— Какую татуировку ты бы сделала?

— Может быть, букву «П», обозначающую полицию, или «Р» — «Рейвен».

— Разве ты не хочешь пройти обучение и стать настоящим полицейским, прежде чем сделаешь татуировку на своем теле?

Рейвен подняла голову с кровати и удивленно подняла бровь, глядя на меня.

— Ты же не думаешь, что я смогу это сделать.

Я наклонилась вперед на стуле, давая Миле больше места, чтобы расчесать мои волосы.

— Я верю в тебя, но не доверяю мужчинам. Мы все знаем, что они хотят, чтобы ты потерпела неудачу. Если ты пройдешь обучение, им придется позволить тебе работать офицером полиции, а они ни за что не позволят тебе этого сделать.

Рейвен выпрямилась.

— Ты думаешь, Хан настраивает меня на провал?

— Да.

— А ты что думаешь, Мила? — спросила Рейвен.

Мила глубоко вздохнула.

— Они не пытаются быть грубыми, просто у некоторых из них все происходит слишком быстро.

— Значит, ты тоже думаешь, что я потерплю неудачу?

— Да. Если только ты не примкнешь к кому-то, кто будет следить за происходящим и следить за тем, чтобы с тобой обращались справедливо. К кому-то, обладающему властью и влиянием.

— Лаура! — Рейвен вскочила с кровати. — Лаура такой же воин, как и я. Она захочет, чтобы я добилась успеха.

— Я думала о Перл. Но если ты сможешь заполучить их обеих в свою команду, то твои шансы возрастут, — заметила Мила.

Я прочистила горло.

— А что насчет твоего отца? У Боулдера есть влияние и власть. — Самба заснула у меня на груди и издавала милейшие звуки храпа. — Если твой отец будет время от времени навещать тебя, это тоже не помешает.

Расхаживая по комнате, Рейвен размахивала руками.

— Я никому не позволю меня остановить. Как бы тяжело мне ни было, я собираюсь показать им, что мы, женщины, выносливы и что я могу быть лучшим офицером полиции, которого они когда-либо видели.

— Рада за тебя. — Я наклонила голову. — Осторожнее, Мила.

— Клянусь, твои волосы еще хуже, чем у моих братьев и сестер, после того как они целый день плавали. Что ты делала?

— Сегодня вечером было ветрено, и я вышла прогуляться.

Рейвен остановилась и подошла к нам с Милой.

— Ладно, может, хватит притворяться, что ничего странного не происходит? Что происходит между тобой и Соло?

Одно упоминание его имени заставило меня улыбнуться.

— Вау. — Рейвен высоко подняла бровь.

Мила, сидевшая позади меня, не могла видеть моего лица, но Рейвен повторила громкое «Вау».

— Что «Вау»? — спросила Мила, пока ее пальцы заплетали мои волосы.

— Она влюблена в него. — Рейвен указала на меня.

Мила потянула меня за волосы, заставляя повернуться к ней лицом.

— Правда?

— Да.

Мила издала радостный звук и обняла меня так крепко, что это разбудило Самбу, которая зевнула.

— Это так романтично. Я всегда надеялась, что вы двое в конечном итоге снова будете вместе.

— Нет, ты не надеялась. — Рейвен уперла руки в бока. — Я никогда не слышала, чтобы ты так говорила. Ни разу.

— Это не значит, что я так не думала. — Мила продолжала заплетать мне волосы. — Важно лишь то, что Уиллоу счастлива.

— Я одновременно счастлива и опечалена. — Я прикусила губу. — Хантер воспринял это не очень хорошо.

— Мне жаль. — В голосе Милы звучало сочувствие. — Он придет в себя. Дай ему время.

— Возможно. Но я также беспокоюсь о том, как рассказать Хану и Магни.

— Почему? — Мила закончила заплетать косу и вместо этого взяла меня за руку. — Почему ты боишься рассказать Магни?

— Потому что Магни с самого начала не взлюбил Соло. У них всегда были разногласия, и я боюсь, что то, что мы с Соло вместе, напомнит Магни о том унижении, которое он испытал, когда не смог найти нас, когда мы сбежали вместе. Я не хочу, чтобы Магни вымещал это на Соло. В конце концов, он его командир и обладает огромной властью.

Мила опустилась на пол рядом со стулом и взяла меня за руки.

— Мой отец не такой жестокий человек, каким его считают люди. Я много раз слышала, как он хвалил Соло. Он называет его величайшим воином своего поколения.

— Тогда почему он так усложнил жизнь Соло? Ты не поверишь, через что ему пришлось пройти, когда он был моложе, из-за охотников.

— Ты имеешь в виду, после того, как он сбежал с тобой?

— Да.

— А-а-а… — Рейвен тоже плюхнулась на пол. — Я знаю почему. Я слышала, как мужчины говорили об этом.

