Конечно, я нашла, чем заняться. В отеле, где мы остановились, было примерно всё, что нужно и ещё чуть-чуть: от СПА и тренажёрного зала до конных экскурсий, от бармена – призёра каких-то офигенных конкурсов до ресторана с тремя мишленовскими звёздами и «Роллс-ройса» в гараже, специально для гостей.

Неделя прошла как в сказке.

На седьмой день этого праздника жизни моё семейство, как обычно, ушло на гору, а я задержалась, выбирая, пойти ли погулять с двумя новыми знакомыми, сёстрами-близнецами из Парижа, или отправиться в бассейн, когда мой телефон зазвонил.

Макс задыхался и, кажется, всхлипывал.

– Катька, маму сбили! Сбил на красной трассе какой-то гонщик, мы здесь ждём вертолёта, чтобы её везти в клинику.

– Где вы, я сейчас прибегу!

– Ты не найдёшь…

Телефон у него отобрал папа.

– Катюш, я полечу с мамой в Люцерн, а вы с Максом соберите чемоданы и ждите моего звонка. Уверен, всё будет хорошо, тут отличная медицина. О, вот вертолёт!

Он отключился.

Я сидела оглушённая, раздавленная, не понимающая, что делать. Отличная медицина? А если они не помогут? Как это – маму везут в клинику, потому что кто-то не справился с лыжами на трассе?

«Не будь дурой, – холодно сказал мне кто-то изнутри. – При чём тут справился или нет? Это продолжение той же истории».

Макс появился где-то через час. За это время я успела выволочь из шкафов наши вещи, запихать их в чемоданы и сообразить, что всё делаю неправильно.

– Всё не так, – такими словами я встретила брата. – Надо в каждый чемодан укладывать вещи каждого из членов семьи.

– Почему? – спросил он вяло, упав в кресло.

– Потому что мы не знаем, кто где окажется завтра или послезавтра…

– Папа не звонил? – перебил он меня.

– Пока нет.

Мы замолчали: несчастье было слишком большим, чтобы его можно было обсуждать, а говорить о чём-то другом не получалось.

– Мы не можем сесть в углу, обняться и плакать, – наконец выдавил из себя Макс. – Папа просил собрать вещи – давай соберём. И ты права, один чемодан на одного человека. И что там ещё надо сделать? Выписаться из отеля?

– Сдать в прокат лыжи, ботинки и прочее барахло, – стала перечислять я. – Посмотреть расписание поездов до Люцерна завтра утром. Заказать трансфер из отеля к поезду…

– На «Роллс-ройсе» – бледно улыбнулся брат. – И ещё поесть, наверное, надо.

Зазвонил мой телефон, избавляя от необходимости отвечать.

– Папа?

– Довезли, осмотрели, забрали на операцию, – сказал он. – Клиника Святой Анны, у них большое отделение травматологии.

– Что… там? – Макс задал вопрос, который пугал нас обоих до дрожи.

– Правая нога и два ребра сломаны, – ответил папа. – Пока она без сознания, они исследуют мозг, она ударилась головой о камень.

– Шлем не помог?

– Не знаю.

Мы помолчали, потом Макс спросил:

– Ты ещё позвонишь?

– Как только будут какие-то известия. Всё, меня зовут!

Отец отключился, и я осторожно положила телефон на журнальный столик.

– Макс, а в самом деле, что там с шлемом?

– Вдребезги, – ответил он неохотно. – Надо его выкинуть, наверное. Я еле допёр всё барахло – три пары лыж, шлемы, мои ботинки. Мне помогли, конечно… Всё оставил в лыжной комнате.

– Прокат до скольки работает?

– Фиг его знает. Сейчас позвоню…

В дверь комнаты постучали. Мы переглянулись, и Макс поплёлся открывать. На пороге стоял коридорный с конвертом в руках и официант с тележкой.

– Мы вроде ничего не заказывали… – растерянно сказал брат.

Из-за спины коридорного выдвинулся высокий господин в строгом костюме; на лацкане пиджака красовались скрещенные золотые ключи.

– Меня зовут Кристиан Букс, я старший консьерж отеля. Вы позволите войти?

– Да, конечно, – растерянно сказал Макс, пропуская мужчину в номер.

– Мы узнали о несчастном случае с вашей матушкой, господин Линецкий, госпожа Линецкая, – наши фамилии сопровождались наклоном головы. – Разумеется, в этой ситуации отель готов помочь во всём, что может понадобиться. Шеф-повар нашего главного ресторана позволил себе собрать для вас небольшой ланч, кроме того, на вечер, если пожелаете, для вас забронирован столик в ресторане «Нобу».

