Оперативный отдел штаба 2 армии вермахта

— Садитесь, оберстлейтенант… — Нагель ещё не пришел в себя после совещания. И это было очень хорошо заметно по его виду — генерал был сильно не в духе. — Какие ещё неприятные известия ваша организация припасла на сегодняшний день?

— Герр, генерал-майор… Ну, я не сказал бы, что данная информация является настолько уж неприятной…

— Да, бросьте вы все эти виляния хвостом! — вспылил хозяин кабинета. — Говорите по делу!

— Яволь, герр генерал-майор! Как вы уже знаете, нам удалось частично установить личности некоторых диверсантов, а также определить их принадлежность к конкретным спецподразделениям Красной армии.

— Да? Поздравляю! Уверен, это сильно поможет нам выиграть войну! А по делу — что?

— Это не просто диверсанты, которые стреляют из-за угла в спину немецкому солдату, герр генерал-майор. Это отборные части, которые задействуются только там, где у русских есть особый интерес!

Нагель удивленно посмотрел на абверовца. Признаться, под таким углом он происходящее не рассматривал!

— Так-так, оберстлейтенант… Поясните свою мысль!

— Охотно, герр генерал-майор! Вы обратили внимание на то, какие объекты в первую очередь атакуют русские?

— И какие же?

— Связь и снабжение, герр генерал-майор. А что, по вашему мнению, следует вывести из строя в первую очередь при наступлении?

— Вы забыли про пути подвоза войск и боеприпасов, — заметил Нагель.

— Я бы очень хотел ошибаться, герр генерал-майор, но боюсь, что это будет сделано только в том случае, когда русские нанесут удар на переднем крае. Для того, чтобы мы не успели быстро организовать альтернативные пути поставки. Хотел бы обратить ваше внимание на то, что у соседей все происходит ровно наоборот. Там русские партизаны бьют именно по мостам и дорогам, чтобы максимально затруднить подвоз боеприпасов и подкреплений к фронту. А у нас — тишина…

— А уничтоженный русскими склад?

— А как, простите герр генерал-майор, это повлияло на действия именно в а ш е й армии? Этот склад Люфтваффе всего лишь находился на вашей территории. Но его наличие или отсутствие никоим образом не сказывалось на действиях ваших войск. Ибо Люфтваффе в данном случае решало именно свои, никак с вами не связанные, задачи. Полагаю, что приказ на его уничтожение пришел из-за линии фронта, а не явился инициативой командира местных, если вам угодно, диверсантов. Они-то как раз и заинтересованы в том, чтобы не высовываться раньше времени.

Генерал призадумался.

— Хотите кофе, оберстлейтенант?

— Буду премного вам благодарен, герр генерал-майор!

Нагель нажал кнопку звонка и бросил несколько фраз тотчас же заглянувшему в кабинет адъютанту.

Минута — и на столике рядом с Олендорфом появилась чашечка с приятно пахнущим кофе.

— М-м-м… У вас великолепный кофе, герр генерал-майор!

— Бразильский! Однако, вернёмся к нашим диверсантам. Вы полагаете, оберстлейтенант, что они ждут начала русского наступления?

— Уверен в этом!

— А ведь вы этого знать ещё не могли — разведсводка пришла только утром… — Нагель протянул гостю папку. — Смотрите со второго листа…

«…по имеющимся сведениям, противник сосредотачивает на вашем участке силы до пяти стрелковых дивизий, двух танковых бригад и трех артиллерийских полков… Отмечено усиление бомбардировочной авиации, вновь прибывшие экипажи производили разведку местности…»

— И все это — только за последний месяц! И только вновь прибывшие части. А ведь пополнение к противнику подходит постоянно.

— Значит, герр генерал-майор, наши выводы, в целом, соответствуют истинному положению дел.

— И если это так…

— То в ближайшее время диверсанты затихнут. Они будут готовить нападение на ключевые объекты.

— Какие именно, оберстлейтенант?

— Расположенные на путях снабжения армии, герр генерал-майор.

Выписка из приказа

«…выделить части прикрытия особо важных объектов — мостов, перекрёстков дорог и тоннелей. Исходя из потребности — не менее взвода пехоты со средствами усиления на один объект. При необходимости, с учётом важности объекта, разрешается использовать в охране и бронетехнику, включая танки и бронемашины…»

— Полюбуйся… — протягивает мне бумагу командир.

