Стоило нам только вернуться в свой, ставший уже каким-то родным, подвал, как меня вызвали к Жарову.
— Есть вопрос! — с порога озадачивает он меня. — Танкистам нужно топливо!
— И где же его брать? Нефтесклада в моих подвалах пока еще не нашли…
— Пусть и не ищут. Ребята разведку провели и отыскали тут кое-что… — зовет он меня к карте.
Как оказалось, не так далеко отсюда располагается крупная перевалочная база немцев, куда поступают грузы с железной дороги и еще с целой кучи самых различных мест. И за ней уже третий день неусыпно наблюдают наши ребята. Один раз удалось вычислить маршрут очередного конвоя к фронту, и его в пух и прах разнесла наша авиация. Вот и первый результат высадки отряда!
Блин, обидно, что не мы…
— Смотри, — указывает карандаш точку на карте, — вот у них топливный склад… Здоровенный, здесь запасов надолго припасено.
Ага, вот, стало быть, по чему мы бахнем!
— Но мы его не трогам — пока не поступит приказ!
Он поясняет: если склад взлетит на воздух, сгорит или там еще что-то такое произойдет, то немцы оперативно перестроят маршрут поставок топлива с других складов. Задача состоит в том, чтобы нанести удар по складу именно тогда, когда это даст наибольший эффект.
— Каждый день оттуда выходят колонны топливозаправщиков — по самым разным направлениям. Как вариант, можно одну такую колонну перехватить и слить у них требуемое количество топлива. Но! — поднимает палец вверх Жаров. — Это не должно вызвать прочесывание лесов противником, что неминуемо произойдет в случае нападения на топливозаправщики. Так что — думай!
Охренеть — не встать!
Спереть у фрицев несколько тонн топлива — да так, чтобы они не всполошились! Это, простите, каким таким образом-то?
Ладно, танкисты неподалеку от нас расквартированы, поинтересуюсь, сколько им вообще того бензина надобно?
— На «КВ» одна заправка шестьсот литров солярки, тридцатьчетверка — чуток поменее полутонны. «Т-26» — сто восемьдесят литров бензина, «БТ-7» — практически столько же, сколько и тридцатьчетверка, только не солярки, а того же бензина, — поясняет мне командир танкистов.
Мягко говоря, только для того, чтобы просто заправить все эти машины, надобно было где-то раздобыть парочку автоцистерн с топливом.
— А сколько вмещает одна цистерна?
Танкист пожимает плечами:
— От двух до четырех тонн. Чаще все-таки две.
Задачка…
И где все это прикажете взять?
— Вот тут они и катаются… — указывает мне разведчик. — Как по часам: одна автоколонна каждые полчаса. Идут просто грузовики, иногда — цистерны с чем-то.
— Охрана?
— Ну, — пожимает он плечами, — может отдельная машина с солдатами быть. Но чаще только те солдаты, что рядом с водителем сидят. Тыл… тут их никто не трогает… Партизан никаких нет. Мы тут уже третий день лежим — и всю дорогу так.
Так… Кое-что уже начинает вырисовываться в голове. Авантюра, если честно сказать. А что у нас тут сейчас не авантюра? Вот прям-таки все-все по плану делается? Ага…
— Подсохло? — интересуюсь у бойцов, которые сколачивают очередной дощатый щит.
— Нет, еще мажется…
Да уж, с хорошей краской тут беда! Неожиданно помог тот самый дед-проводник — притащил откуда-то из своих запасов банку с краской. С белой! А нам бы еще и черную где-то раздобыть… Да и не только ее…
Командир, почесав в затылке, дал команду разведчикам: добыть! Точнее уж, спереть! Ибо затевать налет на какую-либо часть только для того, чтобы достать краску… глупо и непрофессионально.
Так или иначе, а три банки с разными красками мне вскорости принесли. Обшарив развалины бывшего госпиталя, добыли некоторое количество досок, с которыми сейчас и возимся. Обгорелые края у них отпилили, гвозди у нас есть…
И в лесу, неподалеку от того места, где я рассматривал проезжавшую колонну немцев, развернулась подготовка. Тщательно, но не привлекая особого внимания, расчищаем тропку, уходящую в лес. По ночам пилим и валим лишние деревья, создавая видимость нормальной дороги. Не очень далеко уходящей, но на первый взгляд вполне себе приличной. Создаем всячески впечатление, что это просто очередной поворот на оживленной трассе.
А параллельно строим… караульную будку.
У немцев точно такие же на дороге имеются, сам проверил. И постарался воспроизвести точно такую же. Даже поддон деревянный для часового изготовили.
