За ужином кусок в горло не лез, хотя местные повара расстарались, и получилось действительно небольшое торжество. Почему-то здесь не было игристого вина, пили хорошее красное, типа пьемонтского «Бароло», которое я люблю нежно, но и оно не пилось.

Кстати, непонятно, отчего же игристое вообще в принципе в этом мире не существовало, нет подходящего винограда? Тут я мельком вспомнила многочисленные истории о попаданках, в рамках прогрессорства приносящих в иной мир зефир, трусы и изготовление шампанского. Вспомнила и поперхнулась глотком лимонной воды – не дай бог, что-то случится, и придётся оставаться здесь.

Не дай бог…

Принесли десерты, и я внутренне подобралась: если доминус согласился с нашими планами, то вот сейчас он сообщит, что злодей установлен, добро в очередной раз победило зло, и можно начинать праздновать. Ну да, Авгурион пошёл с ним разговаривать сразу после того, как мы в последний раз проговорили все детали предстоящей ловли на живца. Но всё-таки король – существо занятое, и наш Вергилий мог попросту сидеть всё это время в приёмной и ждать.

Поначалу все сидели, как кол проглотив, разговаривали полушёпотом и только с соседями. Кстати, взглядов я на себе больше не ловила, наверное, насмотрелись уже. Постепенно вино всё-таки слегка раскрепостило господ королевских советников, голоса стали звучать громче, а где-то сбоку и смех послышался. Короткий смешок, но всё же.

Двери распахнулись, и знакомый уже дворецкий мессере Клавдий, в парадном красном и золотом костюме, невероятно торжественным голосом провозгласил:

– Домина Августа Аспера!

Задвигались стулья, и присутствующие встали. Мы с Катей замешкались, и я кинула взгляда на Авгуриона – он чуть кивнул. Ага, значит, встаём. Красно-золотой отступил в сторону, и вошла женщина – молодая, лет двадцати пяти, в светло-кремовом платье. В тёмных волосах тонкий золотой обруч, брови вразлёт, внимательные глаза… Хороша, ничего не скажешь.

Доминус подал руку жене и подвёл её к столу, однако садиться никто не спешил.

– Как вы знаете, мессеры, вы задержались здесь из-за прискорбного случая, произошедшего пять дней назад. Рад сообщить, что приглашённые нами специалисты разобрались, и ныне нам известны все обстоятельства, к этому несчастью приведшие, – негромкий… даже не шум, а ропот сопроводил сказанное.

Потом откуда-то слева раздался вопрос:

– И что теперь?

Я привычно вспомнила – там сидят Корнели, Сципион Терцион, Сальвий Скрупула и дальше – Бальдрус. Кто из них рискнул перебить короля? Доминус же продолжил говорить, словно ни единого звука не раздалось.

– Завтра все, кроме виновного, разумеется, разъедутся по своим домам с тем, чтобы оставшиеся праздничные дни провести как должно, с семьёй. Поскольку для меня это одновременно и радостное событие, и горькое, мы отметим его не большим балом, а тихим, почти семейным вечером. Мессере Марк Авгурион сумел доставить с соседней страницы особое вино, а наши гости принесли особую музыку для танцев. Надеюсь, это поможет всем нам удержать улыбку при слезах…

– Со смешанными чувствами печали и радости, с улыбкой и в слезах[11], – пробормотал Миша. – Мир другой, но ничто не меняется…

Снова распахнулись двери, двое лакеев, руководимых дворецким, внесли серебряные ведёрки с бутылками. Я присмотрелась – ай да Авгурион, не что-нибудь притащил, а знаменитый «Боллинджер»! Следом ещё один лакей, ступая с немыслимой осторожностью, нёс поднос с бокалами-флейтами. Хлопнули пробки, полилось в бокалы шампанское…

– Пожалуй, мне пора, – тихо сказал Миша. – Мессере Василис, вы остаётесь?

– Нет-нет, через мгновение я последую за вами.

– Хорошо. Оль, от шампанского воздержишься?

– Не пей вина, Гертруда? – усмехнулась я. – Не стану. Сосредоточусь на танцах.

Король поднялся из-за стола, тем самым подавая знак членам совета, подал руку супруге и неторопливо пошёл к двери между малой столовой и залом заседаний совета; прочие собравшиеся потянулись за ним. Пошли и мы. Муж дождался, пока хвост небольшой процессии втянется в двери и проскользнул к выходу.