– Спасибо…

– Вы остаётесь в отеле или уедете в Люцерн?

– Мы уедем… завтра утром. Да, завтра, отец сказал…

– Если пожелаете, я пришлю горничных, которые помогут вам уложить вещи.

– Да, это было бы хорошо, – мне пришлось взять разговор в свои руки, потому что Макс застыл и только моргал, глядя на безукоризненного консьержа. – Через час, можно?

– Разумеется, – тот же строго выверенный наклон головы. – Что-то ещё? К какому поезду вам понадобится трансфер?

Мы вместе посмотрели расписание поездов, и господин Букс заказал для нас билеты, отдал кому-то распоряжение позаботиться о брошенных Максом горнолыжных прибамбасах… Словом, практически был нам любящим дядюшкой. Попросил обращаться в случае необходимости и удалился. Следом за ним ушёл официант, и только тут мы вспомнили о конверте, принесённом коридорным. В конверте лежал счёт, и я, проглядев его, подняла взгляд на брата.

– Тут довольно большая сумма, у тебя хватит на карте?

– Чёрт его знает… Давай поедим и попробуем папе позвонить, вдруг какие-то новости уже будут?

Новости появились только через два часа.

Мы успели съесть привезённый нам обед – не знаю, как Максу, а мне все яства, лежавшие под блестящими серебряными крышками, казались на один картонный вкус. Потом пришли две горничные, и мы вместе с ними уложили по чемоданам вещи – мои, брата, папины, мамины. Всё отдельно. Потом наконец-то зазвонил телефон.

Голос у папы был слегка оживший.

– Операция закончилась, – сказал он. – Мама пока спит, её не стали выводить из-под наркоза, по расчётам врачей, она должна очнуться завтра утром. Как раз к вашему приезду.

– Да, это точно, как раз. Нам куда ехать, в отель?

Он замялся.

– Понимаешь, я пока побуду здесь, с мамой, и на ночь останусь… Найдите что-нибудь поблизости, а? – и он продиктовал адрес клиники.

– Да, конечно. Только ты, наверное, денег мне на карту переведи, нам принесли счёт за этот отель, и там довольно много.

Распрощавшись, брат отложил телефон и посмотрел на меня.

– У нас есть два варианта, что ты выберешь – будем искать сами в каком-нибудь букинге, или снова потревожим господина Букса?

– Знаешь, у меня сейчас мозги варят совсем плохо, мы в букинге такого найдём, что… – я только рукой махнула. – Пойдём, прогуляемся, голову проветрим и заодно с консьержем поговорим.

Уже на улице, когда мы медленно шли по дорожке вдоль берега замёрзшего озера, я спросила:

– Слушай, а то место, где… где всё произошло – оно же не рядом с отелем?

– Нет, конечно. Здесь нет отелей Ski in – Ski out, от любого надо до подъёмника добираться. И до спуска тоже. – А как же маму везли или несли до вертолёта?

Макс помолчал, потом ответил нехотя.

– Удивительным образом это случилось рядом с вертолётной площадкой. Метров двести, наверное. Так что донесли…

Навстречу нам шла развесёлая компания таких же студентов – в ярких лыжных костюмах, мохнатых наушниках, хохочущие и говорящие на странной смеси английского, французского и немецкого. Я вспомнила двуязычного ребёнка лет двух, которого видела у друзей в Лондоне, он очень похоже говорил. Мне показалось, что язык для каждого слова он выбирал по тому, где оно короче.

Шагнув в сторону, мы их пропустили. С нами поздоровались, кто-то помахал рукой, кто-то хлопнул Макса по плечу… Один из парней оглянулся уже пройдя мимо, а потом вернулся к нам, содрал с головы и протянул мне наушники из ярко-синего меха с зелёными кончиками.

– Улыбнись, всё будет хорошо, – сказал он и побежал догонять свою компанию.

Я стояла, держа эти наушники в руках, и хлюпала носом. Макс обнял меня, и я уткнулась лицом в его куртку.

Через несколько минут оторвалась и спросила:

– Физиономия моя теперь годится только для того, чтобы на ней сидеть?

– Нормально, – уверил меня брат. – Умойся снегом, он здесь чистый, и пойдём обратно в отель. Надо поймать господина Букса, пока он никуда не ушёл.

Старший консьерж был на месте, но занят, беседовал с парой важных американцев. Впрочем, нас вместе с нашей просьбой он передал своему помощнику. У того, конечно, не было на лацкане золотых ключей, но отель он нам выбрал очень быстро, сам с ними созвонился и всё забронировал. Мы уже дошли до лифта, когда меня вдруг осенило, и я почти бегом вернулась к стойке консьержей.

