Выдержка из доклада гауптмана Кранца

'…Нет никаких сомнений, что атака на аэродром, организованная для похищения инженера Вайтерса, и нападение на казарму 325 охранного батальона являются скоординированной акцией, выполненной не отдельными группами русских окруженцев, а специальным подразделением РККА, предназначенным именно для таких мероприятий. Обращает внимание высокая выучка русских, сумевших без единого выстрела нейтрализовать охрану инженера и выкрасть его самого из охраняемой гостиницы. Их никто не видел до момента отхода. А при попытке поднять тревогу диверсантами был подорван склад боеприпасов и обстреляна казарма роты охраны. Срочно предпринятое силами роты охраны аэродрома преследование столкнулось с многочисленными минными ловушкам и понесло потери, не позволившие организовать оперативное освобождение захваченного русскими инженера.

Практически в то же время группа диверсантов неустановленной численности, ориентировочно 50–70 человек, предприняла нападение на казарму и автопарк 325 охранного батальона. Устранив часовых на въездных воротах, они атаковали автопарк и смогли устроить там пожар, уничтоживший практически все автомобили батальона. Ими же была заминирована территория, прилегающая к казарме, что впоследствии привело к жертвам со стороны солдат указанной воинской части.

Подорвав кирпичный забор, ограждавший место размещения батальона и его служб, русские открыли массированный пулеметный огонь по окнам и прилегающей территории. Вышедшие из казарм солдаты натолкнулись на установленные мины и были вынуждены вернуться под прикрытие стен здания, так как большинство заранее подготовленных оборонительных позиций оказалось заминировано русскими диверсантами.

В связи с этим своевременный выход батальона на помощь охране аэродрома оказался невозможен. Атаки на занимаемые им позиции были отбиты, и противник, понеся потери, отступил.

По истечении часа огонь со стороны нападающих прекратился, но на территории, занимаемой батальоном, продолжались взрывы в течение всего дня, что затрудняло оказание помощи раненым и их эвакуацию в гарнизонный госпиталь.

Согласно указанию, полученному непосредственно из главного штаба Люфтваффе, попадание инженера Вайтерса в руки противника являлось абсолютно недопустимым и, ввиду этого, была задействована специальная снайперская команда в лице лейтенанта Нормайера и фельдфебеля Анцига. Перед ним была поставлена задача: любой ценой, не останавливаясь при необходимости и перед физическим устранением, не допустить попадания инженера Вайтерса в руки противника.

В процессе исполнения поставленной задачи фельдфебель Анциг подорвался на установленной русскими мине, был тяжело ранен и эвакуирован с поля боя. Впоследствии он скончался в госпитале. Оставшись без поддержки, лейтенант Нормайер поставленную задачу не выполнил.

Следует отметить, что в ходе нападения на казарму 325 охранного батальона русские применили новые, ранее не использовавшиеся ими типы взрывных устройств.

Некоторые мины взрывались самостоятельно, без приближения к ним людей. А при попытке обезвредить подобные мины получили ранения трое военнослужащих инженерно-саперного взвода. По-видимому, часть мин снабжена устройствами неизвлекаемости, а некоторые из них установлены с замедлением подрыва.

Имеются обоснованные причины для утверждения о том, что в атаке на казармы 325 охранного батальона принимал участие отдельный подвижный заградительный отряд, созданный по личному указанию генерал-лейтенанта Сомова. Один из его командиров, опознанный по приметам как унтер-офицер Васин, был замечен лейтенантом Нормайером.

Данный отряд активно действовал на фронте летом 1941 г., после чего сведений о его участии в боях не имеется. Но, учитывая разрозненные сведения о тщательно спланированных в тылу германских войск диверсиях с применением мин и взрывчатых веществ, есть все основания утверждать, что отряд не только не был уничтожен в боях, но и был существенно усилен, после чего вошел в число специальных подразделений РККА…'

— Что ж, мой друг… — положил бумагу на стол оберстлейтенант, — вы проделали большую работу! Ценю! Со своей стороны хочу уведомить вас о том, что наше подразделение теперь организационно не входит более в состав штаба 79 пехотной дивизии. Мы переезжаем на новое место дислокации и меняем название. Теперь мы «отдельная группа комплектации и снабжения 2 корпуса германской армии». И пусть вас не смущает название и то, что мы находимся достаточно далеко от того самого корпуса — этого требуют меры секретности.