— Ты знала, что они оставили его выживать на холоде в течение нескольких дней без еды и инструментов? — Я расчувствовалась, пересказывая несколько примеров, о которых Соло рассказал мне сегодня. — И зачем они разрезали ему кожу и велели обработать рану только тем, что он смог найти в лесу? Он чуть не умер от потери крови.

Рейвен приняла позу йоги и заговорила тихим голосом.

— Потому что они хотели, чтобы он понял, что значит жить в лесу без защиты. Это то, что он планировал сделать с тобой, и им нужно было, чтобы он понял, что он всего лишь ребенок, который понятия не имеет, что было бы, если бы на улице стало очень холодно. Они пытались разрушить его иллюзию бессмертия и шокировать его. Проблема была в том, что Соло оказался более жестким и упрямым, чем кто-либо мог себе представить. Все вышло из-под контроля. По крайней мере, так говорят.

Я отвела взгляд.

— Соло признал, что с нашей стороны было ошибкой сбежать вместе. Я просто хочу, чтобы люди увидели, что взрослые тоже были неправы в своих поступках. Мы были влюблены, и, казалось, никто этого не понимал.

Рейвен вздохнула, и Мила опустила глаза. Было нечестно срываться на них.

— В любом случае, теперь все позади, — выдохнула я. — На этот раз нам больше двадцати одного, и мы можем принимать собственные решения.

— Итак, каково ваше решение? Готов ли он переехать на Родину вместе с тобой?

— Я не думаю, что это хорошая идея. Мне здесь легче. Я жила здесь раньше и часто бывала в гостях. У Соло есть домик в лесу, а с помощью беспилотника он находится всего в десяти минутах езды от ближайшего города.

Рейвен подтянула колени к груди и сморщила личико.

— Ты что, с ума сошла, Уиллоу? Ты не можешь бросить танцы только ради того, чтобы быть с мужчиной.

Я ухмыльнулась.

— Ты никогда не была влюблена, не так ли, Рейвен?

— Нет. — Она вздернула подбородок. — И я не хочу. Это заставляет людей отказываться от своих мечтаний, а со мной такого не произойдет.

— Я не отказываюсь от своей мечты. — Я снова поцеловала Самбу и улыбнулась. — На самом деле, Соло побудил меня открыть собственную танцевальную студию. Он копил на более новый беспилотник, но предложил мне потратить деньги, которые у него есть, на то, чтобы найти помещение в городе. Насколько я знаю, это будет первая танцевальная студия в Северных землях.

Мила просияла.

— Это так увлекательно. Ты будешь учить детей? Держу пари, мои младшие сестры с удовольствием пошли бы. Я могла бы помочь тебе украсить это место, и мы могли бы устроить веселую премьеру, пригласив Хана, Перл и моих родителей. Так ты получишь широкую огласку, что хорошо для бизнеса. Хантер тоже должен быть там. — Мила уже планировала все заранее, но ее упоминание о Хантере вызвало у нее чувство, что она его подвела.

— Я была бы рада, если бы ты помогла мне все спланировать. — Я улыбнулась Миле и повернулась к Рейвен. — И тебе тоже, конечно.

Рейвен склонила голову набок.

— Я помогу, но у меня может не хватить времени, ты же знаешь, я в полицейской академии и все такое.

— Я понимаю.

Рейвен поднялась с пола и положила руку мне на плечо.

— Но я рада слышать, что ты не отказываешься от своей карьеры и своих мечтаний. Это было бы печально.

Я улыбнулась Рейвен.

— Мы собираемся показать северянам, из чего сделаны женщины Родины. Владельцы бизнеса, офицеры полиции и… — я посмотрела на Милу. — Чем ты хочешь заняться в своей карьере?

На щеках Милы появились ямочки.

— Я не уверена. На данный момент я возглавляю небольшой центр помощи собакам в особняке. Я подумываю о том, чтобы стать ветеринаром, но я не очень хорошо взаимодействую с кровью, так что, возможно, это не лучший выход.

Я встала, все еще держа Самбу на руках.

— Что бы ты ни задумала, мы тебя полностью поддерживаем.

— Групповое объятие. — Мила раскинула руки, и маленькая Самба оказалась зажатой посередине, когда Рейвен, Мила и я обнялись.

— Уже поздно, мне нужно немного поспать, если в шесть утра у меня спарринг с Соло. — Рейвен направилась к двери.

— Ты можешь поспать здесь, — предложила Мила.

— Нет, твоя спальня становится тесноватой со всеми этими щенками и вами двумя. Я все равно пообещала, что буду спать с Самарой.

— Сколько сейчас лет твоей сестре?

— Семь. — На лице Рейвен появилась нежная улыбка. — Она принцесса в нашей семье. Мы с мальчиками любим драться и выделывать сумасшедшие трюки на улице, но Самара — это мини-Кристина, и мы все без ума от нее.

— Что ж, тогда спокойной ночи.

Рейвен оглянулась на меня.

— Спокойной ночи, Уиллоу. Отдохни немного перед своим завтрашним большим шоу, я слышала, все места проданы.