Прекрасный господин Букс уже освободился, и направилась прямо к нему.

– Скажите, а на трассе есть камеры?

– Камеры? – он поднял брови. – Ну… есть веб-камеры возле подъёмников, на каких-то отдельных участках…

– А вот в таких случаях, как наш, кто-то разыскивает виновного в происшествии?

– Видите ли, мадемуазель, обычно искать не приходится. Но бывает и такое, когда виновник происшествия просто уезжает, да, бывает.

– И как его тогда находят?

Консьерж только руками развёл.

– Понятно…

Мне стало ужасно обидно. Я уже почти повернулась, чтобы догнать Макса и вернуться в номер, но тут вспомнила: рядом же была вертолётная площадка. Уж там-то камеры обязаны были поставить!

Вопросу господин Букс удивился, но тут же достал телефон и кому-то позвонил. Немецкий я знаю плохо, на уровне выпускной группы детского сада, но всё же поняла, что он просит копии записей доставить сегодня же в отель. Поговорив, господин Букс поощрительно мне улыбнулся.

– Вы молодец, мадемуазель, никто больше не сообразил посмотреть эту запись.

– Просто ни у кого другого не было для этого столь серьёзных причин, – ответила я мрачно.

Запись мы с Максом просмотрели, наверное, раз сто, в естественном режиме, в ускоренном, почти покадрово. Собственно, интересующий нас кусок занимал минуты четыре: вот мама появляется в левом верхнем углу, спускается до небольшой естественной площадки, как раз там, где начинается ограждение вертолётной площадки. Останавливается, оборачивается, машет рукой кому-то, кто находится выше по склону, вне поля зрения. Начинает дальнейшее движение вниз, и в этот момент откуда-то справа и сбоку, почти горизонтально, вылетает гибкая высокая фигура в чёрном, делает резкий поворот и сбивает маму. Ещё один резкий поворот, и фигурка в голубом и красном остаётся на снегу изломанной куклой, а чёрная исчезает за правой кромкой кадра.

– Карвер[15], – уверенно сказал Макс после очередного просмотра. – Причём я даже не пойму, что за школа, я такой манеры поворачивать и таких наклонов не видел раньше. Видишь, как он сгибает колени?

Я покачала головой.

– Ничего в этом не понимаю. Ну, сгибает и сгибает, что ты имеешь в виду под «школой»?

– Человек, который учился карвингу во Франции, например, катается иначе, чем американец. Понимаешь?

– Понимаю. И ты хочешь сказать, что отличишь одного от другого?

– Наверное, нет. Но я одно время интересовался фанкарвингом, и смотрел много записей с соревнованиями, с тренировками…

Представила себе, что мой единственный брат будет вот так выписывать кренделя на самых опасных трассах, и меня затошнило от страха. А Макс продолжал с горящими глазами:

– Слушай, а если показать эта запись кому-то действительно знающему, может, нам скажут, где учился этот гад? Так, я пошёл к лыжному тренеру!

– Окстись, времени уже почти восемь, лыжный тренер давно у себя дома пьёт глинтвейн!

– Ни фига. Он живёт тут же, на территории отеля, у него коттедж чуть выше по склону. Я пошёл, а ты иди ужинай.

– А?

– Нам столик заказали? Вот иди и поешь, а то у тебя вид дохлой мумии.

Быстро скинув запись на свой ноутбук, Макс собрался, сунул флешку в карман куртки и ушёл.

Ужин я попросила принести в номер, потому что держать спину на публике была решительно не в состоянии. А родители вколотили в нас железное правило: всё, что происходит в семье, остаётся внутри семьи. Наружу можно только улыбаться, это многих раздражает.

Читать не получалось; я включила в ноуте какой-то фильм и минут десять смотрела, но поняла, что не запомнила ни произошедшего на экране, ни даже названия. Оставалось стоять у окна и смотреть на освещённую дорожку вокруг озера, серо-голубой лёд и черную полосу леса.

Макс вернулся часа через полтора, и на лице его была написана смесь удовлетворённости и сомнения в равной пропорции.

– Ну что? – встретила я его вопросом.

Он пожал плечами.

– А ничего нового. Господин Вильдгаард просмотрел запись несколько раз, очень эмоционально выразился насчёт этого гада, но школу не опознал. Вернее, сказал, что учился тот точно не в Альпах, скорее всего, не в Италии, и, вероятно, не в Штатах. Наверное, есть и какие-то экзотические страны, где обучают карвингу, но Клаус не смог их назвать.

