Спать и выспаться – это было громко сказано. Не знаю, как Макс, а я вертелась полночи, всячески раскладывая имеющиеся детали картинки и пытаясь получить их них что-то понятное.

Что мы имеем? Во-первых, Ромея, где происходит некая попытка свержения власти Августа Асперуса; какая именно – мы узнаем от мессере Василиса, которому, с некоторыми поправками, можно верить. Во-вторых, два с лишним года… не то, чтобы прямо слежки, но некоего присмотра за нами, за всей семьёй, без попыток напасть, навредить или хоть как-то обидеть. Причём никто даже и не пытался скрываться, шли следом и стояли возле дома явно, не прячась. Периодичность отследить не удалось, похоже, что начиналась и заканчивалась эта слежка вполне рандомно.

А несколько месяцев назад начались уже попытки силовых акций, усилившиеся с приездом в самую благополучную страну Европы. И повредить пытались только родителям, ни меня, ни Макса словно бы никто и не замечал.

Я перевернулась на другой бок и злобно взбила подушку. Знаете что? вот не верю я, что этот хвост тянется из Ромеи. Менталист работает в Москве, и он, скорее всего, наш, родной, доморощенный. Очень сильный, много опытнее меня, это я увидела сразу, только брату не стала говорить. И если что, со мной этот менталист справится легко и непринуждённо, оставив глупо улыбающийся и пускающий слюни овощ.

Почему не сказала Максу? Потому что он запрёт меня в номере и отправится сражаться с врагом сам. Ага, только бритвенный тазик вместо шлема начистит… А тут надо сперва думать, потом вычислять, потом хитрить, и только потом седлать Росинанта.

– Это кто-то близкий, – сказала я вслух, и сама испугалась, как прозвучал мой голос в тишине гостиничного номера. – Это кто-то свой, и Ромея тут вовсе ни при чём.

Кто у нас есть «близкий» и «свой»?

Родственники. Двоюродные и троюродные братья-сёстры родителей. Двое в Штатах, одна в Австрии, одна в Новой Зеландии, двое в Москве. Штаты и Новую Зеландию оставляем в конце списка, поглядим на московских кузенов, ну, то есть, мне они соответственно тётя и дядя. Тётушка София, троюродная сестра отца. Ей пятьдесят с хвостом, она скрипачка в оркестре Большого театра, замужем за преподавателем Гнесинки. Их двое детей тоже музыканты. Возможно, они и способны завести интригу на ровном месте, но решительно не вижу для этого ни причин, ни даже поводов. Никаких денег, которые могли бы вызвать споры, перед нами не маячит, что заработали, то и тратим. И мы, и они.

В конец списка.

Дядюшка Игорь, кузен мамы. Он ещё старше, кажется, уже и на пенсию вышел, преподаёт математику в каком-то институте. Убеждённый холостяк, много лет назад завещавший своё имущество детям лучшего друга и осведомивший об этом всех родственников. Вспоминает нас два раза в год, в новогодние праздники и восьмого марта.

Австрийская тётушка тоже отпадает в полуфинале, потому как не существует ни одной точки, где бы пересеклись интересы её и наши.

Всё, на этом родственники кончаются, и начинаются коллеги и друзья.

И клиенты…

И вот с этим всё будет сложно, потому что последние дела детективного агентства Михаила и Ольги Линецких я совсем себе не представляю. Ладно, это пока отложим. Тут, вполне возможно, лучше осведомлен Макс, не зря же он летал в Москву вместе с папой, закрывать дела. А если нет – значит, будет расспрашивать отца. Кстати, нужно посоветоваться с мессере Василисом, как-то же снимают ментальное воздействие? Мне он этого не объяснял, не успел, что там у нас было-то времени – меньше недели. Ну ничего, я пойму и так. Мне очень надо!

Вернёмся к друзьям и коллегам.

Родители – не единственные владельцы агентства, есть ещё соучредитель и давний их друг, Станислав Георгиевич Вишневский. Дядя Стас. Известный адвокат, специализировавшийся на корпоративных делах, отошедший от практики несколько лет назад и поселившийся на своей вилле на Кипре.

Кстати, а когда он отошёл от дел, не тогда ли, когда мы вернулись из Ромеи?

И я поставила галочку в воображаемом блокноте: проверить. А когда проверю это, надо изучить следующий вопрос с господином Вишневским – не стало ли ему казаться, что вилла тесновата и остров маловат?

Далее, коллеги. Иначе говоря, сотрудники агентства, те, кто сейчас остался в Москве и ведёт дела. Их немного, всего шесть человек: папин заместитель Равиль Валеев, главный бухгалтер Светлана Павловна Конюхова, плюс четверо… как бы их назвать? Агентов? Оперативников? Детективов?

