В конечном итоге оказалось, что страхи были напрасны. Ромея и лично доминус заплатили, и заплатили хорошо. Ласково глядя на чек с проставленной суммой, отец сказал:
– Можем даже и не работать, если не пожелаем. Года два так точно, а?
– Вряд ли получится, – хмыкнула мама. – Во-первых, ты заскучаешь к середине второго месяца, а к началу третьего найдёшь железный предлог, чтобы впрячься в работу. Во-вторых, по статистике чуть ли не девяносто восемь процентов людей, выигравших крупные суммы в лотерею или сорвавших джек-пот в казино, становятся банкротами к концу первого года. Потому что потребности резко возрастают, а умение их контролировать остаётся на том же уровне.
– Да? Жаль. Ну ладно, раз суровая жена приказывает, буду работать… Так, дети, вещички собрали? – повернулся он к нам с Максом.
Макс только подбородком дёрнул, указывая на два чемодана и сумки с ноутбуками, стоящие у дверей.
– А во сколько мы отправляемся? – спросила я.
– В одиннадцать, – папа посмотрел на часы. – Через десять минут.
– А попрощаться?
Он пожал плечами.
– Ну, мессере Авгурион будет нас провожать, а мессере Василис подключать зеркало, так что с ними ты сможешь попрощаться. Или ты хотела помахать платочком ещё кому-то?
Я задумалась, потом мотнула головой.
– Пожалуй, нет. Хочу домой.
– Вот и будет тебе «домой», только не сразу.
– Да? А как?
– Зеркало в Риме, в бальном зале отеля «Сен-Реджис». Зал сейчас свободен, так что мы спокойно пройдём до лобби и выйдем на улицу, а там такси и аэропорт. Остаться в Риме мама не захотела, – и он чмокнул её в макушку.
– Ну да, понимаю, – Макс повесил на плечо оба наших ноута. – Мне тоже некоторое время не захочется думать о Римской империи. Долго не захочется. Ну что, пошли?
Через час с хвостиком мы были в аэропорту, а ещё через два сидели в креслах бизнес-класса рейса Аэрофлота на Москву.
Конечно, работать они не бросили. Не прошло и недели после нашего возвращения, как отцу позвонил один из постоянных клиентов, отрекомендовал своего делового партнера, тому нужно было кого-то проверить… И жизнь вошла в обычную колею.
Мы с Максом, естественно, проверили, что делается у нас с магическими способностями здесь, в Москве, и порадовались – всё на месте! Да, резерв заполняется медленнее, но тренироваться это не мешает. И мы ежедневно тратили время не только на разминку, но и на медитацию, и на выполнение упражнений, которые нам посоветовал мессере Василис. Я своими способностями почти не пользовалась…
Ну да, почти! А кто удержался бы от того, чтобы узнать, что на самом деле думает о тебе лучшая подруга или самый красивый мальчик в школе? Зря я это сделала, кстати, потому что ничего радостного не узнала. Повторять не захотелось.
На второй день мама заметила, что я хожу, словно в воду опущенная, и выпытала, в чём дело. Выслушала, вздохнула и погладила меня по голове, словно маленькую. Я вырвалась и убежала в свою комнату, и дверь закрыла. Поплакала, позлилась, а потом решила, что о ментальной магии временно забуду. Нет, не так: буду помнить, что она у меня есть, только дома, с Максом. И тренироваться на нём. Что бы ни думал обо мне брат, это будет правильно.
Время шло.
Макс закончил одиннадцатый класс и поступил – неожиданно для всех, – в университет на физику. Я перешла в другую школу, с углублённой математикой, так что лучшая подруга стала однозначно бывшей. Учиться было сложно, дико сложно, если бы не брат, я б не вытянула. Но он помогал, так что дело пошло.
«Ah! ça ira»[14] – говорила я сама себе, когда было совсем паршиво, и тут же вспоминала бал в Париже, зеркало, его растворившуюся стеклянную гладь и то, как шагнул в это окно мужчина в чёрном камзоле и кружевах, мессере Авгурион. Было ли это на самом деле? Было, говорил мне дар, певший в крови. Ты можешь, и дело пойдёт.
Закончила школу, сдала экзамены в университет, и даже на бюджетное отделение, спасибо золотой медали. Хоть я и сама над собой посмеивалась, сравнивая с породистой выставочной собакой, но медаль-то помогла? Вот именно!
Правду говоря, и ещё кое-что напоминало о тех нескольких днях, что мы провели в другой реальности. Во-первых, несколько раз в родительское агентство обращались люди по рекомендации мессере Авгуриона, а один раз – лично от доминуса. Предки хорошо поработали, заказ был выполнен даже с некоторым блеском, и оплачен не хуже, чем то страшноватое расследование убийства.
Во-вторых, после возвращения домой за нами всеми следили. Попытались следить, я это просекла почти сразу и пожаловалась отцу. Не знаю, что он сделал, но слежка исчезла, чтобы возобновиться через полгода… через год… и ещё через год…
Нет, мне-то всё равно: если кому-то хочется знать, пойду ли я в кино на премьеру, и если да, то с кем, так спросить у меня было бы проще. Но однажды – в Москве, в центре города, среди бела дня! – на маму попытались напасть, и тут, ясное дело, отец испугался всерьёз.
К нам приставили охрану, родители начали обсуждать варианты нашего переезда в другую страну… В общем, стало совсем кисло, пока в один прекрасный момент я не поглядела в окно и не увидела в переулке возле нашего дома знакомое лицо.