«…По имеющимся данным, противник снял в фронта и перебросил на охрану подъездных путей не менее одного полка пехоты со средствами усиления. Для прикрытия особо важных объектов направлена и часть подходящей бронетехники…»

— И?

— Это следствие вашей диверсии на складе с боеприпасами. Немцы всерьёз озаботились охраной подъездных путей к фронту. Они опасаются, что в критический момент те окажутся перерезанными или уничтоженными.

— Так, может… Выходит, что мы зря шумели? Как теперь какой-нибудь мост рвануть?

— Однако же, целый полк и сколько-то там танков немцы с фронта сняли же? Взрыв — он когда ещё будет — а полка нет уже сейчас! И танков нет… Так что, где-то немцы атаку не предпримут, а где-то и позиции не удержат — уже хорошо!

Ну, не стану спорить — возможно, он и прав. А нам теперь что делать?

Как оказалось, задачка для нас уже была подготовлена. И — весьма неслабая…

— Вот он, — кивает дед Иван в сторону моста. — Давно его строили, я ещё мальчишкой на эту стройку глазеть бегал…

Сооружение, действительно мощное и основательное. Чтобы такой «мостик» подорвать… взрывчатки надо под тонну! Нет, если все основательно и правильно укладывать — и меньшим количеством можно обойтись… килограмм, эдак, в семьсот… или даже ещё чуток меньше. Но! Во-первых — фиг нам кто это позволит. И во-вторых — у нас и этого количества с собою нет.

Когда я эти соображения изложил Жарову, он только согласно кивнул.

— Ну, положим, весь мост под ноль сносить и не нужно — самим ещё пригодиться. Вполне будет достаточно вывести его из строя хотя бы на сутки.

Прикидываю…

Рельсы фрицы смогут заменить достаточно быстро — часа три-четыре. Стрелку — уже подольше. Это на мосту-то? И где там ее искать? Не вариант…

— На сутки — сложно. Если даже мы взорвём все рельсы на мосту, это всё равно не остановит движение на сутки. Немцы попросту скинут повреждённые рельсы под откос — и положат новые. Они, кстати говоря, у них для этого заготовлены — целый штабель около насыпи лежит.

— И насколько же можно их там задержать?

— Часов на шесть-восемь. И это я ещё с точки зрения оптимиста рассуждаю! Вот, ежели там поезд гробануть… Но поезд по мосту идёт медленно, даже при подрыве рельса, он всего-навсего там застрянут и всё. Да и подорвать заряд именно в это время… — качаю головой. — Мне такие методы подрыва неизвестны.

— А линию проложить? И подрывной машинкой шарахнуть?

— Как вы себе представляете проводную линию длиной в километр? Где мы там сапера с подрывной машинкой положим? Ближе немцы подойти не дадут — днем они там видят вообще все. Даже кустики порубили, чтобы не мешались. Можно попробовать пулевой замыкатель… но его надо ставить так, чтобы снайпер его видел — а это нереально. Охрана срисует непонятный предмет моментом. Вышлют поисковую группу, та по проводам придёт к заряду…

— Так и что же нам делать? Сообщить командованию о невозможности выполнить приказ?

— Сообщайте. Будет приказ, разумеется — пойдем все. И все там ляжем, но мост не взорвем. Тонну взрывчатки мы попросту не утащим — столько людей у меня нет, а меньшим количеством там делать нечего.

Жаров в задумчивости постукивает карандашом по столу.

— Хорошо… я сообщу в штаб…

И тем не менее — мы лежим у моста.

Приказ недвусмысленный — остановить движение по мосту хоть на несколько часов. Любым путём. И любыми средствами. Немедленно и без всяких там задержек и отсрочек!

Что ж… приказ есть приказ.

Единственная мысль — подрыв рельсов, на опоры нам взрывчатку не протащить — на мосту постоянно ходит патруль, который за ними наблюдает. Всегда, в любую погоду, днем и ночью. Так что, вариантов нет — будем рвать стыки рельсового полотна.

