— Хочешь, я сниму футболку? — спросил я ее.

— Если хочешь.

Я снял футболку. Гордясь своим и без того мускулистым телом, я лег на живот, оглядывая других школьников, которым делали массаж, и слушая успокаивающую музыку.

Уиллоу опустилась на колени рядом с моей головой.

— Соло, ты можешь повернуться на спину?

Это был другой способ массажа, и я знал, что она хочет, чтобы я положил голову ей на колени. Когда я повернулся и прижался к ней, она начала мягко поглаживать мои плечи и шею. Я был подростком, в котором бушевали гормоны, и прикосновение ее рук к моей обнаженной коже произвело немедленный нежелательный эффект, который быстро вылился в заметную проблему, когда я почувствовал, как у меня в штанах встает дыбом.

Я сел, чтобы скрыть свое затруднительное положение.

— Эм, Уиллоу, ты не могла бы сделать это по-другому?

— Ты хочешь лечь на живот?

— Да, если ты не возражаешь. — Я уже поворачивался, и хотя это было неудобно, по крайней мере, я спрятал стояк в штанах.

Я затаил дыхание, когда Уиллоу забралась мне на спину, ее ноги оказались по обе стороны от моего тела, а руки массировали мои плечи с большей силой, чем раньше.

— Больно?

— Что, массаж?

— Вот это. Она надавила пальцем на одно место.

У меня покраснели уши.

— Они белые. Можно я их выдавлю?

Я был огорчен тем, что Уиллоу, на которую я хотел произвести впечатление, уставилась на белый прыщик у меня на спине, о котором я не знал. Почему именно сегодня у меня должен был появиться прыщ?

— Можно? Это так забавно — вскрывать их.

— Нет. — Я потянулся за своей футболкой и натянул ее через голову, все еще держа Уиллоу на спине.

— Что не так? У всех подростков они есть. Все это знают. У меня они тоже скоро появятся.

— Что ты делаешь? — Кайя подошла, когда я перевернулся на бок, заставив Уиллоу упасть.

Смущенный, я встал и, не оглядываясь, вышел из комнаты.

— Мне нужно отлить.

Мне потребовалось пять долгих минут, чтобы подавить свою гордость и вернуться. К тому времени дети поменялись местами, и теперь пришло мое время помассировать Уиллоу.

— Что тебе массировать? — мой голос звучал слишком серьезно.

Уиллоу тоже не улыбалась. Ее взгляд был прикован к коврику на полу, и, прикусив нижнюю губу, она тихо ответила:

— Я не знаю. Выбор за тобой.

Когда я опустился на колени и подал ей знак тоже опуститься, в моих руках появилось покалывание.

— Тогда я помассирую тебе кожу головы. — Предполагалось, что это прозвучит так, будто в этом нет ничего особенного, но мой тон выдал нетерпение, которое я почувствовал, когда она легла и откинула свои длинные каштановые волосы за спину. По крайней мере, она не могла видеть, как дрожали мои руки, когда я впервые прикоснулся к ее волосам. Они были такими мягкими, как я себе и представлял, и когда она закрыла глаза, я наклонился, чтобы вдохнуть аромат ее длинных прядей.

Женщины и девушки по-прежнему оставались для меня загадкой, и то, что я сидел здесь и прикасался к волосам Уиллоу, было одной из трех главных вещей, которые когда-либо случались со мной. Только тот раз, когда я выследил и убил дикого кабана, был близок к тому порыву, который я испытал в тот момент. Мои пальцы поиграли с ее шелковистыми волосами, прежде чем помассировать кожу головы.

Ее руки были сложены на животе, на лице играла легкая улыбка.

— Осталось десять минут, — сказала Кайя, и я в замешательстве посмотрел на часы. Неужели с начала утреннего массажа прошло всего двадцать минут? Как я мог потратить столько времени, дуясь в ванной, когда мне так много хотелось испытать с Уиллоу?

Ее руки. Мне пришлось взять ее за руки.

— Не возражаешь, если я помассирую тебе руки?

Уиллоу открыла глаза и слегка улыбнулась мне.

— Это было бы здорово.

Подойдя, чтобы сесть рядом с ней, я потянулся к ее правой руке и подавил вздох, когда она не убрала ее со своего живота, но позволила мне дотронуться до ее блузки. Нам не разрешалось прикасаться к животу девушки. Даже во время массажа. Это всегда ограничивалось руками, плечами, шеей, волосистой частью головы и ступнями. Мои пальцы на мгновение коснулись запретной части ее тела, и у меня почти закружилась голова.

Уиллоу слегка повернула голову и посмотрела на меня, пока я массировал ее руку. Вначале я был слишком застенчив, чтобы смотреть ей в лицо, но когда мы переплели пальцы и она сжала мою руку, я на секунду перестал дышать и встретился с ней взглядом. Я делал массаж другим детям, но они были пассивны и никогда не сжимали мою руку в ответ.