– Ладно, я поняла. Как не знали мы ничего о человеке, сбившем маму, так и продолжаем не знать. Сядь, поешь, вон, нам суши принесли.

– Суши – это хорошо, правда, я поел у Клауса… А папа не звонил?

– Пока нет.

– Наберём сами? – не дожидаясь ответа, Макс схватил телефон и набрал номер.

Папа ответил почти сразу, словно ждал этого звонка.

– Как вы там?

– Мы нормально, как мама? Не пришла в себя?

– Пока нет. Но врачи сказали, что это ожидаемо, и до завтра можно не беспокоиться.

– А завтра?

– А что будет завтра, они пока не знают.

Мы договорились, что по приезде в Люцерн бросим вещи в отеле и сразу придём в клинику, пожелали друг другу спокойной ночи и распрощались. Не знаю как Макс, а я рада была, что мы не разговариваем в видеорежиме. Бодрый голос мне ещё как-то удавался, а вот сделать бодрое лицо вряд ли удалось бы. Брат отложил телефон и потёр глаза.

– Ну что, давай ложиться? – спросила я. – Завтра вставать рано…

– Погоди, я одну вещь хотел обсудить. Сядь, – сам он уселся напротив, взял мои руки в свои и посмотрел в лицо. – Ты понимаешь, почему я там бился с выяснением школы карвинга?

– Понимаю, – ответила я безжизненно. – Ты считаешь, что это человек из Ромеи.

– Да.

– Предположим. Но прошло четыре года, почему именно сейчас? Это уже не холодное блюдо получается, а полностью протухшее. И почему мама, а не кто-то ещё из нас?

– Не знаю. Но у отца есть контакт с кем-то там, в Ромее, и хорошо было бы его добыть.

Я пожала плечами.

– Мы уже вели расследование в чужом мире, и не слишком удачно, напоминаю. Если бы не чудо, никого бы мы не нашли. Теперь ты предлагаешь вести расследование в чужом мире на расстоянии?

– Почему нет? Ладно, не расследование вести, но хотя бы узнать, ведётся ли у них учёт использования зеркал? – Макс вскочил и заходил по комнате. – Ты же помнишь, Авгурион говорил, что зеркал мало, и не всеми можно пользоваться в любой момент. Помнишь?

– Помню.

– Ну вот! Кроме того, для активации зеркала нужен маг соответствующей специальности, фиг его знает, как он называется…

– Портальщик. Мессере Василиус говорил, что у него есть эта магия, причём появилась она много позже остальных.

– Значит, можно предположить, что портальщики – специальность достаточно редкая. Надо узнать, – заключил он и снова сел.

Я ушла в свою комнату, но долго не могла уснуть. Мысли крутились вокруг случившегося, и никак не получалось представить себе, как мы будем жить дальше.

* * *

К нашему появлению в клинике мама не очнулась. И к вечеру тоже.

И на следующее утро.

По лицу лечащего врача стало понятно, что в ближайшее время изменений ждать не приходится, и папа задал ему прямой вопрос.

– Доктор Фурно, мы должны считать, что это кома?

– Да. Слишком мало мы знаем об этом, вообще о мозге, но на мой взгляд…

– Доктор, пожалуйста, давайте без кружева. Какие-то ваши или наши действия могут повлиять на состояние Ольги?

Фурно пожал плечами.

– Зовите её. Считается, что тот, кто находится в коме, слышат происходящее вокруг. Переломы заживают хорошо, обследование не показывает никаких изменений в мозгу…

– Ясно. Спасибо.

Пробормотав что-то, доктор отошёл, а отец повернулся к нам.

– Что делать будем?

Мы с Максом переглянулись, и брат сказал осторожно.

– Будем звать, что ещё. Давай сейчас я пойду, а вы пока кофе выпейте что ли. Кать…

– А?

– Расскажи про записи.

– Само собой, – я фыркнула и сжала ему руку.

– Записи? – спросил отец, когда мы уселись в кафетерии с кофе и какими-то булками.

– Камеры вертолётной площадки, – пояснила я. – Они записали сам момент… катастрофы. И, пап, мы с Максом уверены, что это Ромея.

Конечно, пришлось объяснять на пальцах, потому что показать запись здесь и сейчас было невозможно, но отец всё понял моментально и как-то закаменел. Вот только что была в его лице даже растерянность, а тут весь собрался, потемнел… В общем, мне стало понятно, отчего с ним мало кто решается спорить в агентстве.

– Так… Ты поела?

– Да.

– Тогда пошли. Ты поговоришь с мамой, а мы с Максом кое-что предпримем.