Третий месяц пошёл с того дня, как меня привезли в эту странную школу под Возницино. Сначала я всё ждал, когда нам наконец объяснят, куда попал. Потом перестал ждать.
Да и некогда было…
— Готовься!
Поправляю снаряжение и чуть пригибаюсь. А во рту сухо — как в первый раз.
— Внимание! Марш!
Кубарем выкатываюсь в дверной проём и сразу же стреляю.
Есть!
Падает мишень слева.
Поворот… а правой мишени нет!
«Это как же вашу мать, извиняюсь, понимать?» — всплывает непонятно откуда в голове строчка. Куда мишень-то пропала?
Сверху! Вот я дурак неотёсанный…
Выстрел, выстрел — есть!
Мимо уха что-то противно взвизгивает — штрафное очко!
Кувырок вперёд, в падении переворачиваюсь на спину…
Вот она!
Выстрел, выстрел…
Вперёд! Три мишени есть, можно перебегать к следующему рубежу. Кое-кто в подобном случае несётся сломя голову, стремясь выиграть очки, но я не спешу! Бегу, разумеется, быстро, но…
Когда откуда-то снизу и чуть сзади выныривает очередная мишень, я только чуток ствол довернул — бах!
Есть и эта!
Рубеж!
Перезарядка или как? Магазин в маузере длинный — на двадцать патронов, судья считает это преимуществом и минус одно очко у меня точно уже имеется. Но — время! Я могу выиграть несколько секунд — и это всё решает.
Вперёд!
Сухо трещат выстрелы, падает одна мишень, вторая…
Перебежка!
Падаю на колено и сношу двумя пулями мишень, что стоит на дальнем рубеже — плюс очко. Вперёд! А вот теперь можно и магазин поменять…
Мишень! Слева — там, где их раньше не ставили!
Магазин со щелчком встаёт на место, вскидываю оружие…
Поздно, она ныряет в щель в полу…
Стою у стола и чищу маузер. Напротив меня тем же самым занимается Вовка Крюков — у него «ТТ». Справа и слева от нас народ занимается тем же самым — стрельбы окончены.
И я опять не смог преодолеть роковой для меня рубеж — в пятьдесят очков. Три штрафных очка — одно за то, что опоздал с выстрелом, и два — за то, что вообще по мишени не стрелял… Да, были и призовые, но… все равно до полусотни не дотягиваю. В который, блин, уже раз!
Ну, надо сказать, что я тут не самый лопух — кое-кто и до сорока с трудом добирается. Но всё равно — обидно!
С некоторой завистью смотрю на Руслана — вот, кому всё даётся играючи! Он — единственный из курсантов, кто носит на ремне сразу два пистолета. И как он с ними управляется… просто слов никаких нет! Левая ли рука, правая — лупит без промаха. Единственное упражнение, где я его обставил, это стрельба на дальнюю дистанцию — тут у маузера есть некоторое преимущество.
Да и то… когда рядом встал Михалёв, я чуть не поперхнулся — у него оказался длинноствольный «Люгер»! И всё моё преимущество накрылось медным тазом… Выиграл я с перевесом в одно очко — вообще несерьёзно…
Топаем на обед — после него у нас занятия по топографии. Ужин — и снова на занятия — будем пробовать набить друг другу морду.
Вообще, надо сказать, что никто из нас так до сих пор и не понял — по какому принципу тут вообще организован учебный процесс? Целый день можем, например, стрелять. А ночью — марш-бросок по темному лесу. С утра же — топография…
Какой-то странный, дерганный ритм.
По просьбе ребят, набравшись нахальства, задаю этот вопрос Оленеву. С ним у меня установились какие-то, можно сказать, теплые отношения. И если на вопросы других он отвечает крайне редко — больше отшучивается, то со мною разговаривает вполне серьёзно. Вот и сейчас, выслушав вопрос, он спрашивает в ответ: «Вас на фронте часто предупреждают о бомбёжках? Мол, завтра в три часа дня, по вам будет нанесен бомбоштурмовой удар?»
— Нет, конечно! Они вообще могут налететь в любую минуту!
— Ну, а здесь отчего по-другому должно быть? — пожимает он плечами. — Вы всегда должны быть готовы ко всему!
Утешил…
Знать бы ещё — к чему?
Третий месяц пошел, ноябрь на дворе, скоро уже и белые мухи полетят… а мы всё бегаем… И о будущей службе знаем немногим более, чем в первый день нашего прибытия сюда.
Вообще, по правде сказать, тут собралась достаточно странная компания!
Михалев (тот, что с «Люгером»), например, связист.
А Руслан наш сверхметкий стрелок — так и вовсе артиллерист!
Разве, что летчиков нет…
Смех-смехом — а пушки мы тоже изучаем! Во всяком случае, я теперь могу ее зарядить, навести… и — возможно, даже куда-то там и попасть. Практически любую, даже и немецкую — здесь они тоже имеются. Кстати, Руслан оказался очень даже неплохим инструктором — всё объясняет четко и грамотно!
