Двадцать шагов по коридору. Первый пролёт лестницы. Второй пролёт. Снова коридор. Я совершенно неприлично задрала юбку длинного, в пол, платья, и уже почти бежала, особенно, когда увидела, что дверь наших апартаментов распахнута настежь, и оттуда доносится… тишина.

Влетев в эту открытую дверь, я остолбенела, потому что открывшаяся мне картинка никак не вязалась с ужасами, которые я успела придумать за минуты бега от зала совета досюда. Муж мой сидел за письменным столом в той же позе, в какой я его оставила… А, нет! Когда мы с Катей уходили, чтобы продолжать вторую часть танцевальной программы, он, сдвинув брови, склонился над листами бумаги и писал, очевидно, тот самый отчёт. А сейчас откинулся на спинку кресла и улыбался.

Справа от стола стоял мессере Василис. Он его пальцев тянулись серо-голубые ленты и обвивали висящего в воздухе над полом Корнелия. «Магия воздуха, – промелькнуло у меня в голове. – Он связал его магией! Значит, всё получилось?».

Тут меня легонько подтолкнули вперёд, я перешагнула порог, и это бесконечное мгновение завершилось. И в самом деле, что это я застыла на входе, словно меня тоже связали воздушными путами?

Доминус прошёл вперёд, обогнув меня, подошёл к Корнелию и с интересом осмотрел его, как посетитель музея осматривал бы древнюю, но уродливую статую. Потом повернулся к Михаилу и спросил:

– Итак, мессере, ваш отчёт готов, и вы решили приложить к нему вещественное доказательство?

Миша встал.

– Да, доминус, вы совершенно правы. Вот отчёт, – он протянул несколько исписанных листков. – И приложение, как вы видите, в натуральную величину.

– С чем он на вас напал?

– Парализующий амулет, – ответил Василис. – Видимо, с собой ничего более смертоносного не было, пришлось бы опять работать грязно.

Корнелий задёргался в путах, попытался что-то промычать, но на него никто не обратил внимания. Король читал отчёт, и лицо его было печально, словно он прощался с чем-то очень ему дорогим. Все молчали.

Наконец он дошёл до последней страницы, положил бумаги и сел, не глядя ни на кого. Стоящий за моей спиной Авгурион прошёл вперёд и взял документ.

– Вы позволите? – спросил он.

Никто не ответил, и мессере стал читать. Потом посмотрел на меня.

– Мессера, можно ли пригласить сюда вашу дочь?

– Кажется, она шла за мной следом… Да, вот они оба.

– Прошу вас, присядьте. Нам нужен ещё один человек, и мы его подождём здесь. Вот ты, – палец его уткнулся в высокого молодого человека в ливрее. – Как твоё имя?

– Ливий, доминус, – поклонился лакей.

– Ливий… Пожалуйста, сходи в зал совета и проводи сюда домину.

– Да, мессер.

И молодой человек исчез.

Я спросила о первом, что пришло в голову:

– А почему все остальные, кто принимал участие в вечере, не пошли за нами? Я думала, все толпятся в коридоре и заглядывают сюда.

– Потому что я запретил, – ответил доминус. – А дежурный контуберний[12] моей личной охраны пресечёт любые мысли о неповиновении.

Лакей оказался быстроногим, и домина появились буквально через пару минут. Король сказал ласково:

– Мессеры, прошу вас, присядьте. Итак, мессера Екатерина, вам удалось задействовать ваши ментальные способности?

– Да, доминус. Непосредственный убийца Люциуса Галлиуса Квадриона – ваш советник Тит Корнелий Секунд. Присутствующий здесь Тиберий Афраний Стелла пронёс кинжал, взятый им в сокровищнице рода Афраниев, и передал его присутствующему здесь Корнелию, он же отвлекал внимание во время убийства. Я готова засвидетельствовать это письменно и принести магическую клятву.

– Что скажешь, Тит, мой дорогой личный друг?

По сигналу короля маг убрал путы от лица советника. Тот облизнул губы и сказал:

– Девчонка обманывает, доминус.

– Магическая клятва, – напомнил мессере Василис. – Она согласилась её принести.

– Что толку в её клятве, если она уйдёт в свой безмагический мир?

– Клятвы действуют везде, тебе ли не знать, Корнелий?

Похоже, были какие-то давние тёрки между этим благообразным убийцей и нашим Василисом, что-то такое маг ему напомнил, отчего тот помрачнел ещё больше. Если это было вообще возможно, так-то советник и без этого не выглядел добрым дедушкой. Впрочем, на слова Василиса он промолчал, повернул голову к королю и смотрел на того… пожалуй, что и требовательно.

Доминус щёлкнул пальцами, и воздушная лента вновь запечатала Корнелию рот.