Действительно, не прошло и нескольких секунд, как мессере Василис подошёл к доминусу и что-то негромко сказал тому. Доминус вскинул брови, посмотрел на мага и кивнул.

Эта небольшая сценка не осталась незамеченной: Флавий Вителлий Сабин, префект легионов и консул Восточной провинции, поинтересовался громко, так, чтобы услышали все:

– Мессере Василис, вы нас покидаете? А как же праздник?

– Увы, друг мой, возраст предъявляет свои требования каждому в свой черёд, – улыбнулся отечески Василис; только очень внимательный слушатель заметил бы в его голосе нотку укоризны. – И сейчас я должен кое-что предпринять для поддержания здоровья.

– Но вы же вернётесь?

– Разумеется. Приму лекарства, проведу в покое предписанное лекарями время – и вернусь. Мне не хотелось бы пропустить танцы с другого пласта реальности.

Он вышел, не дожидаясь дальнейших вопросов.

– Что-то не помню я, чтобы Василис принимал лекарства, да ещё и по часам, – пробурчал Вителлий, но замолчал под укоризненным взглядом доминуса.

Лакеи обносили собравшихся вином. Взяв бокал, я посмотрела на детей и слегка покачала головой, напоминая о договорённости. Конечно, дома они пробовали шампанское, да и несколько дней назад в Париже, когда праздновали Новый год – тоже, но сейчас не место и время.

Думаю, они меня поняли.

Доминус приподнял бокал:

– Итак, мессеры, завтра нам предстоит нелёгкая задача. Мы должны будем избрать нового члена королевского совета. Когда вы вернётесь в свои комнаты, вам будет предоставлен список из тех, кого я готов принять в таком качестве. Обдумайте и примите решение. Голосование состоится в десять утра, как оно проходит – вы знаете, так что будьте готовы обосновать свой выбор.

И он пригубил вино.

– А пить не стал, – тихонько пробормотал Макс, незаметно занявший место у меня за спиной. – Интересно, оно не отравлено?

– Балда, из бутылок же разливали, – так же тихо проговорила Катя, оказавшаяся рядом с братом.

– Шприцем могли яду налить, – не сдавался Макс.

– Это шампанское, шприцем нельзя…

– Заткнитесь оба, – прошипела я сквозь зубы, разворачиваясь к ним. – Катерина, сейчас танцы объявят, ты готова?

– Да, мамочка, – проговорила тонким голоском противная девчонка, опустила глазки и присела в книксене.

– Вот и встань передо мной…

– Как лист перед травой, – Макс подтолкнул её вперёд. – Мама, я тебя приглашу?

– Нет, милый. Ты постой в сторонке, если ситуация будет позволять – пригласи домину. А я попытаюсь зацапать Корнелия и передать его Кате.

Тем временем Авгурион хлопнул несколько раз в ладоши, привлекая к себе внимание, и начал говорить.

– Во-первых, освободим место для танцев, – он щёлкнул пальцами.

Стулья сами собой сползлись к овальному столу заседаний, затем часть пола стала опускаться, унося с собой эту мебель, и через несколько мгновений середина зала была пуста. Катя испуганно вскрикнула и схватилась за руку стоящего рядом адмирала Вария. Он повернулся к ней, улыбнулся чуть покровительственно и положил поверх её руки свою ладонь.

– Ну что вы, мессера Катерина, всё в штатном режиме. Немного магии, немного механики.

– Д-да, понимаю. Просто неожиданно…

– Главное, не волнуйтесь – всё-таки это пусть и маленький, но бал. Девушки должны получать удовольствие от танцев, а не только трепетать.

Катя отстранилась и сказала серьёзно:

– Благодарю вас, мессере адмирал.

– Вы позволите пригласить вас на первый танец?

– Если я сумею его понять и повторить, – рассмеялась она. – Меня ведь этим танцам не учили!

– Скажу честно, танцор из меня так себе. И потом, мы в равном положении – точно так же нас не обучали вашим… как вы сказали, это называется? Вальсам?

– Да, мессере. Послушаем, что ещё скажет мессере Авгурион?

Авгурион тем временем объяснял присутствующим, что, ввиду ограниченного числа дам, танцы будут со сменой партнера.

– Вначале лапсус, затем ротатионис и сальтарина, – вещал он. – После чего перейдём к тому, что привезли с собой наши гости, об этом несколько позднее расскажет мессер Максимилиан. По понятным причинам, музыкантов мы пригласить не могли, но амулет от мессере Василиса решил и это проблему. Итак, лапсус!