Нашлись среди нас и миномётчики — и их работа тоже стороной не обошла.
А уж, когда и до меня очередь дошла…
Несколько дней я просидел вечерами в мастерской. И в итоге получилось присобачить обычные охотничьи капсюля к большинству стандартных взрывателей. Ну и ещё кое-какие задумки постарался воплотить… Посмотрев на мои художества, Оленев только хмыкнул, сгрёб насколько таких самоделок в карман и удалился. А через неделю мне привезли целых три ящика моих изобретений — но уже сделанных вполне профессионально и явно не кустарным образом.
И началось…
Утро у нас в бараке теперь начинается с хлопков таких вот «сюрпризиков» — их ставят друг другу все подряд. Стоило мне только кое-что показать и высыпать на стол один из ящиков — народ моментом все просек и начал воплощать в жизнь всевозможные каверзы.
«Заминировать» таким макаром сапог или кровать, приладить «хлопушку» к полотенцу — я и сам, честно говоря, ничего подобного не ожидал!
Дошло до того, что на подобном изделии «подорвался» даже и Оленев!
Но ничуть не рассердился — даже похвалил. И было за что — в коридоре постоянно сидит дежурный и установить на его глазах что-либо на дверь военинженера… ну, я как-то даже и не предполагаю, что тут надобно сделать!
И вот в таком вот ритме проходят дни и недели…
А сегодня — новость!
Занятий днем не будет — всех собирают в актовом зале. Блин, я даже и не знал, что он тут существует!
Сидим, переглядываемся и пробуем высказывать свои догадки на тему внезапного собрания. Так или иначе — а все сходятся на том, что скоро на фронт. Сводки… их хоть не слушай, такая тоска порою берёт…
Стукнула дверь!
— Встать! Смирно! Товарищ генерал-майор…
— Вольно! — машет рукою худощавый генерал. — Садитесь!
Он один, никого из руководства или преподавательского состава с ним нет.
Генерал проходит к столу, опускается на стул. И оглядывает собравшихся.
— Я так понимаю, что у всех вас на устах один вопрос — зачем вас собрали? Так?
Молчание.
— Так, товарищ генерал-майор! — это Руслан. Он вообще никогда за словом в карман не лезет.
— Хорошо… — кивает генерал. — Для начала — моя фамилия Мечников. Иван Федорович.
Мне это ничего не говорит, но вижу, что несколько человек из числа курсантов обмениваются быстрыми взглядами — они явно что-то про него знают! И их взгляды становятся очень-очень внимательными… Что же это за генерал такой⁈ Что одна только его фамилия заставляет насторожиться весьма неслабых бойцов?
— У вас всех, наверное, не раз возникал вопрос — к чему вас готовят? И почему такая странная система обучения? Так?
Многие кивают. Да, такой вопрос, можно сказать у всех на устах.
— Тогда — вопрос уже к вам! За что воюют наши противники?
Ответов было сразу великое множество! Мечников внимательно их все выслушивает и кивает.
— В целом — верно. И всё же? Одним предложением?
— Да, за деньги они воюют, товарищ генерал-майор… — неожиданно даже для себя самого произношу я. — Чтоб, значит, ничего не делать — и чтобы деньги были.
— У них! — подчёркивает собеседник. — Верно! Капитализм — это всегда о деньгах. А у нас тут есть очень много того, что позволит им эти самые деньги получить. Не заработать! А получить… На халяву — как некоторые выражаются.
Курсанты переглядываются — эта мысль оказалась несколько неожиданной. Ну, да… за деньги можно вкалывать до седьмого пота, но, чтобы рисковать своей головой?
— А мнения солдат там вообще никто и не спрашивает, — продолжает генерал. — Да и каждому из них давно уже прожужжали все уши, что, мол, там — у нас их всех ждут покорные рабы и несметные сокровища. Вот за это они воевать готовы! И ведь не в первый раз уже к нам лезут! Но всякий раз по мордасам получают…
Он отпивает воды из стоящего на столе стакана.
— Итак — к чему вас готовят? — Мечников смотрит на зал.
— Разведка…
— Нет! Разведчиков, пусть даже и армейских, что на переднем крае ползают, таким вещам учить нецелесообразно. Чему-то, да, можно и нужно. Но не в таких масштабах.
Зал молчит.
— Можно и нужно тщательно готовить артиллериста. Но, что он сможет сделать если к пушке не будет снарядов? И даже самый классный пилот ничем не поможет своим, если в самолете не будет бензина. А танк без снарядов и топлива превращается в стальной гроб для экипажа. Выводы?
— Диверсанты, — это Михалев.