В общем, четыре человека, которые бегают, втираются в доверие, выслеживают и высматривают, фотографируют и собирают компромат. Или, если говорить честно, работают в архивах и собирают сведения о фирмах и бизнесменах. Я ведь уже говорила, что родители занимались преимущественно вопросами гипотетического партнерства, доверия и проверкой договоров?

Вот именно.

И эти четверо тоже отправляются вниз, если и не в конец списка, то в его середину.

Госпожа Конюхова, конечно, сильно себе на уме, ничего не попишешь. С другой стороны, где вы видели главного бухгалтера, который был бы на уме кому-то другому? Но кажется мне, что смена руководства ей так же не выгодна, как и полное закрытие агентства. Бухгалтеры – такой народ, им нужна стабильность, великие потрясения ценят на другой улице. А вот Равиль…

Это надо говорить с Максом. Я папиного зама почти и не знаю, а у брата с ним есть какие-то общие увлечение. Завтра нужно будет его расспросить.

Уже сквозь сон звякнула колокольчиком мысль: клиенты, вот что самое сложное. И где брать сведения, если Макс не в курсе, я ума не приложу…

* * *

Едва открыв глаза поутру, я схватила зеркало, чтобы проверить, не появилась ли по краю радужная полоска. Если появилась, значит, кто-то пытался связаться. Нет, зеркало оставалось всё тем же, холодным и чистым. Получается, мессере Василис ничего не узнал? Или с ним что-то случилось? Или он попросту не на нашей стороне?

Вдохнула, выдохнула, чтобы прекратить подступающие к горлу слёзы, и пошла умываться. После завтрака попробуем связаться ещё раз, потом к родителям. Надо поговорить с отцом. В конце концов, воздействие было очень слабым, вполне возможно, что папа и сам сумеет его преодолеть…

Первым вопросом, который задал мне Макс, было:

– Ну что, не объявлялся?

Похоже, он тоже спал не слишком крепко…

Пока мы пили кофе и расправлялись с пышным омлетом, я коротко изложила брату свои ночные рассуждения. Он слушал, кивал, угукал, а когда я договорила, сказал безапелляционно:

– Фигня!

– В смысле? – я оторопела.

Ты ж только что соглашался!

– В том смысле фигня, что родственников можно и вовсе не рассматривать. А вот в том, что неприятности вполне могут быть связаны с агентством – это да, ты права. Не знаю насчёт Вишневского…

– Ты его всегда не любил, так ведь? Почему, кстати?

– Не знаю, – брат пожал плечами. – Я его помню с самого детства, он появился, когда мне было года три, и принёс в подарок огромного плюшевого зайца…

– Зелёного, с жуткой физиономией?

– Да. И я их обоих сразу возненавидел, – Макс неловко усмехнулся. – Так и не избавился от этой неприязни, представляешь? Ладно, не о том речь. Вишневский бы не задумался отца и подставить, и убийство его заказать, если бы ему это было полезно. Но он ведь отошёл от дел?

– Слушай, он всего лет на десять старше родителей! То есть, старый, конечно, но вполне мог бы вернуться ради разового мероприятия.

– Ну да, согласен. Ладно, оставляем… – он почесал кончик носа. – Не представляю, как всё это изложить папе – и про Равиля, и про Вишневского…

– Словами, – отрезала я. – Речь идёт не о чьём-то воспалённом самолюбии, а о жизни и здоровье. Если ты не готов, я скажу. Всё, ты доел? Идём!

* * *

Горничная успела убраться в моём номере, пока мы завтракали. Я посмотрела на переставленные флакончики возле зеркала и порадовалась тому, что коробку с зеркалом сунула в сумку-рюкзак и взяла с собой. Глупость, скажете, паранойя? А что делать, если теперь я жду удара с любой стороны и от любого встречного… кроме брата, конечно.

Тут очередная параноидальная мысль стукнула в висок: а вдруг и на него пытались подействовать ментально? Он же только что был в Москве вместе с папой! Я взяла его за руку, перешла на магическое зрение и неторопливо, подчёркнуто небрежно бросила на брата взгляд…

Уф! Чисто. Всё, проехали, осталось только себя начать проверять.

– Ну что, попытаемся связаться? – спросил Макс.

Похоже, те несколько столетий, которые я сомневалась в самом близком человеке, в брате, для него уложились в реальные секунды.

– Давай попробуем.