– Хорошо, – медленно проговорил король. – Пишите дополнение к отчёту вашего отца, мессера, и приносите клятву. Мы пока займёмся неприятной частью финала этой истории.

– А приятная часть будет? – спросила нахальная дочь.

– Конечно. Мессере Максимилиан, а у вас есть дополнения?

– Только вопрос. Нужно ли вам знать, кто убил лакея Антония, и почему?

– Разумеется. Но вы ведь не менталист?

– Ни разу, – мотнул головой сын. – И слава богу, копаться в таких-то пакостных мыслях! – он кивнул на Афрания и отвернулся. – Но ведь существуют ещё и обыкновенные разговоры с людьми, и я с ними говорил. С лакеями, с горничными, с поваром и поварятами, с садовниками. Кстати, возможно, вам будет интересно, но одна из горничных увлекается составлением букетов и в свободное время подрабатывает в цветочной лавке своей сестры. А повар пишет стихи… – я тихонько кашлянула, Макс покосился на меня и кивнул. – Да, вернёмся к Антонию. Мне рассказали, что в последние полгода примерно у того появились деньги, и куда большие суммы, чем он здесь получает. Пару раз, выпивая после работы с другими лакеями, он ронял фразу или две о том, как станет жить дальше. И он вовсе не собирался всю жизнь положить на то, чтоб прислуживать, пусть даже и королю или его советникам.

Макс увлёкся рассказом, заходил по комнате. Слушали его с большим вниманием, а я подумала вдруг, что сын – единственный, кто не просто побеседовал один раз с прислугой, и этим ограничился. Он и в самом деле с ними разговаривал, не допрашивал, а именно разговаривал, на самом деле интересовался их жизнью. Ну да, мы с Мишей привыкли в первую очередь иметь дело с бумагами, с цифрами, а с живыми людьми работаем редко. Только это всё равно не оправдание…

Тем временем Макс продолжил, и я, отбросив покаянные мысли, стала слушать.

– Антоний имел привычку прижимать девушек из числа горничных в тёмных углах, его довольно дружно не любили за это и сами девушки, и например, их женихи, работающие здесь же или служащие в вашей охране. У одной из горничных здесь работает отец…

– Он и был убийцей? – перебил его Авгурион.

Макс вздохнул.

– Нет, мессере. Но он сделал бы это, если бы его не опередили. Зато он подслушал разговор Антония с одним из советников, которого наш убитый шантажировал. В этом разговоре он потребовал вдвое увеличить выплаты, шантажируемый ожидаемо возмутился. Беседа дошла до совсем уже грязных оскорблений, и мессере советник первым успел схватиться за подсвечник.

– А что послужило причиной шантажа, вы не узнали?

– Нет, доминус. Но думаю, что это выяснить возможно, если знать, где искать и кого спрашивать. Только…

– Да?

– Прошу вас пообещать, что никто из людей, которые поделились со мной сведениями, не пострадает. Вы их не казните, не уволите, не лишите заработка и не станете притеснять никаким иным образом.

– Вы ставите мне условия, мессере Максимус?

– Нет, доминус. Я выполнил работу, и такую плату хочу за неё получить.

– Ну что же, вы имеете право просить свою плату, а я могу предлагать большее – желаете ли вы золота, магических приспособлений, места при моём дворе?

– Нет, доминус, благодарю.

– Но на этом моя к вам благодарность будет исчерпана, – король смотрел на Макса испытующе.

Мальчик улыбнулся и ответил словами из любимой им в детстве книги:

– Принимаю на себя все убытки![13]

Август Асперус, король Ромеи, расхохотался.

– Отлично, – сказал он, отсмеявшись. – Тогда скажите, кто этот член совета? Неужели всё тот же Корнелий?

– Увы, нет, – Макс вытащил из внутреннего кармана смокинга сложенные вчетверо листы бумаги. – Я понимаю, что вы лишаетесь четверти совета, придётся назначать новых, но считайте это обновлением.

И он протянул свои записи доминусу.

Тот быстро пролистал изрядно помятые страницы, нашёл имя…

– Гай Валерий Басс. Клянусь Луной, это крайне неудачно!

Макс пожал плечами.

– Возможно, у него были серьёзные к тому причины?

– К убийству? Валерий прекрасно знал, что я прощу практически любую провинность…

– Вы – да, – от дверей прозвучал мужской голос, и в комнату вошёл…

Кто же это? Я напрягла память, чтобы вспомнить этого советника, и выудила из совсем уже тёмной глубины: Сципион. Фабий Сципион Терцион, внутренние дела и безопасность.

– Вы простите, доминус, но есть вещи, которые во многом могут изменить порядок дел в государстве. Мне не хотелось бы обсуждать это в отсутствие мессере Валерия.