— Берем доску. Шириной в ладонь, лишь бы тротиловая шашка помещалась. Укладываем по пять штук на каждую доску. Капсюли-детонаторы в крайние шашки, соединить между собою детонирующим шнуром. Делаем так!

На земле лежит кусок рельса — его откуда-то разведчики притащили. На нем и показываю.

— Одна доска — с левой стороны рельса, вторая — справа, третья — опять слева. Соединяем заряды ДШ, в первом заряде, поверх всего укладываем ещё одну шашку и в неё вставляем электродетонатор или детонатор с огнепроводным шнуром. На рельс укладываем так — в стык рельсов — так, чтобы первая доска легла бы на один рельс, вторая — на стык, а третья — уже на второй. При взрыве оба рельса в месте стыка будут серьёзно повреждены и менять придется уже оба. А это время!

Преимущество такого заряда в том, что установить его может вообще любой боец. Для закрепления на рельсе там имеется простейший крючок из обычного гвоздя. Накинул на оголовок рельса, отпустил — и все. Дальше только шнур поджечь или рукоятку подрывной машинки крутануть.

Вот, убей меня кирпич — не понимаю, чего все так с этим мостом зависли? Ровно такую же операцию с рельсами можно провернуть вообще где угодно. И даже с большим эффектом — на крутом повороте, например… Там и охраны никакой нет, да и поезд в данном случае имеет немалый шанс под откос улететь. Но нет же! Уперлись как бараны — подай им подорванный мост!

— Герр лейтенант! — посыльный тронул за плечо лейтенанта Витмайера. — Со второго поста сообщили — видят движение!

Сон как рукой сняло — офицер моментально сел на койке. Протер лицо полотенцем, что висело рядом.

— Так… Что там ещё видели?

— Пока — только движение. Два человека, ползли в сторону моста. По тревоге поднят весь личный состав, срочно занимают места в окопах и укреплениях.

— В штаб сообщили?

— Ждали вашего указания, герр лейтенант.

Спрыгнув в окоп, Витмайер пробежал несколько шагов, свернул и протиснулся в дверь землянки, в которой был установлен телефон. Крутанул ручку.

— Ефрейтор Норберт у аппарата! — почти моментально ответил дежурный.

— Здесь лейтенант Витмайер! Обнаружена группа противника, скрытно выдвигающаяся в нашу сторону. Охрана моста приведена в боевую готовность, солдаты заняли посты по боевому распорядку.

— Яволь, герр лейтенант! Понял вас, доложу командованию!

Осторожно, стараясь ничем не выдавать своего присутствия, офицер подобрался к посту, с которого заметили посторонних.

— Вилли, ты их видишь? — шепотом спросил он у пулемётчика.

— Там ложбина, герр лейтенант… они спустились в неё.

— Момент! Мы же их все засыпали — человек будет виден!

— Не ползущий, герр лейтенант… Стоящий или сидящий — будет. А вот ползущий — уже нет. Никто и не рассчитывал на то, что мост будут атаковать ползком!

Лейтенант сплюнул и вполголоса выругался. И действительно — кто тогда мог это предположить?

— Приготовить ракеты! Быть готовыми к открытию огня! — шепотом передал лейтенант приказание по окопу.

Чуть слышное шевеление — солдаты приготовились.

— Командир… — поворачивается ко мне боец. — Что-то фрицы затихли подозрительно… Движуха какая-то у них была иногда, по окопам кто-то ходил… А тут — как отрезало!

— Так… всем залечь и не отсвечивать! Ждать команды!

А сам смещаюсь в сторону.

Здесь полотно железной дороги делает поворот — и я ползу к этому месту.

Как можно определить наличие человека на рельсах?

Да, проще простого — они всегда отсвечивают. Хоть луна, хоть что — какой-то отблеск на них всегда имеется. Вот и смотрит часовой вдоль рельсов. И как там какая-то тень возникла — ушки на макушке!

Вот я и ползу параллельно им, не пересекаю рельсу и тем самым не демаскируя себя. Медленно… в час по чайной ложке.

Вдоль железной дороги идет полоска относительно грязного снега. Бог его знает, отчего он именно такой, но ползущий по нему человек виден уже не так хорошо.

