Штаб 79 пехотной дивизии вермахта

Агентурные сообщения

«… были установлены личности нескольких военнослужащих Красной Армии. В документах которых имелась пометка „для проведения инструктажа личного состава“. Таковых лиц установлено трое — список прилагается…»

«… при дальнейшей разработке указанного списка, удалось установить одного человека — лейтенанта Васина П. П., направлявшегося в район…»

«… в результате личного наблюдения, агенту „Сметливый“, удалось зафиксировать номера легковых автомашин, которые направлялись в район населенного пункта Возницино. Список номеров прилагается…»

«И вот с этим я должен идти к Олендорфу⁈ Всех результатов — нашли предполагаемое местонахождение этого унтер-офицера? Это за несколько-то месяцев⁈ Похоже, придётся снова писать дядюшке…» — размышлял Кранц, сидя у себя в кабинете.

И ведь как хорошо сначала все складывалось! Перевод в штаб дивизии, награждение Железным крестом… казалось — вот он, старт долгожданной карьеры! А что, в итоге, получилось? Долгое копание в бумагах, отслеживание сводок и — в довершение ко всему, поиск какого-то русского унтера!

Нет, надо искать что-то поинтереснее! Пока ещё это может выглядеть логичным — смена одного штаба на другой –вполне себе рядовое явление. Да, кофе у оберстлейтенанта хорош… но будущей карьеры он точно не стоит! А все радужные ожидания оказались, увы, беспочвенными…

Однако же, к начальству идти необходимо! Доклад назначен на пятнадцать часов — и никакого варианта увильнуть от этого попросту не существует.

Предложив гауптману присесть, хозяин кабинета начал просматривать бумаги — и замер…

Машинально поправил ворот мундира — и ещё раз перечитал рапорта агентов.

— Кранц… вы это прочли? — голос Олендорфа был каким-то… не таким…

— Да, герр оберстлейтенант!

— Этот ваш… — Олендорф заглянул в бумаги, — «Сметливый» — ему доверять вообще можно?

— До сих пор, герр оберстлейтенант, в его донесениях не наблюдалось расхождения с данными, которые были получены иным путём.

— Он… кто вообще?

— Дежурный у шлагбаума на железнодорожном переезде. Имеет возможность фиксировать номера проезжающих автомашин.

— Этот… как его… стрелочник?

— Нет, герр оберстлейтенант, данная должность не связана со стрелками. Скорее уж — с прилегающими дорогами.

Оберстлейтенант какое-то время молчит.

— Скажите… гауптман… вы ведь, наверное уже давно догадались, что наша работа имеет весьма посредственное отношение к той части, к штабу которой мы прикомандированы?

«Прикомандированы? А ведь и верно… теперь многое становиться понятным! Не просто же так меня тогда именно к Олендорфу на прием отправили! Но, дядюшка-то каков! Мог бы и сообщить об этом…»

Но вслух Кранц ответил несколько уклончиво.

— У меня, действительно, имелись некоторые догадки в этом направлении, герр оберстлейтенант.

— Что ж… они были верными. На самом деле мы — часть абвера, если конкретно — мы относимся к реферату 1Х’штаба Валли'. Вы не удивлены, как я вижу?

«Похоже, дядюшке писать рано…»

— Нет, герр оберстлейтенант.

— Чтобы вам всё было бы понятнее, гауптман… Мы, естественно, не всегда находились при этом штабе. И долгое время уже работали — и весьма успешно — против нашего врага. А им, в основном, являлись части специального назначения Советов. Теперь вам понятен интерес, который был вызван вашим докладом о нестандартной манере ведения боя вашим унтер-офицером?

— Да, герр оберстлейтенант.

Олендорф кивнул.

— И вот — вы приносите мне сводку, в которой он вновь проявляется… Похвально! Но! — хозяин кабинета подчеркнул строку в сводке. — А вот этот номер автомобиля у вас никаких ассоциаций не вызвал?

Кранц только плечами пожал.

— Нет. Обычный номерной знак, принятый в Красной армии… Что в нём удивительного?

— Эта машина, мой друг, обслуживает генерала Мечникова! Одного из самых опасных людей в их специальных подразделениях! Лично рейхсфюрером Гиммлером был отдан приказ о его ликвидации! И этим занимались, в том числе, и мы. Нам удалось выйти на его след, проследить местонахождение одного из объектов, куда он часто приезжал — и туда была выслана группа опытных агентов. Сами понимаете, зачем…

Олендорф помолчал.