Гауптмансовершенно этому не удивился: кое-какие слухи о предстоящем переезде уже ходили.

— К вам под начало передается группа из трех офицеров-аналитиков, и с сегодняшнего дня вы все — специальная аналитическая группа реферата 1Х «Штаба Валли». Соответственно, поздравляю вас с повышением по службе, гауптман!

Кранц вскочил, вытянулся и прищелкнул каблуками. Вот оно — долгожданное повышение! Карьера успешно продолжается!

— Садитесь, мой друг… Ваша основная задача — найти и уничтожить этих подрывников. Пока их относительно немного, и они не успели еще нанести сильного вреда. И… — тут Олендорф помолчал. — Генерал Мечников… если он — хоть косвенно! Вы меня поняли⁈ Пусть даже мельком, но появиться в поле вашего зрения — немедленно информируйте меня! Это — Железный крест вам лично и награда тому, кто его увидит! Не забывайте об этом!

Мы дома…

Как же приятно бывает рухнуть на свою кровать!

Не раздеваясь и даже сапог не снимая — вот просто так упасть и полежать хоть несколько минут. Блаженство…

Позади остается холод, снег по колено и постоянное напряжение: из-за какого угла вдруг выглянет ствол винтовки? Все время оглядываешься по сторонам — где они? И пусть мы уже давно на своей территории, и позади осталась линия фронта — это еще ничего не означает. Ходим же мы по их тылам?

Ходим — и давно.

А им кто такое делать помешает?

И не надо успокаивать себя мыслями о том, что они-де не такие… Не такие, как мы? Возможно. И что, это делает из них плохих солдат?

Три раза — ха!

Злые они солдаты. И опытные: всю Европу, почитай, подмяли.

И какой из этого вывод?

Надо ждать гостей оттуда…

Жаров поднимает на меня усталые глаза. Ну да, это я себе мог позволить пару часов подрыхнуть — а он как командир части занят неизбежной писаниной. И самое неприятное то, что ему еще и похоронки писать…

Я через это в свое время прошел — и даже врагу такого не пожелаю. Пишешь такую бумагу — а перед глазами стоит тот, кого только недавно хлопал по плечу, жал ему руку и делился глотком воды. И вот — я здесь, а он — там. Там, откуда уже никто не возвращается…

— Чего тебе? — спрашивает капитан и кивком предлагает сесть.

Излагаю ему свои мысли. Какое-то время он сидит в задумчивости.

— Ну… нас еще и найти как-то нужно ведь!

— Мы же нашли немецкий аэродром? И немца этого…

Напоминаю ему про заминированный автомобиль. Еще раз подчеркиваю: это была конкретная ловушка на сапера!

— Тыловой гарнизон — откуда там опытный сапер возьмется? Если рванет — такого там нет.А вот, если не рванет…

— И что тогда? — Жаров откладывает в сторону бумаги.

— Это значит, что в заштатном городке, весь гарнизон которого менее тридцати человек, есть специалист, способный обезвредить несколько сложных ловушек. Которые, к слову сказать, тоже не вчерашний школьник ставил! И что делает такой специалист в этом городке?

— Твои предложения?

— Полагаю, что про лесной лагерь пока никто не знает. А вот деревню проверят обязательно! И…

— Хочешь поставить там боевые мины? И учить людей на них? Я уж молчу о том, что минирование в тылу… командование точно запретит!

— А в лесу?

Словом, мое предложение пока понимания не нашло. Ладно, боевые мины ставить нельзя… А их имитацию? Всякие там свистоперделки — их-то можно?

Здесь возражений не последовало.

Но замечание мое, как выяснилось, командир-таки наверх передал. А вот последствия оказались совсем не те, что я планировал…

— Вот тут стоим. Правильно? — обвожу рукой по кругу.