Логика у меня простая. Если фрицы чего-то там засекли, то и всё внимание будет обращено именно в ту сторону. Понятное дело, что и на другие направления они посматривать будут… но уже не так внимательно! Шанс есть!

А в том, насколько он мал, убеждаюсь тогда, когда осторожно перевалившись в окоп, слышу всего в паре метров от себя чье-то тяжелое дыхание.

За поворотом кто-то есть!

Наган сам собою прыгает мне в руку.

Опускаюсь на колени и осторожно, по сантиметру, высовываю голову за угол.

Куда посмотрит человек, если что-то такое услышит у себя за спиной?

Повернётся и будет глядеть вперед. Не вниз! В уровень своего роста — так привычнее.

Вот и немец не опустил вниз взгляд… и напрасно!

Перезаряжаю наган, выкинув две стрелянные гильзы. А сам — прислушиваюсь. Нет, больше никого не слышу. Он тут, что, один был? Дальний пост, так сказать? Пулемёт — «МГ-34», лента вставлена…

Что ж, пойдём по окопу дальше.

Но пройти мне удалось не так-то уж и далеко — за поворотом послышалось какое-то движение, и я отступил в ответвление окопа.

Идут! Кто-то идёт в мою сторону.

Сколько их? Ну… судя по звуку шагов… человека три… или два?

— Лейтенант приказал направить к нему Морана с пулемётом… он опасается не сдержать русских, если те вдруг бросятся вперёд. А тебе, Марк, придется занять его место…

Нас срисовали! И накроют из пулемётов! Ложбинка небольшая, туда всем не залезть… да и отступать придётся под огнем…

Так или иначе — но операция провалена.

Однако же велики у страха глазищи! Фрицев тут сидит человек двадцать — мы еще днем их сосчитали. Они что, атаки батальона, что ли, опасаются?

Немцы протопали мимо, а я все еще никак не могу решить — что делать-то?

Отползти к своим?

Час — минимум!

Вряд ли их лейтенант станет столько ожидать. Так, небось, он ещё и подмогу затребовал — телефонный провод из окопов уходит в сторону моста, а на другой его стороне тоже фрицы сидят. Они ведь могут спуститься вниз по берегу и накрыть из пулемётов наших ребят на той стороне…

Но ведь немцы увидят убитого мною пулемётчика!

Меня словно пружина подбросила — вскакиваю и стреляю в спину последнего солдата! Тот кулём оседает на землю — и передо мной открывается спина второго!

Чпох-ш-ш…

А вот третий оказался умнее своих товарищей — не стал оборачиваться, а просто шагнул в сторону — там у окопа тоже ответвление имеется. Логично — если нападающий побежит именно по окопу. А про то, что можно ещё и верхом проскочить — забыл?

Чпох-ш-ш…

Но выстрелить он все-таки успел… Не попал, да… но ни о какой скрытности уже не может идти и речи!

Ракетница в руку — зеленая ракета вверх! Отход!

Сую ее за пазуху и изо всех сил несусь к пулемёту. Заодно хватаю из подбрустверной ниши ещё один кругляш с патронами.

Ракеты! Осветительные! Сейчас немцы откроют огонь по отступающим!

Пулемёт дергается в моих руках, и длинная очередь проходит поверх окопов.

Крайне неприятно слышать посвист пуль над своей головой и осознавать, что по тебе ведут огонь с фланга. И вполне может быть, что противник уже ломит вдоль окопа! Утверждая немцев в этой мысли, зашвыриваю куда-то в ту сторону практически все гранаты, что я успел собрать с покойников. Прилетело кому-то или нет, а игнорировать это направление они теперь точно уже не смогут. Ведь русские уже совсем рядом! Того и гляди, из-за поворота появятся мрачные бородачи в буденовках!

И по мне врезали… Со всех стволов, надо полагать!

Скатываюсь вниз — пули противно визжат где-то над головой. Тут спуск с насыпи, и я нахожусь в мертвой зоне. Пока… пока разъяренные фрицы не добрались ещё до брошенного мною окопа.

Успеваю пробежать ещё метров сто, как за спиною глухо бумкает — кто-то поднял брошенный мною пулемет. Мужик, тебе никто не говорил, что жадность приводит к бедности? А в данном случае, надеюсь, что и к могиле… ну, уж к госпиталю — так совершенно точно!