Погоню за нами все-таки продолжили — тут немцы остались верны себе. Раз приказ отдан, то хоть весь мир перевернись, а они будут слепо ему следовать. Полагаю, что не в последнюю очередь они рассчитывали на то, что впереди нас ожидала одна из зенитных батарей, которые входили в пояс прикрытия склада. Нет, понятное дело, что ее вполне можно было обойти и никакой необходимости лобового штурма не возникало. Но! На это требуется время! А его-то у нас и не было…

Но всё оказалось совсем по-другому. И ни мы, ни немцы на такой поворот сюжета просто не рассчитывали.

Батареи не оказалось.

Совсем — на ее месте дымилась нехилая такая проплешина, от которой несло какими-то крайне неприятными запахами. Обнаружив в непосредственной близости от нее воронки от авиабомб, понимаю — ее снесли ударом с воздуха. И надо полагать, бомб и прочего полезного металла на это не пожалели… Два разбитых «Flak 36»[1], опрокинутых близкими разрывами, наглядно демонстрировали участь всего персонала батареи. То-то поутру так бабахало в этой стороне…

Стало быть, командир решил этот вопрос совсем уж неожиданным образом! Уж чего-чего, а авианалёта никто из нас не ожидал!

И поэтому мы поперли напрямик. Разумеется, оружие все держали наготове — мало ли… Но — обошлось. Если тут кто и уцелел, то благоразумно не высовывался.

А дальше… дальше мы продолжали переть как оглашенные, только пятки дымились.

Понимаю, что фрицам соли за воротник мы насыпали изрядно и они — так или иначе, но станут нас гнать изо всех сил.

И поэтому принимаю странное, на первый взгляд, решение.

Впереди у нас дорога.

И какое действие, по всем законам логики, должны сейчас предпринять те, кто хочет побыстрее отсюда свалить?

Правильно — пересечь дорогу и нестись как можно быстрее подальше из этих мест.

Но — точно так же думают и немцы!

И поэтому дорогу пересекают всего пять человек. Их задача — натоптать следов побольше и создать видимость того, что тут прошло гораздо больше народа. А дальше у них лес, в котором они разбегутся в разные стороны, оставив соответствующие следы. Ищи ветра в поле…

Основная же часть отряда, сделав быстрый рывок в сторону по шоссе, резко сворачивает… назад. И мы все дружно ныкаемся в развалинах каких-то коровников. Причем — опять же, не единой группой, а маленькими кучками — по два-три человека. Кто-то лезет под крышу, кто-то в подвал забрался. Лично я, и ещё парочка человек, залезаем на водонапорную башню. На самом верхнем её этаже имеется водонапорный бак — в настоящее время совсем пустой. Если кто не знал, сообщаю — этим башня не заканчивается! И между, собственно, баком и крышей имеется узкое пространство — куда мы и забрались.

Понятное дело — снег. Где-то он помогает, где-то — и совсем даже наоборот.

На нем, кстати говоря, все следы отображаются весьма неплохо.

И по этой причине на территорию коровников мы заходим, буквально, след в след. А уже внутри, где мало снега, но много всяческих обломков и мусора, распределяемся по сторонам. Отпечатки сапог можно проследить до старого кострища — кто-то тут в своё время уже прятался. А на кирпичной осыпи не особо что-то там и остается.

Многие скажут — паранойя! Мания преследования!

Ну, по мне, как-то лучше быть живым параноиком, чем мертвым оптимистом…

И когда на территорию коровников заруливают два грузовика с солдатами, я лишний раз возношу хвалу своей мании преследования!

И впрямь — походив для вида по полуразрушенным дома и попинав ногами всяческий мусор, немцы собираются во дворе. После того, как почти полсотни человек тут пробежались, искать кого угодно по следам — дело дохлое.

Вот они и не ищут. Но посты — выставили! Ибо — орднунг! Порядок должен быть везде!

Появился часовой и на водонапорной башне — отсюда лучше и дальше видно.

Немец оказался весьма беспокойным и постоянно срывался с места, поминутно выглядывая в окна — их тут имелось два. Положительным тут являлось то, что он совершенно затоптал тут любые следы и найти здесь хоть кого-то таким образом… я бы не взялся.

Впрочем, он тоже тут недолго топтался, часа через два его окликнули, и чем-то там побрякивая, он спустился вниз. Зарычали моторы грузовиков и фрицы покинули объект.