— Потом… Они какое-то время не выходили на связь — и это было вполне объяснимо. А через десять дней, я заболел и врач посоветовал мне какое-то время отдохнуть дома. И через два дня на наш отдел напали какие-то диверсанты — и вырезали вообще всех! А на моем столе оставили записку — «ответная любезность». После этого я был вынужден заново комплектовать весь отдел. А в целях маскировки нас временно прикомандировали к штабу дивизии. И вот — вы приносите мне номер этой автомашины… Что я должен думать⁈

— Вам туда, товарищ лейтенант! — указывает мне рукою направление водитель. — С полверсты пройти, там поворот будет. А тамотка все и сами увидите. Извиняйте, но мне поспешать надобно, а дорога там…

— И на том спасибо, товарищ сержант! Доберусь, чай не из графьёв… — спрыгиваю я из кабины на дорогу.

Она и впрямь оказалась… так себе… Идти-то вполне себе возможно, а вот ехать… понимаю водителя! Хорошо, что топать недолго!

Странно, но деревня показалась мне какой-то вымершей. Нет дыма из труб, не слышно никаких звуков. Живность какая-то тут ведь должна же быть?

И следы… точнее — их отсутствие. Если тут кто-то располагается, то не по воздуху же они летают?

Дом… Один из многих. Толкаю калитку и захожу внутрь. Поднимаюсь по скрипучему крыльцу…

Стоп!

И моя нога замирает в воздухе.

Что-то здесь не так!

Замка на двери нет — и это мне хорошо видно — болтается на петлях планка, на которую подвешивают висячий замок. Сквознячок колышет занавеску у приоткрытой форточки.

Хозяева, уходя, не закрыли окно и не заперли дверь? Странные какие-то хозяева…

По крыльцу я не пойду.

Спускаюсь и осматриваюсь по сторонам. Заглянуть в окно? С земли — нереально, высоковато.

Скамейка у ворот? Отпадает — ножки врыты в землю.

А вот в сторонке лежит такой вот, весь из себя заманчивый, обрубок бревна. И по высоте — самое то! Подставить — и можно в окно заглянуть!

А приглядимся-ка мы к этому брёвнышку…

Опаньки — а стена-то над ним, того… малость подкопчённая!

Под бревном — заряд?

Очень даже вероятно. Не просто же так его, прямо вот на виду тут положили — бери и пользуйся! И кто-то уже его брал…

Обойдусь.

А отчего же меня так тянет к окну? Что там есть такого, чего нет в других домах? Что-то меня именно к нему ведь потянуло же?

Провод!

Обычный телефонный провод, от полевого телефона, который выныривает из какого-то сарая и заходит в чердачное окно.

Ага…

Присядем (предварительно внимательно осматриваюсь по сторонам и проверяю пенек на который хочу присесть) и подумаем.

Кто-то же выбрал именно этот дом — стоит на отшибе и слишком уж явно привлекает к себе внимание телефонным проводом. Значит, именно в него и надо как-то попасть…

Снова захожу во двор. Бревно — нафиг! В сарай… туда тоже лезть не надобно. Если это такой тест на смекалку, то должен быть какой-то…

Коса?

Обычная коса, повешенная зачем-то на забор… а их, вообще-то так хранят?

Подхожу и внимательно ее осматриваю ничего не трогая руками. Нет, тут без фокусов…

Как и всякой косы, у этой есть ручка посредине — чтобы удобнее можно было бы ухватиться при косьбе. Только вот у этой конкретной косы она зачем-то ещё и гвоздем укреплена… зачем? Да и само древко — таким, разве что, из-за угла по башке дубасить, а не косить! Впрочем — что я знаю за ее бывшего хозяина?

Похожу к окну, в которое собирался заглянуть встав на бревно. Земля под ним… прокалываю её ножом… входит с трудом, промёрзло всё… чисто!

Оглядываюсь по сторонам — есть!

Валун.

Конкретный такой, пинком точно не свернуть.

Прислоняю косу к стене, конец древка упирается в ямку у валуна.

Подтягиваюсь на руках. Валун — рукоятка на косе… выемка в стене! Ноги встали вполне устойчиво, теперь можно и в окно заглянуть.

М-м-да… Правильно я в дверь не полез… В самый верх двери забито два гвоздя и на них лежит что-то (даже на первый взгляд) неприятное. Толкнешь дверь — и оно упадет прямо под ноги.