Я достала из сумки коробку с зеркалом – Макс удивлённо поднял бровь, но комментировать не стал, – и начертила положенные загогулины. Мессере Василис ответил сразу.

– Доброе утро, дети! – вид у него был вымотанный, но какой-то явно светлый. – Я ждал вашего вызова.

– Доброе утро, мессере! – поздоровались мы хором, как приличные ученики, и я продолжила. – Есть ли новости?

– Есть новости, есть, – мессере улыбнулся. – Я бы даже сказал, что новости неплохие. Во-первых, история с попыткой переворота завершилась, не начавшись. В подробности вдаваться не стану, но заговорщиков удалось остановить в самом начале. И причиной была не неправильная политика доминуса, а личные амбиции кое-кого из военных.

– Наши поздравления доминусу и его службе безопасности, – светски склонил голову Макс.

Мессере Василис в ответ лишь рассмеялся весело.

– Представьте себе, служба безопасности всё это прохлопала ушами! Заговор раскрыли ваши, можно сказать, коллеги, сыскной отдел прокуратории. Ну, да не о том речь, вернёмся к вашим проблемам. Семьи Валериев, Афраниев и Корнелиев, так?

– Вы же сами знаете… – буркнула я.

– Знаю, не стану спорить. Итак, проверить их досконально у меня, конечно, не было времени, но в первом приближении получается, что некому было бы сейчас тратить время и силы на месть. Марк Афраний Коркул, унаследовавший главенство в семье после смерти его отца, безвылазно находится в своих владениях, и ему есть, чем там заняться. На землях Афраниев нашли серебро, и рудники отнимают почти всё его время, – тут мессер хмыкнул. – Пополам с молодой женой.

– Понятно, – кивнул Макс. – А остальные?

– Гай Валерий Басс был тяжело ранен на дуэли с младшим братом, настолько тяжело, что предпочёл покончить с собой, а не проводить век лежачим больным. Он потребовал и получил чашу с ядом. Прямых наследников у него не было, главенство в доме Валериев досталось тому самому брату, Аппию Валерию Цельсусу. Полагаю, он ежедневно поминает вас в благодарственных молитвах.

– Остался Корнелий, – Макс посмотрел на меня и брезгливо наморщил нос.

Я согласно кивнула, прямо перед глазами встал наш последний вечер в Ромее и то, как Корнелий пытался прятаться за спиной адмирала Вария Сеяна.

– Корнелий… – мессере Василис вздохнул. – Честно говоря, если бы я рассчитывал вероятности, кто из троих пойдёт на месть, я бы поставил на него. Но боюсь, этому человеку сейчас не до того. Тит Секунд, имени Корнелиев он лишился, выбрал жизнь и был отправлен на рудники. Добывается там минерал, само существование которого является государственной тайной, пулсантис. В сплаве с железом и серебром он обретает антимагические свойства…

– И что? Что мешает ему найти там, на рудниках, какого-нибудь бандита, который согласится организовать убийство? – Макс невежливо перебил мага, и я понимала брата: мессере, как всегда, был чрезвычайно многословен и вдавался в ненужные подробности, а время уходило, я прямо чувствовала, как оно утекает меж пальцев.

Василис усмехнулся.

– Ну, во-первых, жить ему осталось год-полтора, не больше. Пулсантис высасывает жизненные силы у тех, кто к нему прикасается без амулетов. А осуждённым амулеты, как вы понимаете, не положены. Во-вторых, нельзя найти там наёмника просто потому, что оттуда не уходят. На рудники отправляются бессрочно, и остаются там навсегда. А в-третьих, я же сказал, что Тит Секунд исторгнут из рода Корнелиев. Следовательно, всё его имущество – это миска и ложка, ему нечем платить не только за убийство, а даже за лишний кусок хлеба.

– Сурово, – оценила я. – Но у него остались дети, два сына, если я правильно помню? И жена, и родственники всякие…

– Жена немедленно получила развод и снова вышла замуж. Сыновья в военном училище, и им не до мести. С близкими родственниками Тит поссорился ещё лет за пять до тех событий, и ссора вышла грязная, с магическими покушениями и прочей гадостью.

– Понятно. Тогда ещё два вопроса, учитель. Во-первых, ведётся ли учёт прохода через зеркала?

– Разумеется. При этом возникает особое возмущение в магическом поле, его невозможно пропустить. И неважно, кому принадлежит зеркало, любое пользование порталом регистрируется.

– Хорошо. Тогда второй вопрос, вообще про другое. Как можно снять ментальное воздействие на человека?

Брови мессере Василиса взлетели.

