— Но что, если… — она всхлипнула и покачала головой. — Что, если…

— Ты боишься, что кто-то нападет на тебя, не так ли? — спросил Тристан, который, казалось, никуда не спешил, несмотря на шум из зала, перекрывавший звуки инструментов оркестра, который все еще продолжал играть.

— Позволь мне пойти с тобой. Я буду держать тебя за руку и гарантирую, что это заставит каждого мужчину в зале отступить.

— Правильно, — добавил я. — Они подумают, что ты позволяешь Тристану претендовать на тебя как на свою собственность.

Сальма снова посмотрела на сцену и глубоко вздохнула, чтобы успокоиться.

— Я с тобой, — повторил Тристан. — Тебе не обязательно делать это в одиночку.

Сальма сложила губы буквой «О» и с силой выдохнула, ее плечи немного опустились, а затем она снова набрала в легкие воздуха.

— Кроме пения. — Тристан слегка улыбнулся. — Если я начну петь с тобой, мужчины набросятся на меня за то, что я причиняю боль их ушам.

Взгляд Сальмы смягчился, но она не улыбнулась. Взяв руку, которую Тристан протянул ей, она повернулась к Уиллоу.

— С моим макияжем все в порядке?

Уиллоу подправила несколько пятен большими пальцами, прежде чем одобрительно кивнуть.

Сальма в последний раз глубоко вздохнула, прежде чем вернуться на сцену, а Тристан оказался рядом с ней.

Оркестр перестал играть, сбивчивое бормотание публики стихло, и те немногие, кто стоял, поспешили вернуться на свои места.

Сальма была звездой шоу, и теперь, когда она вернулась, все взгляды были прикованы к ней.

Крепко сжав руку Тристана, она оглянулась на оркестр и взяла себя в руки, прежде чем повернуться к публике. Вместо того, чтобы петь, она обратилась к ним.

— Как вы все знаете, вчера был тяжелый день для нас, артистов. Сегодня я вышла на сцену со страхом во всем теле. Я боялась, что кто-то из вас ворвется на сцену и причинит мне боль.

Никто не произнес ни слова, но я думаю, что каждый из нас, мужчин, почувствовал тяжесть в груди.

— За последние дни я многое узнала о вашей культуре. Мне говорили, что у вас, мужчин севера, высокий уровень чести.

Зрители одобрительно кивали головами и комментировали происходящее.

— Мне также говорили, что вы уважаете женщин и гордитесь тем, что защищаете нас. — Сальма все еще вплетала свою руку в руку Тристана, когда она слегка приподняла ее. — Я уверена, что в этой стране много удивительных мужчин, и я знаю, что встречала лишь немногих. Но один мужчина привлек мое внимание с первого мгновения, когда заставил меня улыбнуться. Встреча с Тристаном была похожа на встречу с любимым человеком из прошлой жизни. Он не только самый добрый, дорогой и обаятельный из мужчин, но и вызывает у меня желание бросить вызов самой себе. — Сальма улыбнулась Тристану. — Итак, я обращаюсь к вам, мужчины Севера, послушайте меня, когда я заявляю, что я, Сальма Роуз, заявляю права на Тристана как на свою собственность.

На секунду в зале воцарилась мертвая тишина, а затем они взорвались смехом и аплодисментами.

Мои плечи вздрагивали, грудь сотрясалась от смеха. Я встретился взглядом с Лео и Етти, которые смотрели на меня через сцену. Они согнулись от смеха.

— Что смешного? — спросил меня Бен.

Я не знал, как объяснить, насколько странно для нас, мужчин, видеть, как женщина предъявляет права на мужчину и в то же время выхолащивает его, называя милым перед большой аудиторией. Тот факт, что Тристан воспринял это с широкой улыбкой и стоял рядом с ней так, словно она только что добила его, делал это еще смешнее.

Подняв глаза, Хан вытирал выступившие от смеха слезы, и все, кто был с ним на балконе, тоже встали и зааплодировали.

Волны радости и позитивной энергии подняли Сальму и заставили ее расслабиться. Она подала знак всем успокоиться.

— Я во многом обязана Тристану своими знаниями о вашей культуре, поэтому, прежде чем я спою для вас свою следующую песню, я просто хочу сказать, что у Тристана самые красивые уши, которые я когда-либо видела.

Тристан ухмыльнулся и продемонстрировал свои уши, откинув волосы назад.

Зрители все еще смеялись, и голос Сальмы был полон веселья.

— Видите, он тоже заставляет вас смеяться. Это просто его дар. — Широко улыбнувшись, она склонила голову набок. — Думаю, дальше я сама справлюсь, Тристан.

Тристан наклонился и поцеловал Сальму прямо в губы. На секунду он заглянул ей в глаза, и она с милой улыбкой подняла правую руку и погладила его по щеке интимным жестом.

— Попрощайтесь с Тристаном, все. Я собираюсь отправить его со сцены с пожеланиями вечного блаженства в нашем традиционном стиле жителей Родины, но вместо этого давайте все пожелаем Тристану прекрасного дня одним из ваших местных пожеланий, который стал моим любимым. — Подняв руку, она подняла средний палец и указала им на Тристана, широко улыбаясь.

