Больше всего я хотела узнать о личных вещах, например, о том, переехал ли он дальше и забыл ли обо мне, но, поскольку Соло не пришел на нашу встречу выпускников, у меня не было возможности спросить его.

— Я просто рада, что он не приехал на эти выходные. — Я отвернулась. — Если бы он появился, я была бы вынуждена сказать ему, как сильно я его ненавижу.

— Да, наверное, к лучшему, что он держится подальше, — согласилась Рейвен.

Мы еще немного поплавали, моя голова была полна болезненных воспоминаний, пока Рейвен не предложила сменить тему.

— Я все еще не могу поверить, что Шелли и Марко поженились прошлой ночью!

Это была безопасная тема, которая могла отвлечь меня от моей собственной трагической истории любви, поэтому я ухватилась за нее.

— Шелли выглядела такой красивой.

— Да, но для такой умной женщины, как она, я не понимаю, зачем ей выходить замуж. — Рейвен откинула назад свои вьющиеся темные волосы и смахнула с них летящий лист. — Я имею в виду, что Марко, безусловно, приятный мужчина по сравнению с большинством мужчин, но то, что браки снова входят в моду, вызывает беспокойство.

— Я планирую выйти замуж.

Рейвен уставилась на меня, разинув рот.

— Ты шутишь?

— Нет, это правда.

— Почему ты хочешь выйти замуж?

Я посмотрела на двух лебедей, которые патрулировали другую часть небольшого озера.

— Есть что-то прекрасное в том, чтобы быть парой. Как эти двое. — Я повернула голову и посмотрела на нее. — Ты же знаешь, что они какают в эту воду, верно?

— Кто?

— Лебеди.

— Не меняй тему. За кого бы ты вышла замуж?

— Я узнаю, когда встречу его.

— О, подожди, я думала, ты все еще обсуждаешь брачный договор, который вы заключили с Соло.

Я подняла брови и издала звук, выражающий отвращение.

— Я могу сказать тебе с уверенностью в тысячу процентов, что скорее съем все какашки в этом пруду, чем выйду за него замуж. Какую часть моей ненависти к нему ты не поняла?

— Нет, я поняла, это-то меня и смутило.

— Уиллоу… — крик моего брата, зовущего меня, заставил нас обеих поднять головы.

— Привет, Хантер. — Рейвен улыбнулась ему и прокричала в ответ. — Ты собираешься поплавать с нами?

— Нет. — Подойдя вплотную к воде, он остановился, и на его лице появилось убийственное выражение.

— Что не так? — Мы с Рейвен обе подплыли к нему. — Что случилось?

— Пора уходить!

— Сейчас?

— Да.

Рейвен переводила взгляд с Хантера на меня и обратно.

— Почему?

Он опустил брови и тихо произнес эти два слова, как предупреждение.

— Соло здесь.

Мое сердце и так бешено колотилось от странного поведения Хантера, но от его слов меня затошнило. Вода, которая до этого была такой холодной, теперь казалась слишком горячей.

— Соло здесь, в школе?

Хантер поднял мое полотенце, когда я выходила из воды.

— Да, я только что видел его. Он хотел поговорить с тобой, но я послал его на хрен.

Обернув полотенце вокруг своего одетого в бикини тела, я подобрала туфли и пошла.

— Эй, подожди! — крикнула Рейвен и перекинула полотенце через плечо. — Ты уходишь прямо сейчас?

Я смотрела прямо перед собой, и вокруг меня образовался пузырь, полный всего того, что я хотела рассказать Соломону за последние семь лет. Это был мой шанс.

Рейвен подбежала ко мне сзади, но я продолжала идти быстро.

— Честно говоря, Уиллоу, если кто-то и должен уйти, так это Соло. Ты была здесь первой.

Хантер застонал рядом со мной.

— Уиллоу, ты не будешь с ним разговаривать. Просто иди собери свои вещи, и мы уйдем отсюда.

— Нет, Хантер. Я не собираюсь от него убегать. Если Соло захочет поговорить, мы поговорим. Я многое хочу ему сказать. — Каждый слог вырывался сквозь стиснутые зубы.

Хантер и Рейвен молча шли рядом со мной, пока я большими шагами шла через лес.

— Где он? — спросила я, когда не увидела Соло за пределами школы.

— Должно быть, он зашел внутрь. Я думаю, Арчер предложил ему позавтракать.

Я знала, что, придя на эту встречу, рискую снова встретиться с Соломоном. Честно говоря, я надеялась, что он появится, и фантазировала об окончательной мести. Я хотела, чтобы он страдал, когда увидит, какой здоровой и счастливой я выгляжу. Предполагалось, что он увидит мои прекрасные каштановые волосы, которые ему так понравились, и почувствует потребность прикоснуться к ним. Я хотела, чтобы он увидел то, чего у него никогда не будет.

Это было так типично для Соло — заставить меня появиться на публике в дурацком старом и уродливом полотенце мятно-зеленого цвета вместо одного из милых нарядов, которые я выбрала, чтобы выглядеть сногсшибательно.