– Макс! – позвала я.
Видно, голос у меня был такой странный, что братец поднял голову от учебника.
– Что тебе, мелкая?
– Макс, посмотри в окно, пожалуйста.
– Ну?
– Вон там в арке напротив, видишь, парень стоит?
– И что?
– Ты его не узнаёшь? Это один из… как их… преторианцев доминуса.
Он всмотрелся в фигуру, полускрытую тенью арки, хмыкнул и слегка щёлкнул меня по лбу.
– Не выдумывай.
Но зерно сомнения было заронено. Если у слежки и прочего ноги растут из Ромеи, то переезжать можно хоть в Нью-Йорк, хоть в Тель-Авив, хоть в Тимбукту, найдут где угодно. Ну, может, в Тимбукту отыщут не сразу, там зеркала не везде…
– Ты как хочешь, а я сегодня же всё расскажу родителям, – я посмотрела на брата; по его мрачному лицу безо всякой ментальной магии можно было прочесть, что он со мной согласен.
Родители пришли поздно, даже очень поздно, но мы оба их дожидались.
– Вы чего не спите? – спросила мама. – Завтра что, занятий нет?
– Ма-ам, во-первых, у нас сессия, – протянул Макс. – А, во-вторых, поговорить надо.
– Ладно. Сейчас руки вымоем… Еда есть в доме?
– Есть. Варвара Николаевна приготовила всё, как ты велела. Могу разогреть, – вскочила я.
Мама поглядела на отца – вид у него был замученный до невозможности, аж лицо казалось серым.
– Миш, есть будешь?
– Чаю выпью, еда в глотку не полезет. Но давай сперва поговорим, а то меня срубит.
Мы с братом переглянулись, и он еле заметно кивнул: излагай. Я и изложила – мол, возле дома караулят, узнала выходца из Ромеи. Отец вздохнул еле слышно.
– Ромея… Н-да. Я надеялся, что обойдётся без этого.
– Ты считаешь, это может быть месть? – мама покачала головой. – Четыре года прошло, что-то они подзадержались.
– Ну, во-первых, мы ж не знаем, какие там были обстоятельства. Двоих убийц заключили в магическую тюрьму, а Гай Валерий Басс дрался с братом на дуэли. Как мне сказали, он был так тяжело ранен, что мало отличался от мёртвого. Возможно, он выкарабкался и пришёл в себя, или стал взрослым сын Афрания, или что-то ещё их… торкнуло. Во-вторых, опять же, нам неизвестно, у власти ли на сегодняшний день Август Асперус, или правитель сменился. Или Август решил, что он переплатил.
– Короче, может быть всё что угодно… Зря мы тогда на эту работу согласились.
Маминым тяжким вздохом можно было бы погасить пару больших шандалов.
– Поздно уже метаться, – отец встал. – Я завтра с утра попробую кое-что предпринять, получится или нет – не знаю. У вас когда экзамены? – повернулся он к нам.
– У меня два осталось, послезавтра и в понедельник на следующей неделе, – отчитался Макс.
– У меня один, в пятницу, – сказала я. – Консультация в четверг, но я могу не ходить.
– Лучше пойти, но охрана чтоб тебя и в туалет провожала!
– Понятно…
Я представила себе, как двое охранников доводят меня под белы руки до унитаза и стоят рядом, бдительно сторожа, и решила на всякий случай с утра воды не пить, и чаю тоже. И кофе!
Не знаю, что предпринял отец, но на следующий день, взглянув в окно, я не увидела привычного уже силуэта в арке дома напротив. Неужели он нашёл способ связаться с доминусом, и тот отозвал собак? Так быстро? И как отец ухитрился это сделать, ведь у него магия так и не проснулась?
Вместо того, чтобы готовиться к экзамену, я бродила по квартире, перебирая вопросы, словно морскую гальку. Пользы в этом было примерно столько же… Наконец Макс поймал меня за руку и силком усадил на диван рядом с собой.
– Если ты вылетишь с первого курса университета, родителям сразу станет легче.
– Ты не понимаешь!..
– Всё я понимаю. Можно будет отказаться от охраны – скажут, они у нас вменяемые, ты ж знаешь.
Он обнял меня, и сразу стало как-то спокойнее. У меня есть брат, и мы много что можем вместе.
День закончился вовсе уж неожиданно: предки вернулись рано, вид имели вполне живенький, не умученный, на умертвия не походили. Мама осмотрела нас – раскрытые учебники и конспекты, в глазах живейший интерес, – и сказала:
– У нас два объявления. Миш?
– Можно больше не прятаться, – сказал отец и улыбнулся. – Охотничьи псы вернулись в конуру.
– А… – я было хотела задать вопрос, много вопросов, но мама прижала палец к губам.
Папа продолжил.
– Я расскажу, что это такое было, но позже, пока ещё и сам не всё понимаю. Расскажу обязательно. Катя, не ёрзай!
– Ничего я и не ёрзаю, – буркнула я, опуская глаза.
– Это было во-первых. А во-вторых, раз уж эти неприятности вроде бы закончились, а новые ещё пока не начались, предлагаю на ваши каникулы сбежать из Москвы. Мы закончили расследование и нашли крысу в дружественной фирме, за выходные напишем все отчёты, и можем прямо во вторник отвалить.
– Куда?
– А на один милый горнолыжный курорт недалеко от Люцерна.
– Горнолы-ыжный, – протянула я. – А мне там что делать?
– Найдёшь, – отмахнулась мама.