Новая волна смеха прокатилась по залу, когда они присоединились к оркестру и Сальме, показывающей палец в сторону Тристана.

— О, как я могла когда-либо бояться вас? Вы такая потрясающая публика, — сказала Сальма и склонила голову в знак приветствия всем мужчинам, сидевшим перед ней. — Моя следующая песня называется «Энергия жизни», и звучит она так. — По мановению ее руки оркестр заиграл.

Тристан ушел со сцены гордой походкой.

— Что, черт возьми, произошло? — Я ухмыльнулся и похлопал его по плечу. — Ты должен был заявить на нее права, а не наоборот.

Тристан не выглядел обеспокоенным, но улыбался от уха до уха.

— В духе равенства я просто плыл по течению.

Бен улыбнулся Тристану.

— Ты поступил великолепно. Посмотри, какая она сейчас расслабленная. — Он указал на Сальму на сцене, она пела от всего сердца. — Если бы я знал, что небольшая фальшивая реклама сделает ее такой, я бы согласился раньше.

Улыбка Тристана застыла, как будто слово «фальшивая» беспокоило его.

— Ты же знаешь, что это было только для виду, — напомнил я ему. — Чтобы обезопасить ее.

— Может, и нет.

— Что за загадочная улыбка? — поддразнил я его, сжав его плечо.

— Давай просто скажем, что сегодня утром между нами произошли кое-какие события, которые вселяют в меня оптимизм.

Глаза Уиллоу расширились от волнения, и она прошептала:

— Подробности, я хочу подробностей.

Тристан ухмыльнулся и покачал головой.

— Ты сказал Сальме, что ты к ней чувствуешь?

Он кивнул.

— И что же она ответила? — нетерпеливо спросила Уиллоу.

Тристан улыбнулся.

— Она сказала, что чувствует то же самое по отношению ко мне. Не смотри так удивленно. Только потому, что я тебе не нравился, не значит, что другим не понравлюсь.

— Нет, я не это имела в виду. Прости, Тристан. — Уиллоу склонила голову с извиняющимся видом. — Просто Соло всегда был в моем сердце. С тобой все в порядке. Мы просто не подходили друг другу.

— Я знаю. — Тристан не сводил глаз с Сальмы и слегка вздохнул.

— О, Тристан, я так рада за тебя. — Уиллоу непроизвольно поцеловала его в щеку.

— Ты просил Сальму выйти за тебя замуж? — Я прижал его к себе.

— Нам не обязательно быть женатыми, чтобы быть парой. Я думаю, мы найдем свой собственный путь.

Я нахмурился.

— Нет. В тебе говорит житель Родины. Убедись, что она выйдет за тебя замуж.

Тристан похлопал меня по груди.

— Соло, расслабься. Я не такой собственник, как ты. Если бы это было так, я бы не смог делить свою женщину с остальным миром. Сальма — звезда, и она освещает жизни людей. Я просто поражаюсь, что она влюблена в меня так же сильно, как я в нее. — Тристан рассеянно улыбнулся нам и снова повернулся к Сальме, которая переходила ко второй песне. — Разве она не потрясающая? — выдохнул он.

Мы все кивнули в знак согласия.

Когда шоу закончилось, мы, сотрудники службы безопасности, убедились, что только избранным было позволено остаться на встречу в банкетном зале в Сером поместье.

Сальма все время держалась за руки с Тристаном, разговаривая с мужчиной, который заявил, что у нее ангельский голос. Тристан выглядел гордым, и его не беспокоили их слащавые слова в адрес его женщины. Я, напротив, хмуро смотрел на каждого мужчину, который заговаривал с Уиллоу. И когда высокий красивый мужчина рассмешил ее, я подошел и встал рядом с ней.

Раздраженный моим пристальным взглядом и нежеланием двигаться дальше, он продолжал болтать с Уиллоу.

— Это правда, что твой брат — Хантер Геркулес?

— Да.

— Я рад это слышать. Многие из нас были разочарованы, увидев, что ты держишь его за руку. На мгновение мы подумали, что, возможно, ты все-таки одинока.

Уиллоу одарила его безмятежным взглядом, в то время как мне хотелось крикнуть ему, что она больше не одинока.

— Есть ли шанс, что ты будешь открыта для отношений с мужчиной? — спросил крупный мужчина с обнадеживающей улыбкой.

— Угу. — Уиллоу искоса взглянула на меня. Ее это позабавило. — Мне нравятся большие, сильные мужчины.

— Правда? — Мужчина просиял и выпятил грудь.

— Да, мне также нравятся немного собственнические и доминантные натуры.

Я не был уверен, играла ли Уиллоу с ним, со мной или с нами обоими, но я тихо зарычал в знак предупреждения.

— Я доминант и собственник по натуре, — заявил мужчина и придвинулся чуть ближе, теперь его голос звучал тише, а взгляд был прикован к Уиллоу, словно она была добычей.

— Отойди, — приказал я ему, но он проигнорировал меня. — Эта дама не одинока.

