палец. — Люди так обычно делают…

— Они так направление ветра определяют, — пояснил я.

— А зачем? И так же видно, куда он дует, — Богуш указал на гнущиеся едва ли не к земле деревца.

— Это сейчас видно, а пальцем определяют, когда ветер слабый. — В очередной раз посвятил я непутёвого соседа. — Да и чего ты о людях-то вспомнил? Они там, а мы тут. У нас своих бед хватает.

— Ну так-то так, — замялся водяной, отводя глаза.

Я насторожился.

— Богуш?

— М? — захлопал глазами тот.

— Не темни. — Потребовал я.

— Кто темнит? Я темню? Да чего темнить-то? Темнить-то и нечего, — затараторил водяной. — Просто у людей тоже заботы имеются. Это ж не тайна какая, да? Непогода, опять же, всех ровняет же, так? Так!

С каждым словом Богуша, его тёмные глаза бегали всё быстрее, а улыбка становилась всё дёрганее. Былая уверенность куда-то подевалась, а на смену ей пришла неловкость. Это было совершенно не в характере моего знакомца, так что могло значить лишь одно.

— Богуш, — вкрадчиво обратился я к водяному, — что ты натворил?

— Говорил же — реку перенаправил… — теперь он уже мямлил, а не тараторил.

Я подошёл ближе, чувствуя подвох.

— Куда ты её перенаправил?

— Туда, — Богуш махнул рукой в сторону, обозначая направление.

Когда я проследил за его жестом, мой левый глаз дернулся.

— Там же две деревни, Богуш!

— Ну не то, чтобы прямо там, — начал оправдываться тот, постепенно отдаляясь от меня и погружаясь в воду. — Но, да, вроде как в той стороне.

— Ты что натворил⁈

— Реку… перенаправил, — последнее слово Богуш уже пробулькал, и над поверхностью воды остались лишь его глаза, брови, да макушка.

— Перенаправь в другую сторону! — тут же потребовал я.

— Не могу, — где-то под водой Богуш, вероятно, развел руками. — Реку вспять не обратить и не заставить течь туда, куда хочется. Можно лишь чутка изменить её ход, а дальше она с горочки-то и потечёт.

— Чтоб тебя, рыбья башка! — в сердцах выпалил я, напоследок обжег Богуша взглядом и шагнул сквозь лес прямиком на ближайшую к деревням опушку.

На месте пейзаж мне открылся далеко не радужный. Причём совсем далеко. Бурлящий грязный поток, в котором плавали обломки деревьев и комья земли вырывался из моих владений и несся вниз со склона прямиком к двум деревням, что находились рядом с оттоками лесной реки. Из-за этих самых оттоков поселения и так подтопило, но теперь людей ждала самая настоящая катастрофа. И вода — это только полбеды. Если начнётся оползень, жертв не избежать.

Я никогда не претендовал на территорию людей, но теперь пришлось изменить это решение. За пределами Белоярского леса у меня не выйдет помочь, так что остаётся лишь один вариант…

Опустившись на колени, я второй раз за сегодня погрузил руки в землю и попросил лес о помощи. И вновь он откликнулся. Даже не обладая обострённым слухом и, невзирая на непогоду можно было услышать нарастающий гул, с которым под моими ногами стремительно развивалась корневая система.

Лес разрастался в выбранном мною направлении, а я использовал его чтобы хоть как-то сдержать толщу воды. Сформировав несколько запруд, мне удалось немного изменить траекторию разлива реки. К счастью, объявился Богуш и подсобил, как смог, пока его дочки да внучки поплыли к деревням, чтобы предупредить местных жителей о надвигающейся угрозе.

— Да не смоет их, — попробовал успокоить меня водяной, но получилось у него так себе. — Скорее всего, — совершенно неуверенно добавил он, глядя на разлившиеся реки. — Вот если бы новое русло сделать…

Недолго думая, я шагнул сквозь лес к своему дому. Ягишна всё так же сидела на крылечке и задумчиво глядела на растекающиеся кругом пузырящиеся лужи, которые больше походили на небольшие озёра. Того гляди и лягушки заведутся.

— В этот раз без дружков? — спросила колдунья, с кривой ухмылкой оглядев рассредоточившийся по близлежащей территории небольшой контактный зоопарк. — Хотя куда уж больше-то.

— Мне нужна твоя помощь, — я протянул ей руку. — Быстро!

— Такой напористый и… — по моему взгляду Ягишна поняла, что сейчас не до шуток и в один миг стала серьёзной. — Что стряслось?

— Увидишь, — схватив её за запястье, я протянул женщину сквозь лес на сместившуюся в сторону деревень опушку.

— Не повезло им, — быстро сориентировалась колдунья, одновременно творя над головой спасающий от дождя купол.

— Вот и я говорю, — тут же поддакнул нарисовавшийся рядом Богуш. — Чистое невезение. И я тут вовсе не виноват!

Я даже не посмотрел на водяного и обратился сразу к Ягишне.

— Можешь помочь вырыть новое русло для реки?

Губы колдуньи изогнулись в ухмылке.

— Белояр, я, по-твоему, похожа на ораву мужиков с лопатами?

— Нет. — Невозмутимо отозвался я и озвучил свой план. — Ты похожа на колдунью, которая может плавить даже камень. Камень тверже и с ним должно быть сложнее, а землю тебе надо наметить и прорезать сверху, а дальше я уже сам.

Ягишна посмотрела на меня со странной смесью любопытства и скепсиса.