Публий Варий Сеян, адмирал королевского флота, повернулся к Катерине и склонил свою седую голову.

– Прошу вас, мессера!

Моя дочь, оказавшаяся вдруг взрослой, очаровательно улыбнулась и подала ему руку. Я оглянулась по сторонам: первую пару составили, понятное дело, доминус с женой, вторыми шли Катя с адмиралом, третья пара – моя… И где этот Корнелий? Вот чёрт, смылся.

Смылся?

У меня внутри завыла сирена, будто пожарная машина застряла. Там же Миша, и если Корнелий, убийца, исчез из зала, то муж в опасности! Я сделала шаг к двери, группа мужчин расступилась навстречу мне, и я увидела искомого мессера.

Уф, аж ноги подкосились… Но деваться некуда, надо продолжать эту игру. Я шагнула вперёд и протянула руку.

– Итак, мессеры, кто первым рискнёт пройти в танце с совершенно необученной партнершей?

Помедлим мгновение, вперёд шагнул Гай Валерий Басс.

«Гай Валерий Басс, префект Южной провинции, фабрикант оружия, большой любитель женщин, – щёлкнуло у меня в памяти. – Противник расширения гвардии за счёт набора среди низших сословий. В нижней части таблицы подозрений, поскольку его алиби на время убийства Галлиуса подтверждено Вителлием Сабином. Ладно, поехали…»

Шаг с левой, приставили. Шаг с правой, приставили. Развернулись, я присела в реверансе, мой визави склонил голову. Шаг с левой…

Корнелий попался мне в руки четвёртым, на вторую половину ротатиониса – почти вальс, три счёта и кружение по залу. Я постаралась, чтобы закончили мы рядом с Катей и её партнером, которого я даже не отметила, так была сосредоточена на движении. Третий объявленный танец, сальтарина, напоминал смесь польки и вольты. Живенько так шло, с подскоками, подныриванием под руку партнера и подбрасыванием дамы в воздух. Посмотрев на доставшегося мне в этой перемене Бальдруса, я усмехнулась.

– У меня предложение, мессере.

– Слушаю вас, мессера Ольга.

– Я не пушинка, во-первых, и несколько устала, во-вторых. Давайте мы с вами эти вот лихие подбрасывания вверх заменим лёгоньким подпрыгиванием. Сантиметров на пять. Вы будете держать меня за талию, а я подпрыгну, а?

Ромейский казначей вернул мне ухмылку и, склонившись к уху, прошептал:

– Вы сняли эти слова с моего языка!

Слава богу, в вольте – то есть, прошу прощения, сальтарине – партнеров не меняли, наверное, из-за того, что слишком сложный рисунок танца. Так что с милейшим Бальдрусом я дотанцевала до конца, и даже получила некоторое удовольствие. Пожалуй, когда вернёмся в Москву, надо будет найти какую-нибудь группу, занимающуюся историческими танцами…

Катя в этом танце просто летала. Ну ещё бы: вес у неё цыплячий, ноги натренированы после занятий теннисом, так что и подкинуть её несложно, и сама она ещё добавляет прыжку высоты. Музыка замолчала, и все остановились, тяжело дыша.

– Устали? – спросил Авгурион, отечески улыбаясь. – Тогда прошу вас, шампанское ещё не закончилось.

Танцевавшие невнятным гулом подтвердили, что да, хорошо бы передохнуть. Лакеи с подносами понесли по комнате вино.

Я снова нашла глазами Катю: она подняла руку и слабо пошевелила пальцами. Правая рука, как мы договорились заранее – это сигнал, что вопрос срочный.

– Прошу прощения, мессер Бальдрус, – коротко поклонившись партнеру, я подошла к дочери.

– Мам, я каблуком задела платье… – сказала она капризно-огорчённым голосом. – Пойдём в наши комнаты, надо что-то делать!

Мы обошли группу спорящих мужчин и вышли в коридор. Катя крепко вцепилась в мою руку, щёки её пылали.

– Ты как? – спросила я озабоченно. – Может, плюнем на всё, приляжешь?

– Ты что? Я только начала веселиться! Сейчас поправим это всё и вернёмся, – капризные нотки из её голоса не исчезли, значит, кто-то на нас смотрит.

До наших комнат нужно пройти двадцать шагов по коридору, подняться по лестнице – два пролёта по двадцать пять ступеней – и снова пройти по коридору. Здесь говорить нельзя, нас могут слушать. Нас наверняка слушают, и не говорите, что у меня паранойя.