— Я так и сделаю.

— Спокойной ночи, Мила.

Мила послала Рейвен воздушный поцелуй, прежде чем дверь закрылась, и повернулась ко мне.

— Ты нервничаешь из-за шоу?

— Немного.

Мила сжала мою руку.

— Не волнуйся, все будет хорошо. Я уверена в этом.

Глава 27

Разрушение

Соло

Театр под открытым небом рядом с Серым поместьем вмещал тысячу двести человек. Он был построен на склоне холма с естественным уклоном, и за сотни лет, что он использовался, двадцать два широких ряда каменных сидений были отполированы дождем, снегом и задницами бесчисленных людей, наблюдавших за различными шоу.

Поместье было построено шестьдесят лет назад, когда самовлюбленный человек по имени Август правил Северными землями в течение семи жалких лет. Этот человек вошел в историю как тиран, любивший возвышаться над своим народом с балкона, выходившего на театр. Ходили слухи, что он построил этот большой особняк только для этой цели.

Возможно, он бы этого не сделал, если бы знал, что всего через два года после завершения строительства дома он умрет на этом самом балконе — застреленный одним из своих собственных охранников во время весеннего восстания 2389 года.

Наша страна пережила столько войн, революций и смен правителей, королей и президентов, что это стало частью нашей идентичности.

Многие вздыхали о прогрессивных способах Хана управлять страной, но между ним и его отцом на протяжении сорока лет царил мир, что само по себе было историческим событием. Затем произошла интеграция между нашей нацией и Родиной, о чем никто из прежних поколений не думал, что это возможно. Против нас были сняты санкции, построены новые больницы и школы, и в целом мы наблюдали рост занятости и уровня жизни. Я был уверен, что Хан Аврелий войдет в историю как один из величайших правителей, которых когда-либо видели Северные земли.

Сегодня он сидел на балконе в окружении семьи и друзей, наблюдая за первым выступлением жителей Родины на этой сцене. Хор улыбался и хлопал всю первую часть, а Уиллоу танцевала и удостоилась оваций стоя. Охрана в этом заведении была легкой по сравнению с другими, но мы все равно были начеку на случай, если какой-нибудь идиот попытается подобраться слишком близко.

Как и в прошлый раз, Лео, Етти и я находились за кулисами. Сальма весь день нервничала, несколько раз плакала и подолгу разговаривала с Тристаном. Последний час перед выходом на сцену она провела с Беном, который, казалось, не оказывал на нее того успокаивающего воздействия, как раньше.

Мы все трое, Етти, Лео и я, заверили Сальму, что никто не собирается штурмовать сцену или пытаться приблизиться к ней, но это не сильно помогло.

Теперь, когда Сальма вышла на сцену, исполняя свою первую песню, ее голос звучал как слабая имитация того, каким я услышал ее в первый раз. На двух других концертах она двигала всем телом, жестикулировала руками и пела с широко открытым ртом. Теперь ее руки были сложены перед собой, и она не смотрела на публику.

— Она выглядит такой смущенной, — прошептала Уиллоу рядом со мной. — Может, мне пойти и потанцевать рядом с ней, как ты думаешь, это поможет ей расслабиться?

— Нет, я думаю, это отвлечет ее и, возможно, собьет с толку.

Бен с озабоченным выражением лица теребил мочку уха, когда Сальма несколько раз посмотрела направо, где за занавесками стояли Етти и Лео, и налево, где Уиллоу, Тристан, Бен и я стояли и наблюдали за происходящим.

Уиллоу переминалась с ноги на ногу и заламывала руки.

— Нам нужно что-то сделать. Она в ужасе.

У нас не было времени что-либо предпринять, как вдруг Сальма, спотыкаясь, вернулась на сцену, ее лицо было бледным и замкнутым от страха.

Среди зрителей раздалось обеспокоенное бормотание, когда она заплакала и побежала в нашу сторону, прямо в объятия Уиллоу и Тристана.

— Я с тобой. — Тристан крепко обнял Сальму. — Ты в порядке.

— Там… там был мужчина, — пробормотала она. — Он встал, и я подумала…

Я оглядел аудиторию и увидел мужчину, идущего к выходу.

— Он направляется в туалет, Сальма. Никто не причинит тебе вреда.

— Сальма, посмотри на меня. — Тристан заговорил мягким, но настойчивым тоном и подождал, пока она поднимет голову. — Помнишь, что ты сказала вчера в своем выступлении перед другими артистами?

Она моргала своими большими серыми глазами, которые были мокрыми от слез.

— Нет.

— Ты сказала, что страх парализует тебя и делает стервой, если ты ему позволишь.

— Она сказала не это, — запротестовала Уиллоу. — Сальма никогда бы не произнесла такого слова.

Тристан не сводил взгляда с Сальмы.

— Ты годами сражалась со своим заклятым врагом. Ты не можешь позволить страху заставить тебя сдаться сейчас. Я тебе этого не позволю.