У нас пополнение. Тот самый младший сержант — Малышев Михаил Викторович, что ставил мины на пути нашего недавнего отхода. Сапер-самоучка, но котелок у него варит очень даже неслабо! Еще один боец, пришедший недавно из госпиталя — тоже Михаил, но уже Варенников — еще из первого состава нашего отряда заграждения. И молчаливый кряжистый парень Антон Голованов, за него ручался Лемон. Мол, классный стрелок, да и руки у него не из одного места растут.

И сегодня у них первое занятие со мной.

По уже устоявшейся традиции на него приходят все свободные от занятий и работ бойцы отряда. Стоят в сторонке, ни во что не вмешиваются — и смотрят.

Это же с ними вскоре кому-то идти на задание. Кто-то из этой троицы будет прикрывать твою спину или вытаскивать тебя с поля боя. Или пойдет первым по заминированной тропке.

Или…

Да много чего еще может быть.

И поэтому бойцы молчаливы и внимательно смотрят за тем, кто и как себя поведет на первом занятии. По традиции первое занятие всегда проводит командир. И, кстати говоря, оно вполне для кого-то может стать и последним.

Не в том плане, что боец подорвется на мине — они тут учебные. Просто может так выйти, что подходящий вроде бы по всем статьям кандидат в реальности просто не вытягивает такой нагрузки.

Нет, его не отчислят из отряда.

Раз прошел деревню, то какие-то задатки у него все же присутствуют. Иначе бы он сюда вообще никогда не добрался.

Но в этом случае боец перейдет под командование Охримчука — и место его теперь в хозвзводе (там и всего-то пока два человека…)

— Здесь безопасна только та тропа, по которой мы сюда пришли. Но… — развожу руками. — Ее пристрелял вражеский пулеметчик. И более того! Вас он увидел и сообщил об этом на минометную батарею. И скоро она накроет это место минами. Сами понимаете, укрытий тут нет, и спрятаться негде. Единственный вариант — уйти в лес, там вас не увидят. Но!

На пути отхода стоят лаконичные таблички — «Мины». И чтобы уйти в лес, надобно проложить себе дорогу через минное поле.

— Вот все инструменты, которые у вас при себе имеются.

На плащ-палатку выложен шомпол от винтовки, моток бечевы, нож и пригоршня стреляных гильз. И отдельно — несколько срезанных с дерева веточек.

— Снимать или разряжать мину — не обязательно! Разве что в том случае, коль иначе не пройти мимо и если никто не пострадает при подрыве. Вполне будет достаточно ее просто обойти и при этом обозначить. Не забывайте: за вами следом могут пойти и другие ваши товарищи!

Первым стартует Варенников. Из шести ловушек в деревне он обошел три, одну заметил, но обойти уже не получилось. Ну… скажем так, терпимо… если пройдет тут — попадает в отряд. Но учеба ему предстоит серьезная!

Он выбирает нож и шомпол.

Подходит к рубежу.

Петлин щелкает секундомером — пошел!

Боец присаживается на корточки, оглядывает тропку. Осторожно прокалывает шомполом землю, продвигается вперед. Еще прокол, еще пару шагов… Над ним нависают ветки, и вроде бы логично отодвинуть их в сторону… но… Он ложится ничком и продолжает ползти вперед, не трогая их вообще.

Петлин прикусил губу и осуждающе покачивает головой.

Еще несколько метров…

Варенников замер, осторожно ощупывая землю перед собой. Что-то ему там не нравится. Несколько движений ножом — и на свет появляется… консервная банка! Все верно, по условиям учений это противопехотная мина.

Раз.

Еще одну мину он обнаруживает чуть в стороне от тропы — по натянутой проволоке. Срезав несколько веточек с ближайшего куста, Варенников обозначает ими проволоку: втыкает их в землю так, чтобы они наклонялись в ее сторону.

Шипение — и на полянке хлопает взрывпакет: «противник» начал минометный обстрел!

Но до спасительных кустов остается всего пару метров!

Несколько секунд — и ветки сомкнулись за спиною бойца.

— Товарищ лейтенант, разрешите получить замечания! — вытягивается Варенников передо мной.

— Дядя Юра…

Петлин делает несколько шагов и приподнимает ветку, под которой ранее прополз боец.

Хлопок!

— Там граната подвешена была.