Время остановилось, когда я заглянул в зеленые глаза Уиллоу. Они были такого же яркого цвета, как мох, покрывающий деревья вокруг нашей школы в это время года. Как и эти деревья, я чувствовал себя укрытым одеялом красоты и мягкости. И когда на ее лице появилась улыбка, мое сердце забилось сильнее.

— Что смешного? Соло, почему у тебя такая глупая улыбка на лице?

— Неро, не лезь не в свое дело, — отчитала его Кайя. — Никаких разговоров во время массажа. У нас осталось еще шесть минут.

В течение этих шести минут я массировал руки Уиллоу и обменивался с ней долгими улыбками. Она была великолепна, и я изучил в ней все: от симметричных изгибов бровей, длинных черных ресниц, серебристых и карих крапинок в глазах до веснушек на переносице.

— Спасибо, — тихо сказала она, когда наши минуты истекли.

Я склонил голову, не в силах вымолвить ни слова, так как горло разрывалось от крика радости. Я держал за руку самую красивую женщину в мире, и она улыбнулась мне. Это была не просто легкая вежливая улыбка, которую я видел у других. Улыбка Уиллоу была искренней и осветила оба ее глаза, отчего в уголках появились маленькие морщинки.

Мы перешли к чтению, и впервые за все время Уиллоу решила сесть рядом со мной на пол, прислонившись к стене и вытянув ноги перед собой.

Я уткнулся в книгу, но ничего не читал. Все мое внимание было сосредоточено на том, как близко была Уиллоу. Переложив книгу в другую руку, я прижал ладонь к своему телу, отчаянно желая почувствовать себя ближе к ней. Я на несколько секунд задержал дыхание, надеясь, что она не отодвинется.

Через несколько минут она положила свою руку рядом с моей. Мы не касались друг друга, но каждое нервное окончание в моем теле было в полной боевой готовности.

С надеждой в груди и очень медленными движениями, чтобы не спугнуть ее, я приблизил свой мизинец к ее. Когда наши пальцы соприкоснулись, я посмотрел вниз, чтобы убедиться, что это происходит на самом деле.

Она не пошевелилась. Вместо этого она продолжила читать с легкой улыбкой на лице.

Сколько я себя помню, мне всегда говорили, что женщинам вход воспрещен. Магни, самый крупный и смертоносный воин в нашей стране, пообещал нам, мальчикам, насильственную смерть, если мы прикоснемся к девушкам. Но сила, которая была сильнее всего, что я когда-либо испытывал, заставила меня придвинуть мизинец ближе. Дюйм за дюймом мой мизинец зависал в воздухе, пока я не положил его поверх ее мизинца.

Когда она все еще не убирала его, волна возбуждения охватила меня с головы до ног, и, затаив дыхание, я рискнул всем, переплел наши мизинцы и улыбнулся ей.

Уиллоу улыбнулась в ответ, и в этот момент все в мире встало на свои места.

— Ты мне нравишься, — тихо прошептал я.

Она огляделась, чтобы убедиться, что никто не смотрит, и беззвучно прошептала одними губами:

— Ты мне тоже нравишься.

Это было похоже на тайный пузырь, принадлежащий только ей и мне. Воодушевленный ее словами, я на несколько счастливых секунд взял ее за руку, представляя будущее, в котором мы с Уиллоу будем связаны на всю жизнь.

Глава 3

Утренний заплыв

2447 год

Уиллоу

— Осторожнее с лебедями, — крикнула я, предупреждая, когда Рейвен подбежала к озеру и прыгнула в воду с громким криком и еще большим всплеском.

Когда ее голова появилась на поверхности, я подбирала ее сандалии и полотенце, которые она оставила разбросанными на краю воды. Она рассмеялась.

— Так ты идешь или нет?

Было рано, и солнце еще стояло низко в небе, прячась за деревьями в лесу.

— Мне холодно.

— Тогда пойдем искупаемся. Это согреет тебя. — Рейвен сделала несколько гребков, чтобы подчеркнуть свои слова.

Сбросив сандалии, я коснулась воды правой ногой и быстро отдернула ее.

— Матерь всех богов, здесь холодно!

Рейвен подплыла ближе и встала, вода доходила ей до верха купальника.

— Разве вы, танцовщицы, не должны быть крутыми?

Я прищурилась, глядя на нее.

— Быть отличным танцором и любить холодную воду — это две разные вещи.

— Да, но разве тебе не нужно заставлять себя делать то, чего не хочет твое тело? Например, когда ты устала или у тебя болит тело, но ты продолжаешь танцевать. Ты ведь делала так, верно?

— Конечно.

— Тогда ты можешь сделать это. Просто настройся на это. Не обращай внимания на дискомфорт и иди уже сюда.

Сделав глубокий вдох, я проигнорировала боль от холодной воды и вышла на звук подбадривающих меня криков Рейвен.

— Холодно, холодно, холодно. — Я начала плыть быстрыми движениями. Рейвен была рядом со мной и прогнала лебедей, когда они подплыли ближе.