А в окно?

Логично, вроде бы, раз я косу отыскал…

Нет.

Береженого — бог бережет, а небрежного — конвой стережет! Наклонив голову, вижу торчащий внизу стерженёк, который своим другим концом упирается в… А не все ли равно, во что он там упирается? Открою окно — и он упадёт.

А есть ли другой вариант?

Есть.

На полу, прикрытый (на первый взгляд — небрежно брошенной) тряпкой, стоит обычный полевой телефон. А под тряпкой обнаруживаю пустую гранату «Ф-1» стоящую на предохранительном рычаге. Ну и чеки у нее, разумеется, нет… Естественно, взрывчатки в ней не имеется, а вот капсюльный состав в специальной трубке — присутствует. Поторопишься, сдернешь тряпку — она и бахнет! Несмертельно — но неприятно…

Трубку поднимают практически сразу.

— Слушаю!

— Лейтенант Васин. Прибыл для дальнейшего прохождения службы.

— Ждите на месте, за вами придут.

Когда на приоткрывшего дверь посыльного сверху высыпается толченый мел, испытываю некое злорадное удовольствие. Взрывчатки в коробочке не оказалось, мел вполне её заменяет — зато сразу видно, кто тут лопух!

А по сторонам смотреть надобно всегда! Мало ли кто там в комнате сидит — он ведь и другим путём (как я, например…) сюда пролезть мог! А про коробочку на двери посыльный просто обязан был знать! Раз забыл или на «авось» понадеялся — то кто тебе доктор?

— Коробку с двери вы специально не стали снимать? — отпустив посыльного, спрашивает капитан Жаров.

— Специально. Боец не мог не знать, что на двери стоит ловушка, он должен был предварительно лично всё проверить.

— А сами вы как в дом вошли?

— Штапик на окне ножом подковырнул и стекло вытащил.

— Оригинально! — кивает капитан. — Сработаемся… А этот вариант — тоже учтём на будущее!

Как я и предполагал, деревня являлась сплошным полигоном для отработки действия отряда. Там давно никто не жил, а все дома оказались хорошо замаскированными ловушками. Понятное дело, что боевых мин там не было, но всяких свистоперделок хватало с избытком. Сообщаю капитану, что вскорости к нам могут поступить некоторые мои разработки — но уже во вполне приличном качестве и фабричного изготовления.

— Хорошая новость! — кивает он.

И продолжает.

Все подразделение расквартировано в лесу — он весь изрыт ходами сообщения и блиндажами. Это — часть постоянной учёбы, копать тут учатся все. Несколько раз в неделю отряды отправляются в деревню — к этому времени там уже успевают установить новые ловушки, взамен тех, что «сняли» в прошлый раз.

Периодически, получив задание, какие-то отряды уходят. Пешком тридцать километров по лесным дорогам — посадка на грузовики — и на выполнение задания.

И никак иначе!

Местоположение части — тайна, про которую никто ничего не должен знать.

Всего отрядов три, численность каждого разная — от пятидесяти до восьмидесяти человек, в зависимости от специализации отряда. Мне достался второй, пока в нём чуть больше двадцати человек.

А вот самый интересный пунктик — это то, что пополнение отряда каждый командир осуществляет самостоятельно. И никакой военкомат нам никого не присылает — вообще.

Э-м-м… ну… что-то такое мне и говорили… но я-то думал, что у меня хоть немного времени есть!

Интересуюсь у капитана — как быть в этом случае?

Он поясняет — отряд на задание уходит обычно с командиром. На месте остаётся самый минимум людей. И если, в процессе выполнения задания, я замечаю кого-то, кто может нам подойти, то должен сам, лично, с ним переговорить. Получить его согласие — это обязательное условие! А дальше всё просто — рапорт руководству, оно связывается со штабом части… и всё, новый боец прибывает сюда.

— Через деревню у нас проходят все, — капитан наливает мне чаю. — В зависимости от того, сколько человек там смог продержаться до подрыва или попадания в ловушку — и определяется степень его готовности к работе. Учатся у нас все — и постоянно, исключений нет ни для кого.

— Сурово…

— Так ведь война! Не в бирюльки играем!

— Оно и верно…

Кстати, как выяснилось, я оказался единственным человеком, который ухитрился не подорваться и не попасть ни в одну ловушку… бывает же!