— Ты вроде как умный мужчина, Яр, — произнесла она. — Представь, сколько силы мне придётся потратить на нечто подобное. Я даже не знаю, есть ли у меня столько.

Поглядев, как вышедшие из воды русалки спешат к домам деревенских жителей, я остался непреклонен.

— Вот и проверь.

Колдунья вскинула бровь:

— Ради чего мне стараться? Да и тебе тоже зачем думать о людях или их скоте? Твоя забота лес и те, кто в нём живет.

— Не говори мне, что я должен, а что нет, — мой голос прозвучал угрожающе.

— Так-то красавица дело говорит, — поддержал колдунью водяной. — Люди-то нам что? Почитай, от них только голова болит: сети самовольно ставят так, что мои девочки в них путаются, рыбу удят без спросу, в воду, бывает, сор бросают, тонут, бестолковые, а потом утопцами покоя никому не дают! — Богуш вдруг осёкся и хлопнул себя по лбу ладонью. — Ох, — выдохнул он, и виновато поглядел на Ягишну, — поспешил я, солнышко, надобно помочь бедолагами, иначе утопцев вокруг столько будет, что не сосчитать!

— Странная мотивация, ну да ладно, — пробормотал я себе под нос.

Колдунья же стояла на своём. Она уперла руки в бока и окинула нас с водяным сердитым взглядом.

— Утопцы — тоже не моя забота. Да и разобраться с ними проще, чем прожечь в земле русло для целой реки!

Я нахмурился.

— А людей никому из вас не жалко?

И Богуш, и Ягишна одновременно покачали головами. С водяным-то всё было более-менее понятно, он древняя нечисть, а вот колдунья… Мне казалось, что в ней больше человеческого. Но мне позарез требовалась её помощь, так что пришлось затронуть больную для женщины тему.

— Там дети, — хмуро бросил я.

Ягишна вздрогнула и уставилась на деревню. Русалкам, кажется, удалось убедить жителей уйти, и те поспешно складывали всё добро в грубые самодельные лодки. Детей, разумеется, усадили туда первыми.

— Детей спасут, — с явным облегчением сказала колдунья.

— Из деревни-то они, может, и выплывут, — я указал себе за спину, где созданная из корней запруда уже с трудом сдерживала натиск воды. — Но когда в низину прольётся река, то часть лодок может перевернуть. Да и куда люди на них денутся в такую непогоду? Доплывут до холма, а дальше что?

В этот раз водяной решил не лезть. Ягишна же задумалась. На её лице застыло выражение нерешительности. Пальцы на руках сжимались и разжимались. Колдунья даже губу закусила, но так и не могла сделать выбор. Тогда я подтолкнул её.

— Совсем недавно ты задавалась вопросом, добрая ты или злая. — Я положил руки на плечи женщины и посмотрел в её темные глаза. — И пусть прошлое тебе неведомо, сейчас есть возможность не думать, какой ты была, а стать той, кем хочешь.

Несколько мгновений колдунья молчала, а потом с кривой ухмылкой вздохнула.

— Вот умеешь ты убеждать, Белояр, — произнесла она, погладив мою правую кисть. — Но, запомни, будешь моим должником. — С этими словами колдунья подмигнула мне, резко развернулась и пошла в направлении деревни, покачивая бёдрами.

— Ух, какая девка! — только и выдохнул Богуш, глядя её в след.

— Не о том думаешь, — сообщил ему я и вновь приложил ладони к земле. — Готовься перенаправлять реку.

— Это я завсегда, — водяной сделал вид, что засучивает несуществующие рукава. — Начинайте, а я подхвачу.

— Готовы? — Ягишна бросила на нас взгляд через плечо.

— Готовы, — ответил я за себя и за Богуша.

— А вот я — не очень, — призналась колдунья, и вскинула руки. Её короткий гортанный крик взметнулся к грозовым небесам, расколов их не хуже молнии и грома. С ладоней Ягишны сорвался уже знакомый мне луч, только теперь он был в разы шире. Словно гигантский шипящий плуг колдовство врезалось в сырую землю, вода на которой тут же закипела.

— Во даёт! — искренне восхитился Богуш, глядя, как луч движется в обход деревень и оставляет за собой глубокий след.

— Не зевай! — крикнул я ему и зашептал наговоры.

Удлинившиеся корни деревьев тут же вцепились в искусственно созданные берега и принялись раздвигать их в стороны, формируя на краях земляные навалы. Одновременно с этим, я ослаблял созданную недавно запруду, позволяя воде проливаться не всей массой, а хоть немного подконтрольно. Подключившийся Богуш тут же направил хаотичный поток туда, куда следует.

Общими усилиями нам удалось осуществить задуманное: деревню не смыло и не затопило полностью. Людям, конечно, хватит забот, но они справятся. Что же до нас…

— Доволен? — бледная, словно первый снег, Ягишна закончила творить свои чары и повернулась ко мне. Яркая струйка алой крови вытекла из её носа и заскользила вниз, капая на землю с острого подбородка. — А это что?.. — женщина коснулась лица рукой и уставилась на поалевшие пальцы. — Как-то мне… — она так и не договорила.

Рванувшись вперёд, я подхватил обмякшее тело колдуньи на руки.

— Живая? — обеспокоенно спросил Богуш.

— Да, — я отчётливо слышал, как бьётся сердце женщины. Она была очень слаба, но дышала. — Ей нужен покой. Закончишь тут?

— Закончу, — кивнул водяной. — Но с тебя банька и хреновуха.

— Договорились, — улыбнулся я Богушу и вместе с Ягишной шагнул сквозь лес.