Смех-смехом, а у немцев это едва ли не обязательный атрибут поста! Во всяком случае, они около каждой караульной будки имеются.
Лишний раз хочу поблагодарить наших тыловиков! Ибо немецкая форма (на этот раз без пулевых пробоин и следов крови) у нас имеется в нужном количестве. Равно как и некоторое количество штатного, немецкого же, вооружения. В основном — карабины, автоматы у нас и свои наличествуют.
Но!
Автоматами у фрицев вооружены тоже далеко не все. В пехоте — только командиры отделений и далее по рангу. Караульный же солдат ходит с карабином. Мелочь, казалось бы… Но в подобной ситуации она может стоить головы.
Поэтому не выпендриваемся и тщательно репетируем дальнейшие действия.
А на ложной дороге тем временем закладываем фугасы.
Роемся и в разбитом госпитале. Там, кстати говоря, достаточно много всего полезного отыскалось… Ночами переправляем часть найденного в лес — и далее по назначению.
Посмотрев на все эти приготовления, капитан только хмыкнул и указал мне на часы: мол, времени-то у нас не так уж и дофига!
Ничего, успеем!
Уже и не только меня захватил некий азарт, ребята втянулись и старательно готовятся к предстоящей работе.
Вроде бы все… Вбит последний гвоздь, бойцы заняли позиции у дороги.
Ждем…
С откоса скатывается разведчик.
— Прошла!
В отдалении слышу рокот моторов уходящей колонны.
У нас есть полчаса… Может быть, и меньше.
Раздвинулись кусты, и на дорогу выбежали бойцы охранения, взявшие на мушку оба видимых отрезка трассы. Замерли на холме пулеметчики, приникнув к прицелам своего оружия.
А группа бойцов в немецкой форме сноровисто тащит из кустов деревянные щиты. Стучит молоток… и через несколько минут у обочины появляется стандартное сооружение немецкой армии — караульная будка.
По поддону прохаживается часовой с карабином на плече. А чуть поодаль на дороге воздвигнут обычный шлагбаум. И около него тоже ходит караульный. Чуть в стороне виднеется дымок: у костра отдыхает дежурная смена. Ровно такой же пост располагается километрах в пяти от этого места — его мы и копируем.
А чуть в сторонке народ спешно убирает с дороги заранее подпиленные кустики и деревца. И появляется еще одна дорога. Ну, точнее — ее начало. Очень, кстати, похожая на ту, на которой я сейчас и стою.
Взмах руки — и бойцы охранения исчезают в лесу.
Ждем…
Мотор!
Но — с другой стороны…
Не очень мощный — это точно не грузовик! И не колонна…
Среди всего прочего, мы и подобный вариант проигрывали не раз — и я выхожу на дорогу, направляясь к шлагбауму.
Погоны фельдфебеля, автомат, чисто выбрит — ну чем не взаправдашный фриц?
Рокот мотора стал громче… и из-за поворота выруливает легковой автомобиль, в сопровождении мотоцикла.
Поворачиваюсь и поправляю кепи — сигнал готовности!
Скрипнув тормозами, машина останавливается неподалеку от шлагбаума. Поворачиваюсь и не торопясь направляюсь в ее сторону. Здесь — я старший! И бегать навстречу каждому проезжающему — нехороший пример для подчиненных!
К машине я подошел почти одновременно с тем, как открылась пассажирская дверь, и на улицу выбрался немолодой уже оберлейтенант.
С некоторым удивлением он смотрит на будку, на шлагбаум…
— Старший дежурного наряда фельдфебель Вайс! — представляюсь я ему.
— Оберлейтенант Гюнце, комендатура, — кивает он. — Фельдфебель, как давно выставлен ваш пост?
— Три часа назад, герр оберлейтенант!
— Странно, я тут проезжал и вас не видел… По чьему распоряжению вас сюда направили?
А вот это жопа… Комендатура уж точно должна быть в курсе всего, что происходит на дороге!
— Я получил указание от командира роты гауптмана Вайцеля, герр оберлейтенант!
Гауптман такой существует на самом деле, это мы проверили.
Гюнце задумчиво трогает указательным пальцем бровь, размышляет…
Такой ротный есть — и оберлейтенанту он, по-видимому, известен. Но… Тут вроде перекресток — вон и дорога в сторону отходит. Еще бы ей не отходить, мы столько трудов на эту имитацию положили…
Но! Комендатура должна все знать!
И оберлейтенант потребовал мой зольдбух…
Интересно, что такого он хотел там увидеть? Даже если бы он прочитал в нем имя, фамилию и занимаемую должность — что это ему давало бы?