К черту все это. Я злилась на него за все, что он сделал со мной, когда мне было пятнадцать, и за то, что он разрушил мои сладкие фантазии о мести. Я должна была встретить его с моими мягкими и вьющимися волосами, как ему нравилось, но я не собиралась прятаться от него, даже несмотря на то, что выглядела ужасно и, вероятно, у меня в волосах застряли водоросли. На секунду я задумалась о том, чтобы избавиться от полотенца и, пританцовывая, предстать перед Соло в своем красном бикини. Это наверняка застало бы его врасплох и показало бы ему, что именно он упускает, но Хантер бы этого не понял, и были шансы, что он попытается прикрыть меня, пока я буду изливать свой гнев на Соло, что вывело бы ситуацию на совершенно другой уровень неловкости.

Входная дверь в школу ударилась о стену, когда я открыла ее со слишком большой силой. Мне было все равно. Меня переполняла ярость, накопившаяся за семь лет. Сделав пять шагов на кухню, я открыла следующую дверь и уставилась на Соло.

Боже!

Я моргнула. Когда я видела его в последний раз, ему было семнадцать, и он был высоким для своего возраста. Сейчас он был гигантом, по сравнению с которым двое других крупных мужчин в комнате казались маленькими. Арчер и Марко наблюдали за мной, но я сосредоточилась на мужчине, которому десять лет назад имела глупость отдать свое юное сердце. Я ожидала, что у него будет длинная борода, но он был коротко подстрижен. Соломон смотрел на меня в ответ, мышцы его шеи были напряжены, поза застывшая. О, мать-природа, он был взрослой версией того молодого человека, в которого я так сильно влюбилась, когда он заставил меня почувствовать себя важной и любимой. Эти голубые глаза, которые при правильном освещении казались серыми, его темно-русые волосы и плечи, на которых я сидела, когда мы тайком ходили купаться на озеро, и он подбрасывал меня в воздух, забавляясь. Этот огромный мужчина когда-то был моим лучшим другом и яростным защитником. Он знал, как рассмешить меня, и он убедил меня, что у нас будет совместное будущее.

«Прекрати, прекрати».

Мой тон был жестким, когда я заговорила.

— Я приму душ, а потом мы поговорим.

Соломон моргнул и приоткрыл рот с выражением удивления на лице.

— Сначала вы оба должны поесть, — предложил Арчер, но меня еда не интересовала. Я могла только наблюдать за Соломоном и за тем, как он смотрел на меня, словно не зная, что делать. Наконец, он прочистил горло. — Я буду готов поговорить, когда ты будешь готова.

Надеясь, что он не заметил, как сильно дрожат мои ноги, я заговорила уверенным тоном.

— Встретимся у озера через двадцать минут.

Хантер потянул меня за руку, требуя моего внимания.

— Ты никуда не пойдешь с ним одна.

Я проигнорировала попытку Хантера взять ситуацию под контроль и одарила Соломона еще одним тяжелым взглядом, прежде чем отправиться в душевую, бросив последний приказ через плечо:

— Будь там.

Как только я оказалась под душем и горячая вода потекла по моему телу, я подняла руки, чтобы увидеть, как они дрожат. Именно такое влияние оказывал на меня Соломон, и мне нужно было копнуть глубже и найти во мне сильную женщину, которую нельзя было бы запугать или очаровать. Соломон однажды был близок к тому, чтобы уничтожить меня, и я никогда больше не дам ему или кому-либо еще такой власти.

Глава 4

Воссоединение

Соломон

Я чувствовал беспокойство во всем теле, пока ждал Уиллоу у озера. Я ходил по траве, присаживался, вставал, бросал камешки в воду и размышлял о том, что сказать Уиллоу, когда она приедет.

Это не должно быть трудно. В конце концов, я думал о ней каждый день в течение семи лет, и все же, теперь, когда я был в нескольких минутах от того, чтобы снова поговорить с Уиллоу, я не был уверен, что сказать. Двадцать минут назад она ворвалась на кухню, где я стоял с Арчером и Марко, моими предыдущими наставниками. Даже в состоянии гнева Уиллоу захватила мое дыхание. Подростком она была прекрасна, но за последние семь лет превратилась в настоящую силу природы. Она была стройной и подтянутой благодаря танцам, ее волосы были темнее, чем раньше, или, может быть, из-за того, что они были влажными.

Я услышал ее шаги еще до того, как увидел ее, мои тренированные инстинкты охотника уловили звуки, доносящиеся с лесной тропы. Мои глаза расширились, и через две секунды она вышла из-за деревьев, направляясь ко мне. Я затаил дыхание, от ее красоты у меня помутилось в голове. Ее длинные волосы все еще были влажными после душа, а ее невероятное тело было облачено в голубое платье с белыми и бирюзовыми цветами, доходившее ей до середины бедер. Ее твердая походка и решительное выражение лица контрастировали с мягкой женственностью покачивающихся бедер и длинными загорелыми ногами, от которых слюнки текли.