— Она только что сказала, что одинока.

— Нет. Она подтвердила, что Хантер ее брат.

— Я прочитал все статьи и просмотрел все интервью. Она одинока, — защищался мужчина и надувался, как чертова горилла в территориальном споре.

Мое тело выбросило большую дозу тестостерона, и из моего горла вырвался еще один низкий рык. Мои размеры и мускулы должны были бы внушать страх любому разумному мужчине, но этот ублюдок положил глаз на Уиллоу, и я не мог его винить, потому что она была великолепна и стоила того, чтобы за нее бороться.

— Я сказал, двигай отсюда, мать твою, — повторил я. — Уиллоу Дарлингтон занята.

Подняв подбородок, он прошипел:

— Кем?

— Мной! — Я обнял ее за талию и притянул к себе. — Уиллоу — моя жена.

Его глаза подозрительно сузились.

— Пошел ты. Ты лжешь!

Я посмотрел на Уиллоу и увидел в ее глазах странное веселье. Наклонившись, я крепко поцеловал ее в губы. Громкий вздох мужчины, стоявшего перед нами, заставил остальных обернуться, чтобы посмотреть.

— Что? — пробормотал я и посмотрел ей в глаза, в которых появились мягкие морщинки, когда она расплылась в милой улыбке.

Мы оба проигнорировали мужчину, у которого, наконец, хватило ума уйти.

— Ты хотела, чтобы я заявил на тебя права?

— Да, хотела. — Уиллоу подняла руку и обхватила мое лицо. — Вчера вечером я разговаривала с Милой, и она задала мне интересный вопрос, который стал для меня своего рода прозрением.

— О, да?

— Мы говорили о ненависти и гневе, которые я испытывала к тебе годами, и знаешь, что она сказала?

— Нет.

— Она спросила меня, может быть, причина моего гнева не в том, что случилось со мной, когда мы убежали вместе, а в том, что ты не пришел за мной после того, как нас разлучили.

Я с трудом сглотнул.

— Уиллоу, я пытался, но тебя держали на Родине, а за мной присматривал целый гребаный отряд элитных солдат.

Она опустила взгляд.

— А когда мне исполнился двадцать один год, почему ты не нашел меня тогда?

Я отвел Уиллоу в сторону, чтобы отвести нас от любопытных взглядов окружающих.

— Из-за судебного запрета. Сближение с тобой стоило бы мне жизни, и я знал, что должен остаться в живых до того дня, когда у меня появится второй шанс. Уиллоу, поверь мне, я каждый день молился, чтобы у меня была возможность снова преследовать тебя или чтобы ты пришла и нашла меня. Когда Хан, наконец, отменил судебный запрет, я пришел на встречу выпускников, чтобы увидеть тебя, помнишь?

— Я знаю, — вздохнула Уиллоу. — Просто Мила помогла мне увидеть то, о чем я раньше и не подозревала. Разве не странно, что я стерла из памяти так много пережитого? Но мне было всего три года, когда у меня забрали Хантера, а разлука с твоим близнецом — это травма для любого ребенка. Когда они разлучили нас, это был второй раз, когда я оказалась бессильной и потеряла того, кого любила. Должно быть, я пыталась стереть все из своей памяти, чтобы справиться с этим.

— Прости, Уиллоу. — Я погладил ее по волосам.

— Помнишь, на встрече выпускников я сказала, что мне снились кошмары о том, как я была с тобой?

— Угу.

— Это неправда. — Уиллоу закусила губу. — Мне снились странные сны о том, как ты приходишь за мной и заявляешь на меня свои права. — Морщинки на ее лбу углубились. — Когда ты убежден, что ненавидишь кого-то, эротические сны о нем заставляют тебя чувствовать себя грязным и неправильным. Раньше я думала, что схожу с ума.

Я прижался лбом к ее лбу.

— Если это поможет, у меня тоже было много сексуальных фантазий о тебе.

Уиллоу немного расслабилась и улыбнулась мне.

— Насчет того, чтобы заявить на меня права?

На моем лице появилась улыбка.

— Теперь ты просто напрашиваешься на это. — Быстрым движением я наклонился и, подхватив Уиллоу на плечо, понес ее в другой конец комнаты, где целая стена открывалась на пустой балкон. Етти, Лео и еще несколько человек из службы безопасности подошли ближе, и все повернулись посмотреть, что происходит, когда я вышел на балкон, с которого открывался вид на теперь уже почти пустой кинотеатр.

Вид был прекрасен, и, словно я был императором, я вытянул руку и прокричал миру:

— Я, Соломон Сэмсон, объявляю Уиллоу Дарлингтон своей женой и партнером.

Уиллоу смеялась и извивалась у меня на плече, поэтому я опустил ее на землю. Взволнованная, с ярко-красными щеками, Уиллоу откинула назад свои длинные каштановые волосы.

— Уиллоу, ты в порядке? — спросил Лео, и мы повернулись лицом к толпе, собравшейся позади нас. Мамаши выглядели смущенными, а мужчины переглядывались, словно не зная, вмешиваться им или нет.