Увы… Этого мы уже не узнаем…
Тела немцев в темпе оттаскивают в кусты. Туда же прячем и автомобиль. А вот мотоцикл подгоняем к будке, и один из бойцов занимает место водителя. Так даже достовернее выглядит.
А с верхушки холма уже подают условный знак — колонна! Правда, не та, которую мы ждем, не с топливом.
Кручу рукой — и народ в темпе заваливает ветками ответвление дороги. Получилось так себе… но сойдет.
Натужно рыча мотором, из-за поворота появляется первый грузовик.
За ним — второй, третий…
Пехотная рота — десять автомашин.
В кузове грузовика видны сидящие у заднего борта солдаты. Машины медленно проезжают мимо нас, из одной кто-то даже и рукою помахал. Еле-еле сдерживаюсь, чтобы не помахать в ответ: немецкий фельдфебель не должен проявлять такого панибратства! Вместо меня это делает водитель мотоцикла — у него погоны рядового.
Скрылась за поворотом последняя автомашина, и только сейчас я понимаю, что все это время сжимал в руках автомат! Хорошо, что со стороны этого не заметили.
Снова сигнал! На этот раз — это те, кого мы и ждем.
А дальше все было до обидного просто и буднично.
Выехав на перекресток («дорогу» в сторону уже снова расчистили), по указанию караульного у шлагбаума (уже заранее опущенного), колонна бензовозов сворачивает с основной дороги.
Все!
Дальше дело Лемона!
И дождавшись, когда последний бензовоз скроется за деревьями, мы в темпе бросились разбирать будку, демонтировать шлагбаум — и все это тащить подальше в лес.
Выдержка из письма гауптмана Кольберга…
«… Свернув с основной дороги в лес с целью скрыться от авиации противника, колонна топливозаправщиков тем не менее была ею обнаружена. После чего самолеты противника атаковали ее бомбами. В результате этого часть автомашин была ими поражена и загорелась. Произошли взрывы топливных цистерн, и начался пожар, с большим трудом потушенный только на следующий день. Вся территория, на которой пытались скрыться от авианалета топливозаправщики, изрыта воронками от бомб и последующих взрывов цистерн с горючим. Все автомашины были буквально разорваны на куски, которые с трудом поддавались опознанию. Весь личный состав автовзвода погиб, а их тела были изуродованы огнем и взрывами до такой степени, что их пришлось срочно похоронить в закрытых гробах. Вызывает удивление тот факт, что русские как-то сумели отследить именно эту колонну и нанести по ней удар такой точности! Не исключено, что здесь постарались вездесущие русские партизаны, без них тут мало какая неприятность обходится…»
Выждав несколько дней, пока немцы пытались как-то разобраться в многочисленных железяках (которые мы щедро раскидали по всей дороге), пытаясь понять, от чего же именно данная конкретная хреновина отлетела, мы снова возвращаемся на это место.
Понятное дело, что взорваны были далеко не все топливозаправщики, часть машин мы отогнали в лес, где и запрятали в заранее вырытых ямах. Замаскировали, заминировали и свалили отсель подальше. Да и в остальных сгорело далеко не все топливо… небольшую его часть мы все-таки ухитрились слить.
И после того, как все подготовительные мероприятия завершились, были подорваны заранее установленные заряды, создавая видимость авианалета. Примчавшиеся на звуки разрывов немцы, кстати говоря, тут тоже недолго пробыли. После того, как кто-то из прибывших на разбор обломков солдат ухитрился подорваться непонятно на чем (ну, это смотря кому непонятно…), они свернули поиски и удалились восвояси, увозя с собою те тела погибших, которые им удалось обнаружить. Сильно сомневаюсь, что кто-то там будет осматривать то, что от этих тел осталось, стремясь выяснить истинную причину гибели. Очень бы этого не хотелось, знаете ли… Ибо большая часть фрицев погибла вовсе даже не от взрывов — снайперы и бесшумки постарались.
Так или иначе, а поставленную задачу мы выполнили. И танкисты получили свое топливо. С моей же души упал огромадный такой булыган!
Всем — сутки отдыхать.
Заслужили!
Вот только я опасаюсь, что весь этот отдых будет весьма недолгим. Опять что-то срочное найдут — и снова по лесу понесемся неведомо куда. Одно только, пожалуй, радует: не встречу я больше на своем пути того мастера, что ловушки у танков ставил. Хватит с меня подобных фокусов, так и поседею раньше времени… во всех местах. Очень надеюсь, что он выжил во всей этой круговерти и сейчас проявляет свои таланты где-нибудь подальше от нас.