– Как тебе местные танцы? – спросила я первое, что пришло в голову.

– Ой, ты знаешь, очень интересно, – оживлённо ответила дочь; впрочем, в мою руку она вцеплялась по-прежнему. – Мне особенно понравилась сальтарина. Надо будет в Москве поинтересоваться историческими танцами.

– Смешно, мне то же самое пришло в голову, – улыбнулась я.

В голове тем временем щёлкал отсчёт ступенек: восемнадцать, девятнадцать, двадцать… Пройти мимо прижавшегося к стене лакея, кивнуть присевшей в книксене горничной, вот уже и коридор нашего этажа, пройти ещё двадцать четыре шага…

Мы вошли и, не сговариваясь, привалились к двери.

– Уф, – выдохнула Катя. – Удивительно, за три танца я так устала!

– Пойдём, посмотрим, что там с твоим платьем, – ответила я.

Мы и пошли, только не в сторону спальни, как можно было бы подумать, мы свернули к кабинету. Здесь всё было тихо и чинно: Миша и мессере Василис сидели рядышком у письменного стола, склонившись над толстым томом, и совершенно одинаково подняли головы, когда открылась дверь. Посмотрев на наши лица, Василис усмехнулся и показал пальцем на амулет от подслушивания. Я помотала головой и обвела рукой вокруг себя, потом вокруг Кати. Маг пожал плечами, продолжая эту пантомиму, и снова потыкал пальцем в амулет, после чего сказал уже вслух:

– Вы можете разговаривать совершенно спокойно, дамы. Если бы к вам что-то прицепили, данный прибор уже бы отреагировал. Итак, вам удалось?..

Катя упала в кресло.

– Да, – сказала она. – Удалось. Только я не знаю, как это интерпретировать.

– Рассказывай, дорогая, – Миша держал такой каменный покер-фейс, что я поняла: переволновался, и изрядно.

– Я танцевала с адмиралом, потом с Сальвием Скрупулой, третьим был Невий Руфр и четвёртым Корнелий. И он точно принимал участие в убийстве Галлиуса, потому что это крутилось к него в голове всё время.

Мессере Василис выдохнул и заметно расслабился.

– Только это не всё, – договорила Катерина. – С ним был кто-то ещё. И это ещё один из членов совета.

– Кто? – маг впился в неё взглядом.

В голосе дочери появилась неуверенность.

– Мне показалось, что это Афраний… Понимаете, он как-то совершенно по-другому видит людей! Во-первых, некоторая размытость, у Корнелия близорукость, по-моему. И во-вторых, в принципе другое восприятие, тебя, например, я узнала только по причёске и украшениям, – она посмотрела на меня.

– Интересно, и как я выгляжу в его глазах?

Катя поморщилась и отвечать не стала. Ну и ладно, в конце концов, Корнелий в принципе мне безразличен, а в данной ситуации и вообще – враг. Зачем мне знать, насколько плохо он думает обо мне?

– Афраний… – медленно повторил маг. – Что ж, в этом есть некоторая логика. Я могу её увидеть, хотя она мне и не нравится.

– Какая логика? – В Катином голосе совсем близко зазвенели слёзы. – Какая логика может быть в том, чтобы убить близкого друга… Да даже просто знакомого человека?

Мессере Василис вдруг стал выглядеть старым-старым, словно ему двести лет.

– Тиберий Афраний Стелла курирует в совете строительство дорог, мостов и акведуков, – ответил он. – И ещё он владеет парой добывающих компаний и производством кирпича и цемента. А кроме этого, у него есть брат Клавдий Афраний Люскус, и этому Люскусу принадлежит крупная строительная компания. В тот день, когда был убит Галлиус, должен был рассматриваться вопрос о строительстве новой дороги между Генуей и Никейей.

– То есть, Северная провинция, в которой Афраний как раз консул? – переспросил Миша. – Всё так просто? Но при чём тут Галлиус, который занимался прессой и тому подобным?

– Ну, не совсем просто. Как лицо заинтересованное, Афраний не должен был участвовать в голосовании. Таким образом, голосующих оставалось одиннадцать, и в таких случаях принято проводить что-то вроде референдума. Не всеобщий, конечно, а что-то вроде голосования среди граждан с определённым имущественным и образовательным цензом.

– Ага, а у Галлиуса в руках пиар, – кивнула Катя. – И деньги. Всё понятно, ничего нового. Галлиус был против строительства, и мог настроить население. Но в чём была срочность, не понимаю?