Если кто-то наивно полагал, что на этом все и закончилось, спешу его разочаровать — фигушки! Спустя часа три сюда снова наведались фрицы — уже другие и в гораздо меньшем количестве. Но взглянув на то, что здесь устроили их предшественники, солдаты даже заходить в коровники не стали. Пошастали по двору — и свалили восвояси. Но на башню заглянули и они — аж втроем! Постояли, покурили — и потопали вниз.

И все… До наступления темноты тут никто более и не появился.

А под утро пошел снег — густой и плотный.

И напрочь накрыл тут вообще все подряд — ни ямки ни бугорка — один сплошной снежный покров. Так что все поисковые партии, лишь мельком глянув на нетронутую целину, проезжали мимо.

Смех-смехом — а нам по нему ещё топать и топать! И рано народ этому радуется — мол, следы засыпало. Что-то, может, и засыпало, а что-то сызнова здесь нарисуется — и что лучше?

И снова ныкаемся. Пара разведчиков осторожно пробирается вперёд, осматривается — и даёт сигнал. И вся остальная группа шустро топает к ним — желательно след в след. Замыкающий же тащит за собою еловую ветку, пробуя хоть как-то заметать следы.

Понято, что такими темпами мы двигаемся очень медленно… но, хоть так… Главное — все целы!

Первый день.

Второй…

И вот, наконец-то, лес! Тут уже всё более-менее знакомо и понятно! Можно передохнуть. Пусть и совсем недолго, но…

Спустившись по широким ступеням в бывший винный подвал, чувствую, как мои ноги совсем почти отнимаются. И поэтому сажусь на первую попавшуюся койку.

Спать!

Ничего так больше не хочу — только бы прилечь!

А вот хрен там… поспал один такой…

Топот ног — и откуда-то из глубины зала выскакивают сразу несколько человек. В тусклом свете керосиновой лампы с трудом различаю их лица.

Мишаков? Ларин? Это из той пятерки, что ушла вперёд — они должны были запутать преследователей.

— Командир!

— Все целы? — присаживаюсь на койке и тру глаза. Как же спать охота…

— Все! Как до леса добрались — и сами не понимаем, — качает головою Ларин. — Фрицы только что в затылок не дышали! Как разделились, я уже подумал было — пипец, приплыл! Залег на бугре, ноги совсем уже не шли. Думал — вот только поближе подойдите!

Он пожимает плечами.

— Мы ж не сразу разбежались. Сначала первый, метров через триста — второй… И так, пока я в одиночестве не остался. И вот тут-то немцы и остановились — видать, поняли, что один человек впереди идёт. А все прочие — уже того… куда-то делись. Потоптались фрицы, по деревьям, да по кустам постреляли — и ушли… Не стали приключений себе на задницу искать. А дальше все просто — каждый самостоятельно сюда шел. Как вы и сказали тогда, чтоб, значит, следов много не оставлять. Я Мишакова только у развалин и заметил.

Неслышно ступая по полу, подходит Охримчук.

— Побазарили? И хорош — человек еле на ногах стоит! Дайте лейтенанту хотя бы передохнуть, изверги!

Так хочется встать, обнять ворчуна… но ноги совсем уже не слушаются… спать!

Оперативный отдел штаба 2 армии вермахта

— Прошу всех садится! — генерал-майор Нагель был явно не в духе. И это было хорошо понятно многим, кто знал его не первый год. — Оберст фон Хорн — доложите ваши выводы! Подробно! Не упуская никаких мелочей.

Сухощавый полковник поднялся со своего места и подошёл к карте. Взял в руки указку.

— Как вам должно быть хорошо известно, майне херрен, красные в последнее время развили небывалую активность в нашем тылу. Изначально это были лишь разрозненные группы окруженцев, не представляющие особой опасности. Максимум, на что они были способны — обстрелять из кустов проезжающий автомобиль. Их активность, в основном, была сосредоточена в тех местах, где нами были разгромлены части 34 стрелковой дивизии, 342 и 57 пехотных полков и приданные им различные части усиления. Часть их бывших бойцов ушла в лес, откуда и продолжила свои попытки устраивать мелкие неприятности нашим солдатам.

Указка оратора обвела круг на карте.