Снова отправили лакея вниз, в зал совета. Пока он не появился, все молчали, только доминус с женой о чём-то тихонько беседовали, сидя в креслах.

Наконец префект Южной провинции Гай Валерий Басс перешагнул порог и обвёл глазами всех собравшихся. Усмехнулся и спросил:

– Поймали?

– Разумеется, – холодно ответил доминус.

– Ну, тогда вы знаете, что я к смерти мессере Галлиуса не имею никакого отношения.

– Знаем, – доминус и тут не стал спорить.

– Тогда?.. – замолчав, мессере Валерий прищурился и медленно кивнул. – Ах вот оно что! Что же, я готов выплатить штраф семье этого… щенка, посмевшего меня шантажировать!

– Чем же он вас шантажировал, мессере?

– Это не имеет никакого отношения к Совету. Или к государственным вопросам, – отрывисто ответил Валерий. – Личное дело.

– К сожалению, после того, как ты совершил убийство, оно перестало быть личным, – в разговор включился Сципион. – До этого момента я молчал, но теперь, прости, вынужден заговорить.

– Ты знал? Вот как? – Валерий поднял брови. – Откуда?

– Мало что в Ромее проходит мимо меня, – просто ответил Сципион. – Итак, расскажешь сам, или мне говорить.

– Это уже неважно, – убийца помолчал, словно подбирая слова, и сказал: – Я старший сын Гнея Валерия Квинтуса Эмилиана, это так. Но законный брак между моими родителями был заключён через год после моего рождения, поэтому я – бастард. Выродок, ублюдок. И должность префекта, и место в совете, и управление имуществом семьи должны принадлежать моему младшему брату Аппию, – имя брата он произнёс без малейшего оттенка симпатии.

– Вот как? – голос доминуса звучал равнодушно, словно всё сказанное его совершенно не волновало. – И откуда же узнал об этом убитый тобою лакей?

– Понятия не имею, – Валерий пожал плечами. – Пока он не зарывался, я платил, а теперь… теперь перестал.

Ледяная тишина повисла между ними, похоже, забыты были все – убийцы и сыщики, правые и виноватые. Я посмотрела на мужа: он всё так же сидел, откинувшись в кресле и с благожелательным интересом глядел… куда-то в пространство? Чёрт, да ведь Миша молчит уже минут двадцать, молчал всё время, пока говорил Макс и пока продолжала домина… Что с ним? Плюнув на всё, я подбежала к Василису:

– Мессере, взгляните, что с моим мужем?

Василис покосился на венценосных супругов, подошёл к Мише и всмотрелся, потом провёл руками вокруг головы. Встряхнул кистями и повернулся ко мне.

– Очень интересно. Представьте себе, это откат от того парализующего амулета, который использовал Корнелий.

– Это опасно?

– Нисколько. Посмотрите сами, мессере Михаил уже приходит в себя.

В себя он приходил сильно потихоньку, но посмотрел уже адресно на меня и медленно закрыл глаза. Ладно, будем считать, что это обозначает возвращающееся нормальное самочувствие, и вернёмся к бушующим страстям.

Диспозиция не изменилась: Август Асперус не говорил ни слова, сидя в кресле и разглядывая своего советника. Гай Валерий Басс стоял перед ним и тоже молчал, поглядывая… на домину? Ай-ай-ай, а там ведь есть и второй слой взаимоотношений, да и третий наверняка имеется.

Не-ет, домой, домой, домой! Я откашлялась.

– Доминус, простите, а когда мы сможем уйти… к себе, в Москву?

– Завтра утром, – ответил он.

Потом повернулся к жене, поцеловал ей руки, поочерёдно правую и левую, и сказал, глядя в глаза:

– Извините меня, дорогая, я должен покончить с этим вопросом. Прошу всех вернуться в зал! Мессере Василис…

– Доставлю, – буркнул маг.

Даже не знаю, на что больше был похож Корнелий, плывущий по воздуху следом за Василисом на хорошо видимом мне сером шнуре – на воздушный шарик или всё-таки на собачку? Наверное, всё же на шарик, но такой… поддельный, не радостный.

И снова в зале совета собралась пёстрая и разнородная компания – король, его королева и ближайшие советники, они же личные друзья, они же подсудимые, королевский маг и его неожиданные мимолётные ученики, они же сыщики из другого мира… Ладно, всё это уже не очень важно, главное – что завтра утром мы наденем джинсы и куртки, возьмём свои сумки и рюкзаки и отправимся домой. Почти домой, потому что Авгурион так и не сказал, в какой стране Европы нас высадит зеркало.

Корнелий в зал вошёл.

Сам.

Что же, надо отдать должное мессере Василису, даже личного врага он не стал унижать, таща его за собой связанным и недвижным.