Варенников прикусывает губу.

— Ладно… сдал! — хлопаю его по плечу. — Но учти: тренировки в деревне каждый день по три часа. Месяц! А потом — посмотрим… Вон, глянь, как на тебя Охримчук облизывается!

На старте Голованов.

В деревне он обошел четыре ловушки из шести. Две попросту не увидел — но они и не сработали. Повезло… ничего не задел!

Тот же набор, но он предусмотрительно еще и ветки с собой прихватил. Хитер — засунул их под ремень так, чтобы они во все стороны не торчали!

Первая мина на его маршруте была установлена прямо у самого начала тропы. Он аж присвистнул от удивления, когда нащупал ее с первой же попытки.

Ползти он не стал, лишь иногда ложится на землю, когда предполагает наличие чего-то опасного.

Гранату на ветке увидел — и дал изрядный крюк, чтобы ее обойти. Предварительно отметив ветками место начала обхода и направление движения.

Проволочка впереди!

Хлопает взрывпакет! Еще пять минут осталось до начала «минометного обстрела».

Ветки еще есть — и он обозначает ими проволоку. Несколько шагов — и еще одна «противопехотка».

Кусты сомкнулись за его спиною за минуту до начала «обстрела».

— Сдал. Но! Рисковать не любишь — это в целом правильно, однако, из своего «коридора» в сторону вылез. Учитывай это на будущее! Но деревня и тебя не минует! Занятия- три недели.

Малышев.

Деревню он прошел вполне себе на уровне: шесть ловушек из семи.

«Жить хочет, вот и присматривается ко всему!» — таков был вердикт Жарова.

Боец следил за своими товарищами очень внимательно, и кое-какие выводы, похоже, из этого сделал.

Забрал с собою все, кроме гильз. Тотчас же отрезал кусок бечевы, привязав его на конец ветки.

Не обнаружив «противопехотки», вперед, однако, не спешит — проводит веткой над предполагаемым маршрутом. И — есть! Нитка, уцепившись за что-то, внезапно провисает. Боец качает головой и смещается чуть вбок, предварительно проверив это место шомполом. Отсюда лучше видно уходящую в кусты проволочку — с прежней позиции она почти не просматривается. Ветки воткнуты в землю, он смещается в сторону, обходя проволочку… и замирает, так и не опустив ногу на землю.

Пятится, ставит ступню на прежнее место. Под поваленным деревом, прижатая сучком к земле, лежит граната. Ее спусковой рычаг придерживается веточкой. Шаг вперед — и ветка, задетая ногой, повернется — отскочит, ничем более не удерживаемый, спусковой рычаг… И тогда хлопнет капсюль-воспламенитель.

Хлопок!

Начало «обстрела».

По логике можно поднять гранату с земли, вставить чеку и топать дальше.

Но Малышев не спешит.

Поваленное дерево лежит так, что перегораживает практически всю тропу, обойти его очень трудно. Ветка с ниткой также показывает какие-то препятствия среди сучьев — не пролезть…

Боец наклоняется к земле, присаживается…

И когда он встает, у него в руках видны две гранаты!

Несколько секунд — чека вставлена в одну, потом во вторую.

И повернувшаяся ветка уже ничего более не приводит в действие.

— Товарищ лейтенант…

— Насчет второй гранаты как сообразил?

— Так… слишком уж все красиво складывалось! Сучок гранату прижимал крепко, рычаг ни в жисть бы не отскочил! Тогда я и подумал — а зачем так⁈ Могли и просто палку ведь положить, веса хватило бы… Вот и пришел к выводу: не одна она там поставлена! Вторая снизу лежала — и тоже на рычаге, только он вверху был. Тронешь первую — и кранты! Пришлось разом обе брать. Хорошо, что скрепки на воротнике пришпандорены были, чеку я из кармана фиг бы достал!

— Хм… И как ты до этого допер?

— Так у вас же и подсмотрел, товарищ лейтенант! Еще когда в окопе рядом сидели. Думал тогда еще — зачем так нужно? Уже после догадался…

Глазастый, однако!

— Что ж, молодец! Сдал! В первое отделение, к Петлину.

— Есть, товарищ лейтенант!