«Сохраняй спокойствие».

Мои ладони вспотели, но я прищурился от солнца и приготовился встретить ее ярость.

— Зачем ты пришел? — Это было первое, что она сказала мне, когда остановилась на расстоянии семи футов.

— Меня пригласили, как и всех вас.

— Ты знал, что я буду здесь. — Это прозвучало обвиняюще.

— Я надеялся, что ты будешь здесь.

Она подняла указательный палец и ткнула им в меня.

— Даже не пытайся очаровать меня. Я слишком зла на тебя, чтобы купиться на это. То, что ты сделал, непростительно.

Ее слова заставили мое сердце сжаться. Моей главной мотивацией прийти сюда была надежда, что, возможно, она сможет простить меня. Разочарованный, я отвел взгляд.

Уиллоу подошла на шаг ближе, выражение ее лица и тон были суровыми.

— Тебе нечего сказать в свое оправдание?

Я помедлил секунду, прежде чем ответить:

— Ты выслушаешь меня?

Она уставилась на меня так, словно не была уверена, уйти или остаться.

— У меня есть вопросы.

— Ты можешь спрашивать меня о чем угодно.

Проходя мимо меня, Уиллоу присела на траву у озера. Я последовал за ней и сел на расстоянии вытянутой руки, чувствуя тяжесть и уныние во всем теле. Когда я в последний раз видел Уиллоу, в ее глазах была любовь. Теперь была только обида, и то, как она отодвинулась, когда я сел, причиняло боль.

— Что ты хочешь знать? — Мои ноги были согнуты передо мной. Опершись руками о колени, я не отрывал взгляда от растительности на берегу озера.

— У меня так много вопросов, что я даже не знаю, с чего начать.

— Тогда, может, я начну? — Я вздохнул и повернул голову, чтобы посмотреть на нее. — Уиллоу, я должен извиниться перед тобой.

Она прищурилась, но продолжала смотреть прямо перед собой.

— Просить тебя сбежать со мной было неправильно. Я не знаю, о чем я думал, и о том, что ты пострадала.… меня убивает мысль о том, что могло случиться.

Она не ответила.

— Уиллоу, ты не могла бы повернуться и посмотреть на меня секунду, пожалуйста? — Ситуация была неловкой и непривычной для меня. Я был не из тех людей, которые используют такие слова, как «пожалуйста» и «извини», но это необходимо было сделать.

Уиллоу по-прежнему отказывалась смотреть на меня, но по тому, как напряглись ее челюсти, я понял, что я полностью завладел ее вниманием.

— Прости меня, Уиллоу. — Слова надолго повисли в воздухе. — Мне действительно жаль.

— Так и должно быть. — Уиллоу медленно поднялась и подошла к воде, обхватив себя руками за талию. Я дал ей время и не настаивал на разговоре.

— Я доверяла тебе. — Ее слова были тихими, но я их услышал.

— Я знаю.

— Ты сказал, что защитишь меня.

Я застонал и опустил взгляд. Каждую гребаную ночь, перед тем как лечь спать, я винил себя в том, что случилось в тот день, когда она пострадала.

— Я могла умереть, ты же знаешь это, да?

— Да.

Уиллоу повернула голову и бросила на меня еще один обвиняющий взгляд.

— Нам не следовало оставаться одним в огромном лесу. Мы были детьми.

— Это неправда. Мне было семнадцать, и я был сильнее большинства взрослых мужчин.

— Но мне было всего пятнадцать.

— Ну и что? Ты была женщиной. Ты сказала мне об этом, когда у тебя началось кровотечение, помнишь?

Уиллоу повернулась ко мне лицом.

— Потому что ты не переставал говорить о нашем будущем.

— Но ты сказала, что ты женщина. Это были твои точные слова.

Она всплеснула руками.

— Месячные и способность к деторождению — это не то же самое, что быть взрослой.

Я возразил:

— Нельзя определить возраст, когда ты готов к любви. Все люди разные. Я был готов быть с тобой, когда мне было четырнадцать. Тебе было пятнадцать, когда мы сбежали, и ты всегда говорила, что девочки взрослеют быстрее мальчиков.

В порыве разочарования Уиллоу подошла ближе ко мне.

— Не говори о любви. То, что ты чувствовал ко мне, было не любовью, а навязчивой идеей.

Я отдернул голову и с трудом сглотнул.

— Навязчивой идеей?

— Да. Ты ревновал меня к любому другому парню, который заговаривал со мной, и хотел, чтобы я вышла за тебя замуж, когда мы были еще детьми. Кто делает предложение ребенку? Это просто ненормально.

Вся кровь отхлынула от моего лица, и я сжал руки в кулаки. Я понимал, что такое гнев, но назвать меня больным было несправедливо и неожиданно. Когда я не ответил на ее обвинение, Уиллоу вернулась к кромке воды, позволив мне посидеть и подумать о том времени, когда мы были младше и я сделал ей предложение.