– Ну-у… это не один вопрос, а целый букет. Зависит от того, кто воздействовал и как, кто подвергался этому воздействию, когда… В принципе, в самом общем виде… м-м-м… маг-менталист может попытаться снизить уровень воздействия, после чего достаточно критически настроенный субъект и сам его скинет. Но никто, ни один маг не скажет вам вот так с лёту, что нужно делать.

Макс нервно засопел мне в затылок

– Я понимаю, мессере, – пришлось быть настойчивой. – А вы можете показать мне, как снижать этот уровень?

Пожевав губами, мессере Василис кивнул.

– Могу. Но у меня будут два условия, согласны?

– Хорошо бы узнать, какие именно, – хмыкнула я.

– Очень простые: во-первых, я должен знать, кто именно подвергался воздействию, и чьему? И скажу сразу, если это ваша работа…

– Нет, мессере, не моя. Могу поклясться. Воздействовали на папу. А второе условие?

– Очень хорошо, что не ваша. А второе условие несколько сложнее в исполнении – вам придётся перейти сюда, в Ромею.

Мы с братом переглянулись, и он кивнул.

– Да, мессере, Катя пройдёт зеркало. Но у неё будет очень мало времени.

– Нам хватит нескольких часов интенсивной работы.

– Хорошо, – Макс был спокоен и сосредоточен. – Где ближайшее зеркало, которым можно воспользоваться? Мы в Люцерне, в Швейцарии.

– Минуту…

Маг отошёл от своего зеркала – я забыла сказать, что он говорил через большое ростовое, в отличие от нас. Я повернулась к Максу.

– Только папа может сказать, на кого обратить внимание, ты понимаешь?

– Конечно. Не волнуйся, сестричка, я справлюсь. Даже если тебе придётся оставаться в Ромее не три часа, а три дня.

– А что скажем родителям, почему я не пришла?

– Заболела?

– Тогда папа примчится сюда сразу же! – я помотала головой. – Нет, это не пойдёт. Может, улетела в Москву? В университет, срочно понадобилось?

Тут уже возразил Макс.

– Он прекрасно знает, что тебе подписали академ, сам присутствовал. Тоже не вариант.

– Тогда… Тогда можно сказать, что я уехала в Цюрих, забирать связное зеркало. То, которое купил ты, не действовало…

– А я, лопух такой, не проверил? Нет, нехорошо. Лучше не в Цюрих, а в тот отель, где мы были в Санкт-Морице. Ты там оставила… Что ты могла там оставить? Драгоценности?

– Какие у меня драгоценности, серебряное кольцо? – фыркнула я. – Может, паспорт?

– Тогда бы тебя в отель не поселили. А любую другую забытую вещь можно было просто отправить с курьером.

Мы задумались. Никакое достаточно правдоподобное враньё не лезло в голову, а врать неправдоподобно было бы глупо, родители у нас всё-таки не зря столько лет занимались детективной деятельностью. Они ложь отслеживают на раз…

– Придётся сказать правду, – сказал брат с лёгким вздохом.

Я фыркнула.

– Горе-то какое, придётся обойтись без вранья! Ладно, говорим, что мессере Василис пригласил перейти, он нашёл некие сведения и хочет их передать. Только почему меня, а не тебя?

– Ты у нас менталист, – пожал он плечами. – А я огневик, тупая машина, боевой маг. Не знаем мы, почему именно тебя пригласили, не тот случай, чтобы спорить.

– О чём разговор? – раздался голос мессере, возвращения которого мы в пылу спора даже не заметили. – Итак, подходящие для перехода зеркала есть в двух местах. Во-первых, в самом Люцерне, в доме гильдии Пфистерн – туда легко попасть, поскольку в первом этаже известный ресторан…

– Кажется, мы там вчера ужинали, – меланхолично сказал Макс. – Но я обратил внимание, что сегодня они закрыты.

– Тогда вам, мессера Екатерина, придётся проехать в Санкт-Мориц, и там в отеле «Палас» в одном из залов первого этажа найдёте зеркало, которое приведёт вас сюда, в мои комнаты в королевском дворце.

Невольно мы с братом рассмеялись – вот только что говорили об этом горнолыжном курорте, и сама судьба руками мессере Василиса ведёт меня именно туда.

– То зеркало сейчас открыто?

– Ещё три дня, – кивнул маг. – Мы управимся.

– Хорошо, тогда так: мы сейчас сходим к родителям в клинику, и прямо оттуда Катя поедет на вокзал, – кивнул Макс. – Поселится в «Паласе», поздно вечером после ужина пройдёт к зеркалу и откроет путь к вам.

– Я буду ждать, – просто ответил мессере Василис.