Кто-то неведомый уже подготовил сцену для последнего акта этой пьесы: кресло для короля, кресло для королевы, ряд стражников у стены напротив, зрители справа и слева… Усевшись на своё место, доминус окинул взглядом зал.

– Итак, мой совет в данном составе собрался в последний раз. И я, волею богов владетель всех четырёх пределов Ромеи, прошу и требую предстать передо мной и собравшимися моих доверенных советников. Мессере Авгурион, вызовите их.

– Тит Корнелий Секунд! – провозгласил он торжественным голосом. – Тиберий Афраний Стелла!

У Корнелия, наверное, заклинило мозги от страха, и он попытался спрятаться за спиной могучего адмирала Вария Сеяна. Тот фыркнул и вытащил бывшего коллегу за шиворот, подтолкнув в сторону выстроившейся стражи. Афраний помедлил, потёр запястья, словно проверял, не появились ли ещё на них магические кандалы, но шагнул вперёд сам.

В зале стало так тихо, что, кажется, можно было бы услышать падение снежинки за окном.

– Вина ваша определена и доказана, – проговорил Август Асперус негромко. – Вы много лет были коллегами, партнерами, друзьями Люциусу Галлиусу Квадриону, но он мог помешать вам получить огромные деньги от строительства дороги в Северной провинции. И всё это – дружба, партнерство, совместная работа, было забыто. Простить вас я не могу, но много лет вы были моими верными советниками. Поэтому я могу позволить самим выбрать своё наказание. Афраний, – кивнул он.

Тиберий Афраний Стелла шагнул вперёд. Вернее, шагнул бы, если бы перед ним не скрестили мечи стражники. В голове у меня всплыло слово «преторианцы» – ну да, наверное, они и есть. Личная гвардия короля. Пожав плечами, бывший советник заговорил:

– Доминус, меня вполне устроит та же смерть, которая постигла моего отца, чаша с ядом. Правда, отцу её преподнёс враг, а мне… Ну, как вышло, так уж вышло.

– Кто остаётся твоим наследником?

– Сын, Марк Афраний Коркул. Благодарю, доминус.

Развернувшись, Афраний вышел, сопровождаемый двумя стражниками.

Помолчав, король посмотрел на второго осуждённого.

– Корнелий, твой выбор.

– Меня оболгали, доминус! – тот попытался броситься на колени, но две латных перчатки опустились ему на плечи. – Враги… Это навет!

– Вина твоя доказана, и у меня нет сомнений, – голос Августа звучал почти ласково, но по спине у меня будто льдинкой провели. – Ты выбрал, как желаешь умереть? Ну что же, тогда подумай до полуночи.

И в зале стало меньше ещё на трёх человек, осуждённого и двух стражников. Толпа освобождённо зашевелилась, послышались негромкие голоса, но доминус заговорил снова.

– Ещё один из членов совета становится бывшим. Вина его совсем иная, и её я также не стану оглашать публично. Я не решил ещё, как он будет наказан, но вы должны знать, что выбрать нужно четверых.

– Этого только нам не хватало!

Мессере Бальдрус, казначей. Умница, понимает, сколько неприятностей обретёт страна в случае замены трети состава Совета.

Я повернулась к стоящему рядом Авгуриону.

– Слушайте, а можно, я уйду? Меня начинает тошнить от этого всего, дикость какая-то!

– Осталось немного, мессера, – он успокаивающе похлопал меня по руке. – Всё уже почти закончилось. А уйти вам нельзя, потому что трагедия завершена, остаётся награждение. Ну вот, что я говорил!

Пока я, опустив голову и глядя в пол, слушала его увещевания, сцена переменилась. Король вновь сидел в своём кресле, а вот его половина, держа в руках свиток, стояла, глядя прямо на меня.

– Мой доминус доверил мне радостную часть сегодняшнего вечера. И я могу сказать, что мессеры, приглашённые нами для решения этой трудной задачи, поиска виновных в кратчайшие сроки, решили её с блеском. Поэтому благодарность наша будет велика…

– Безгранична будет благодарность, – пробормотала я тихо. – В пределах разумного…

Через пару часов, уже вытянувшись под одеялом рядом с моим мужем, таким прозаическим, непарадным, без меча и сияющих лат, таким родным Линецким, я спросила у него:

– Ты не знаешь, через какое зеркало нас отправят?

– Знаю, – не разочаровал он меня. – Через Рим. Хочешь задержаться в вечном городе?

– Нет. Что-то я объелась римской империей, хочу домой.

– Они предлагали открыть переход прямо в Москву, вроде сейчас это возможно, но ведь потом мы замаемся отвечать, почему нет в паспортах печати о возвращении!

– Точно, – повернувшись к нему, я крепко его поцеловала.