— Верно. Из вас готовят именно диверсантов. Командиров диверсионных групп. Которые смогут в любой обстановке и какими угодно способами нанести максимальный ущерб противнику. Именно поэтому здесь собраны представители всех родов войск. Ну разве, что летчиков у нас тут нет… А так вы можете учиться — и учить друг друга. Можно долго рассказывать об искусстве меткой стрельбы, например — но кто объяснит это лучше снайпера? Можно прочитать кучу книг о правильной установке фугаса — и подорваться при первой же попытке это сделать. Потому, что с вами не работал сапёр…
Ну что-то в этом роде я и подозревал…
Но про такое обучение никогда и не слышал даже! Вообще ничего!
— И вот, что, ребята… — генерал делает паузу.– Имейте в виду следующее. Не возмущайтесь тому, что вас учат так долго. Никому не нужно выпускать скороспелок, что сложат голову на первом же задании. Война не сегодня началась и не завтра, увы, закончиться. А для вас — она вообще не заканчивается никогда… И не обо всём, что вы делали раньше — и будете делать завтра, вы сможете кому-либо рассказать. Некоторые вещи не становятся известными даже в самом отдалённом и, сколь угодно светлом, будущем. Привыкайте к тому, что ваши имена не нанесут на гранитные доски в пример потомкам. Вы не всегда сможете объяснить своим детям — за что получены ваши награды. И в глазах соседей вы всегда будете выглядеть какой-то тыловой крысой. И опять же, я не могу исключить того, что когда-то в будущем, когда вы уже станете чисто гражданскими людьми, вам не позвонят однажды в дверь и не предложат вернуться назад.
В зале стоит мертвая тишина.
— Впрочем, — усмехается Мечников, — кое-кому из присутствующих это знакомо не понаслышке…
Расходились мы молча. Никаких разговоров или обсуждений.
Да, идёт война… И мы все понимаем — насколько это трудно и тяжело. Но вот такую перспективу для себя, пожалуй, никто и не рассматривал. Одно дело — дожить до окончания войны и потом вернуться к мирной жизни. Этого, я уверен — хотят все. И совсем другое — знать, что твоя война будет всегда…
— Курсант Гоглидзе!
— Я!
— Выйти из строя!
Руслан, чеканя шаг, выходит вперёд.
— Указом Президиума Верховного Совета…
Сегодня у нас церемония награждения — некоторых моих товарищей нашли давно заслуженные награды. И я откровенно этому рад! Да и не я один. Оленев намекнул — вечером в столовой будет праздничный ужин. Приподнятое настроение сегодня у всех, ребята почистились, подтянулись и выглядят, без преувеличения, орлами.
— Курсант Васин!
Меня толкают в бок — не спи!
— Я!
— Выйти из строя!
Ничего себе… не ожидал!
А вечером в столовой мы сидим у столика. Перед нами стаканы с водкой, на дне которых поблескивают награды. Наши награды. У Руслана орден Красного Знамени — ничего себе!
У Мишки Варенникова — тоже. Да и у других…
А в моём стакане, кроме ордена Красной Звезды и медали «За отвагу» лежат два кубика — лейтенант. Вот так, сразу! Впрочем, Гоглидзе капитан, Варенников старший лейтенант — мне до них ещё ползти и ползти!
— Ну, — Оленев пододвигает мне бумаги, — кончилось твоё обучение. Здесь предписание, завтра убываешь на новое место службы. Вопросы есть?
Даже и не знаю что ему сказать? Столько, вроде бы, всего накопилось…
Я многому тут научился — и от преподавателей и от товарищей по учёбе. Смею надеяться, что мои скромные потуги тоже даром не прошли — и ребята тоже кое-что смогут, при необходимости, соорудить. Я не стал снайпером, не стал артиллеристом или миномётчиком — но знаю, как всем этим пользоваться и смогу вести огонь из большинства систем подобного оружия.
А главное — нас научили думать! Трезво оценивать обстановку и вовремя — это главное — находить оптимальные решения для большинства ситуаций. И вот это, наверное, самое основное — думать!
— Спасибо вам, товарищ военинженер! От чистого сердца!
— И тебе спасибо, Васин. Хочу тебе сообщить — вполне официально, кстати, — что часть твоих задумок получила высокую оценку специалистов. И рекомендована к промышленному выпуску! Ограниченной партией, только для нас, но… ты же всё понимаешь…
Ещё бы я не понимал!
Кое-какое впечатление от визита на военный завод всё же осталось — я теперь понимаю насколько это сложное и тонкое производство! Что мы видим издали? Дымящиеся трубы и забор! А что надо сделать, чтобы из ворот выехал хотя бы один ящик снарядов… тут не то, что шапку снимешь — в пояс поклонишься некоторым товарищам!
И как немного надо сделать, чтобы эту сложную цепочку взаимодействия разорвать — я теперь тоже хорошо понимаю! Очень даже хорошо…