— Почему я согласилась на утреннее плавание? — Я дрыгала ногами, чтобы согреться. — В детстве мне это тоже не нравилось.

— Лучше всего плавать по утрам.

— Соло тоже убеждал меня поплавать здесь, но, по крайней мере, он… — я не закончила фразу, потому что почувствовала острую боль в сердце, как будто невидимая рука сжала его.

— Он что?

Я повернулась и поплыла обратно к краю озера.

— Уиллоу, куда ты?

Мой голос был слаб.

— Кажется, у меня от холода сердечный приступ.

— Что? — Рейвен рассмеялась. — Не говори глупостей. Не так уж и холодно.

— Я просто почувствовала стеснение в груди.

— Ничего страшного. Я обещаю. Что ты там говорила о Соло?

— Ой. — Я держалась поближе к краю и отталкивалась руками и ногами от воды. — Ничего. Просто он помогал мне не замерзнуть.

— В самом деле? И как же? — Рейвен перевернулась на спину и сделала несколько ленивых гребков на спине в воде.

— Я не уверена. Думаю, мне было достаточно находиться рядом с ним, чтобы согреться. В любом случае, я не хочу о нем говорить.

— Ладно. — Рейвен тоже приняла вертикальное положение и посмотрела на меня, совершая руками те же круговые движения вниз, что и я. — Или, может быть, ты действительно хочешь поговорить о нем.

— Я ненавижу его!

— Ты его ненавидишь?

— Да.

— Ненависть — сильное слово, Уиллоу. Ты жительница Родины. Ты должна знать, что не стоит таить в своем сердце такие тяжелые эмоции. Это вредно для тебя.

— Он причинил мне боль, Рейвен. Я могла умереть. — Рейвен была одной из немногих, кто знал, что произошло до того, как я ушла из школы, поскольку мы говорили об этом.

Выражение лица Рейвен стало серьезным.

— Почему ты никогда не задаешь мне вопросов о нем? Разве тебе не интересно узнать, чем Соло занимается сегодня?

— Нет, — солгала я.

— А что, если я скажу тебе, что он все еще причиняет людям боль?

Я прищурилась, пытаясь лучше ее разглядеть. Она это серьезно?

— Мой отец рассказал мне.

— Боулдер рассказал тебе о Соло?

— Да. — Это было как приглашение, плывущее по воде между нами. Невидимый конверт с информацией, которую я могла бы взять и изучить, если бы захотела.

Ослабевшая от холодной воды, я проглотила наживку.

— Что сказал тебе твой отец?

— Некоторые из охотников, которые помогли выследить вас двоих, когда вы сбежали, были впечатлены способностями Соло. Подумай только, ему удавалось оставаться вне их досягаемости в течение восьми дней, оставляя ложные следы и заметая настоящие. Вряд ли возможно так одурачить целое подразделение элитных солдат, как это сделал он. Это доказало, насколько он умен и искусен.

Я фыркнула.

— Да, ну, я не фанат такого.

Рейвен проигнорировала мой комментарий и продолжила говорить.

— Очевидно, они хотели убить его за то, что он с тобой сделал, но ты лишила их этой возможности, пригрозив покончить с собой, если они это сделают. — Рейвен плюхнулась в воду.

— Они обсуждали, что с ним делать, и Перл предложила, чтобы они нашли ему достойное применение, не спуская с него глаз. Ну, знаешь, чтобы убедиться, что он больше не нападет на тебя, — Рейвен придвинулась ко мне ближе в воде. — Тебя не должно удивлять, что Соло стал солдатом и охотником.

Я немного подалась вперед и заговорила ровным тоном.

— Нет, меня это не удивляет. Это то, чего он всегда хотел.

— Три года назад было сформировано специальное подразделение из самых крупных охотников. Соломон прошел квалификацию.

Я поморщилась.

— Что, из-за его роста?

— Мой папа говорит, что он выше Магни.

Я отвела взгляд — мне было слишком любопытно попросить ее прекратить говорить о Соло, но в то же время эта тема меня интересовала.

— Уиллоу, он из подразделения, которое занимается домашним насилием. Известно, что они калечат и убивают людей. Вот почему некоторые называют их «Отряд смерти».

Я побледнела.

— Соло никого бы не убил.

— Это его работа. — Рейвен подплыла ко мне. — Ты же знаешь, какие северяне бескомпромиссные, когда дело касается женщин.

— Да.

— «Отряд смерти» заботится о любом мужчине, который не может держать свои руки при себе. Они разбираются с ситуациями, когда женщина чувствует себя оскорбленной.

Я не знала, что сказать.

— Разве это не ирония судьбы, Уиллоу?

— Что?

— Что человек, который дважды был близок к тому, чтобы быть убитым из-за неподобающего контакта с тобой, в конечном итоге становится солдатом «Отряда смерти»?

Я продолжала плыть.

— Это не меняет моих чувств к нему. Я все еще ненавижу его.

— Я не думала, что это изменит твои чувства к нему. Я просто подумала, что, может быть, тебе захочется узнать, чем он занимается.