— После того, как силами двух охранных батальонов и спецотрядов СС мы тщательно проверили эти места, активность противника резко снизилась. Ведь только в результате прочёсывания леса нами было взято в плен более ста человек личного состава из числа бойцов красных. Погибшими же они потеряли порядка ста пятидесяти человек. Русские чаще всего скрывались в лесу мелкими группами, не имея централизованного руководства, снабжение отсутствовало и их боевой дух оставлял желать лучшего. Количество нападений на наши войска пошло на убыль.

Докладчик отпил воды из стакана и продолжил.

— Около полутора месяцев назад активность противника неожиданно утроилась! Посты воздушного наблюдения засекли пролет нескольких самолетов противника. Которые, предположительно, приземлялись вот в этом районе… — указка обвела кружок в глубине леса. — И хотя, нападений на наши войска не стало больше, они оказались намного более чувствительными! Разгром колонны грузовиков снабжения, обнаруженные попытки подключения к проводным линиям связи. Исчезновения связных офицеров — это уже не окруженцы, майне херрен! Им это просто ни к чему — что они будут делать с захваченными документами? Таким образом, можно прийти к выводу, что у окруженцев появилось какое-то единое руководство, и их действия стали гораздо более упорядоченными.

Среди собравшихся офицеров наметилось некоторое оживление — случаи нападения на свои войска тут могли припомнить многие. Тема, действительно, была острая и важная.

— Спецподразделением СС была организована остроумная ловушка, рассчитанная именно на таких вот специалистов по поиску важной информации. И она сработала — в неё попало одно из диверсионных подразделений Красной армии! Понеся тяжелые потери, красные отступили в лес, оставив на поле боя около сорока человек только убитыми. К сожалению спецподразделение СС, ввиду потерь и ранения командира, пришлось отвести на переформирование…

Что такое — «отвести на переформирование», все присутствующие понимали очень хорошо… Противник, действительно, попался крайне серьезный!

— По информации абвера, у нас в тылу действует хорошо обученная и оснащенная диверсионная группа противника. Она имеет связь со своим командованием за линией фронта и может запрашивать себе различную помощь. В том числе — и бомбардировочной авиацией.

Присутствующие переглянулись. Да, авиация — это серьёзно! А диверсанты… не полк же их там, в лесу, сидит? Взорвать-пострелять — они ещё могут, так и что с того?

— Хочу вас предостеречь, майне херрен, от скоропалительных выводов! Совсем недавно, три дня назад, был уничтожен один из складов Люфтваффе. Это был не просто склад бомб и запчастей! Достаточно сказать, что за его организацией следил сам рейхсмаршал![2] Именно по его указанию там были предприняты беспрецедентные меры безопасности. Склад был замаскирован под обычный дивизионный склад снабжения, и о его истинном назначении знало всего несколько человек! Но русские как-то ухитрились получить эту информацию! О которой, кстати говоря, не знали даже мы!

Снова стакан воды…

— Атака на склад была осуществлена с дьявольской изобретательностью! Захватив несколько машин из состава учебного батальона танковых частей, русские не только осуществили атаку на склад, но и перекрыли бронёй и минами путь подхода подкрепления! Заминировали дорогу и атаковали танками склад, открыв по нему орудийный огонь. Надо полагать, среди русских имелись танкисты-смертники, ибо они не могли не понимать, сколь малы их шансы уцелеть при таком мощном взрыве. Танки, буквально, разметало по кустам! Незадолго до этого, диверсанты вызвали бомбардировщики, которые нанесли удар по одной из зенитных батарей, которые осуществляли охрану внешнего периметра обороны. Батарея была уничтожена, личный состав погиб на боевом посту. А диверсанты, воспользовавшись проделанной в поясе артбатарей брешью, вышли за линию постов — и буквально растворились в воздухе! Самые тщательные поиски, для которых было привлечено несколько пехотных и охранных батальонов, позволили уничтожить лишь несколько разрозненных групп окруженцев. Несомненно, у русских есть тщательно замаскированная агентура в населённых пунктах, которая поставляет им информацию и указывает пути обхода засад германских войск. Как мы полагаем, в продовольствии диверсанты не нуждаются — их осталось слишком немного. Боеприпасами же они обеспечены в избытке.

Полковник повернулся к генерал-майору.

— У меня все, герр генерал!

— Какие-либо вопросы к оберсту имеются? Нет? Садитесь, фон Хорн… — Нагель поднялся со своего места. — А вот у меня вопросы есть! К вам, майне херрен! Как долго вы ещё собираетесь терпеть рядом с собой этих русских?

[1] Скорострельная зенитная пушка

[2] Герман Геринг