– Я тоже, – пожал плечами Василис. – Но я не член совета, слава всем богам, и могу не знать тонкостей, это уже к Авгуриону. А теперь скажите мне. мессера Екатерина, сможете ли вы повторить этот…

– Фокус? – хмыкнула дочь. – Подвиг? Урок?

– Танец с подозреваемым, – Василис мягко улыбнулся в ответ.

– Ну… Я немного отдохнула… Да, смогу, – твёрдо закончила она.

– Тогда мы возвращаемся в зал совета, – я встала. – Да, Кать, что там у тебя было с платьем?

– Ой, да ничего! Но я ж должна была найти предлог, чтобы мы обе могли выйти…

Уже почти дойдя до двери, я вернулась назад, к мужу, обняла его и сказала на ухо:

– Ты тут, пожалуйста, не рискуй. Нам осталось день простоять да ночь продержаться, а мне без тебя отсюда не выбраться.

– Это вы там не рискуйте, – ответил он так же тихо. – В вас вся моя жизнь.

Первым, кого мы увидели в зале совета, был Макс. Он стоял рядом с королём и о чём-то ему рассказывал. Тут же была домина, Бальдрус и Корнелий, и у всех на лицах была написала заинтересованность.

– О, – воскликнул сын. – А вот и мои дамы! Вас тут не хватало!

– Правда? – Катя подошла к этому кружку. – И о чём таком интересном вы говорили?

Я смотрела на собравшихся и вдруг почувствовала, что задыхаюсь. Отошла к окну, уставилась в тёмный сад, дорожки которого кое-где были освещены фонарями. Все эти люди за моей спиной веселятся, пьют шампанское, стоящее здесь немыслимых денег, ждут танцев – и все в это время знают, что один из них убийца. Что кто-то, кого ты вот только что хлопал по плечу, несколько дней назад хладнокровно воткнул нож в точно такого же, как ты, члена совета. Ладно, бог с ним, с советом. Мне, в общем-то, начхать на их доминуса, его прокураторов и прочих высокопоставленных персон, но Галлиус был живым человеком.

Был.

Живым.

Глядя в оконное стекло, я потёрла ладонями лицо, потренировалась растягивать губы в улыбке и вернулась к кружку, в котором сейчас центром стали мои дети. Катя внимательно посмотрела на меня и незаметно погладила по руке.

Итак, с подозреваемыми мы определились: Корнелий, вот он стоит напротив меня, и Афраний. Когда я входила в зал, он в дальнем углу разговаривал с доминусом, а сейчас?.. Ага, вот он. И целенаправленно движется к входной двери. Нет уж, голубь сизокрылый, этого ты не сделаешь!

– Что же. господа, продолжим танцевальную программу? – сказала я громко, так, чтобы услышали все в зале. – Макс, ты подготовил музыку?

– Да, мама.

Широкими шагами сын подошёл к мобильнику, лежащему на столике у стены, и ткнул пальцем. Зазвучали первые такты вальса, и Катя самым естественным образом развернулась к Афранию.

– Мессере?

Тот поклонился и протянул ей руку.

Меня пригласил доминус, и никакой возможности не было следить за подозреваемыми, потому что вальс – это вальс, и ты или летишь, или путаешься в ногах, своих и партнера.

Прозвучали последние такты, и тут что-то грохнуло наверху, в жилых комнатах. Хорошо так грохнуло, словно шкаф уронили, даже, может быть. с посудой. С перепугу я схватила доминуса за руку и спросила:

– Что там случилось?

– Сейчас узнаем, – он нашёл глазами Авгуриона и кивнул ему.

Тот коротко поклонился и вышел.

Отцепившись от владетельной персоны, я тряхнула головой.

– Прошу прощения, доминус, но… я должна пойти и проверить сама. По-моему, над нами как раз моя комната!

Король усмехнулся.

– Вы очень деятельны, мессера. В вашем мире все такие?

– Не все. Но я именно такая, поэтому прошу меня извинить, – я исполнила довольно корявый реверанс и быстро пошла к дверям.

В фарватере ко мне пристроился Макс, следом шла Катя, куда же без неё! Кажется, за нами отправились ещё и Бальдрус, и адмирал Варий. Вот и хорошо, если там произошло то, на что мы рассчитывали, то они послужат свидетелями.

Рассчитывали, бог ты мой! Неужели я произнесла эти слова, пусть мысленно, но произнесла? Мы рассчитывали на то, что на моего мужа нападут, да? Ты рехнулась, Линецкая…

И я ускорила шаг.