Я закрыла глаза, и крик разочарования застрял у меня в горле.

— Ты не можешь просить меня об этом, — голос Соло звучал возмущенно.

— Да, я могу!

Я знала, что Хантер пытался защитить меня, но он не понимал, как все изменилось для меня. Мысль о том, что я больше никогда не увижу Соломона, вызвала у меня приступ истерии, словно жгучая кислота в желудке. По моим ногам, казалось, ползали муравьи, а голова болела от воспоминаний о травме из моего прошлого. С тех пор, как мы с Соло впервые встретились десять лет назад, законы, правила и обеспокоенные люди пытались разлучить нас, и в течение последних семи лет им это удавалось.

Мы с Соломоном обменялись взглядами, и мне показалось, что он просит у меня прощения. Он собирался выбрать Етти, а как он мог не выбрать? Какой мужчина позволил бы своему лучшему другу умереть, если бы мог предотвратить это?

Хантер скрестил руки на груди.

— Итак, что же это будет?

Я больше не позволяла другим принимать решения за меня. Гнев, накопившийся много лет назад, вспыхнул во мне, словно ниспосланное небесами топливо, чтобы я могла сама выбрать свою судьбу. Шагнув вперед, я заговорила.

— Соло не может тебе этого обещать.

— Сестренка, не вмешивайся в это, — предупредил меня Хантер и застонал.

Но я не могла оставаться в стороне. Мне было невыносимо слышать, как Соло обещает никогда больше меня не видеть, хотя сегодняшний день с ним был самым счастливым за последние семь лет. С серьезным лицом и напряженными плечами я стояла на своем перед Хантером.

Его ультиматум Соломону был обращен против меня. Мне словно нужно было сделать выбор между моим братом и Соло, и это разрывало меня на части.

— Хантер, пожалуйста, не ненавидь меня, потому что я так сильно тебя люблю, — прошептала я.

Соло сделал маленький шажок в мою сторону, но я жестом велела ему отойти.

— Уиллоу, о чем ты говоришь? — лицо Хантера опустилось, как и его голос, и когда я не ответила, он закрыл глаза, словно защищаясь от тех ужасных вещей, которые я пыталась ему сказать.

— Соло не может обещать тебе держаться от меня подальше, потому что я не стану держаться от него подальше.

— Но ты же его ненавидишь.

Я покачала головой.

— Нет, Хантер. Я не испытываю к нему ненависти.

Лицо Хантера сморщилось.

— Да, это так. Ты просто запуталась.

— Нет, Хантер. Все наоборот. Я снова все отчетливо помню, и мои чувства вернулись. — На моих глазах выступили слезы. — Соло и я дали друг другу обещания. Мы провели церемонию.

— О чем ты говоришь?

Я вдохнула и произнесла на выдохе:

— Соло — мой муж.

— Черт возьми, — тихо прошипел Хантер. — Я бы знал, если бы это было так. — Его руки взметнулись в воздух и приземлились на его волосы. — Это неправда, Уиллоу. Ты ненавидишь Соло!

Я потянулась к брату, пытаясь успокоить его.

— Я тоже так думала, но Соло и я… — мой голос сорвался, и я подняла глаза, чтобы встретиться с глазами Соломона, которые сияли от неподдельных эмоций.

— Мы любили друг друга все эти годы назад. Это было не просто мимолетное увлечение, и я не могу запереть эти чувства внутри себя.

— Но он причинил тебе боль, — умолял меня Хантер и вернул мое внимание. — Уиллоу, разве ты не помнишь? Я обещал защитить тебя от него. Ты чуть не умерла.

Соломон придвинулся ближе ко мне.

— Я больше не причиню ей вреда.

Его слова были встречены с явным недоверием на лице Хантера, когда он прищурился и угрожающе указал пальцем на Соло.

— Я иду к Хану и Магни. Они переведут тебя в какое-нибудь богом забытое место на Аляске, если ты не будешь держаться от нее подальше.

— Хантер. — Я все еще протягивала руку, касаясь его запястья для связи. — Никто не мог бы мечтать о лучшем и любящем брате, чем ты. — Мои глаза наполнились слезами. — Я бы хотела, чтобы все было по-другому, но мне кажется правильным быть с Соло. Мы больше не подростки, и это значит, что Магни и Хан больше не могут решать за нас, как и ты.

— Уиллоу, зачем ты это делаешь? Что он тебе сказал?

— Это не так, Хантер. Когда мы с Соло сбежали вместе, мы…

— Ты никогда не убегала с ним. Он похитил тебя.

Я покачала головой и, с грустью в сердце, придала своему тону настойчивость.

— Когда мы с Соло сбежали вместе, это было потому, что мы не могли ждать шесть лет, чтобы пожениться и жить вместе. Мы провели нашу собственную церемонию и дали обещания. Это была моя идея пожениться, а не его.

— Уиллоу, не надо. — Лицо Хантера исказилось от боли, он положил руки мне на плечи и встряхнул меня. — Этот брак был ненастоящим. Он не был официальным и никогда не был осуществлен. Он не твой муж.

Я облизнула губы.

— Он был осуществлен, — Мой взгляд упал на ноги, когда я прошептала остальное: — Несколько часов назад.

Хантер отступил назад и отдернул руку от моего прикосновения. Он смотрел прямо на меня, но, похоже, больше не узнавал. От растерянности и недоверия на его лице у меня заболело все тело.

— Хантер… — Соло шагнул вперед, на его лице было написано сочувствие. — Все будет хорошо.

Хантер только покачал головой и продолжал пятиться от нас.

— Мне так жаль. Мы никогда не хотели причинить тебе боль, но Уиллоу — любовь всей моей жизни.

Рот моего брата открылся и закрылся, его влажные глаза моргнули, но он не произнес ни слова. Он был в шоке, и мы с Соло ничего не могли сказать.

— Ему нужно время, чтобы переварить это. — Соло прижал меня к груди, и мы смотрели, как Хантер убегает.

Я плакала:

— Ты не понимаешь. Я — вся его семья, и я единственная, кому он доверяет. Он чувствовал себя преданным, когда мы впервые сбежали вместе. Ты был его лучшим другом, и он так и не простил тебя. А потом появилась Элис, которая разбила ему сердце. Я была единственной, кому он доверял, а теперь я снова предала его.

— Хантер сильный человек, с ним все будет в порядке.

Мой голос был полон грусти.

— Я не думаю, что он когда-нибудь простит меня.

— Он простит. Просто дай ему время. — Соло притянул меня к себе и позволил выплакаться, уткнувшись в его плечо, пока он гладил меня по волосам.

Мы долго стояли так, пока я не услышала голос Лео позади себя.

— Уиллоу плачет из-за Етти? Скажи ей, что уже собраны миллионы подписей и что все артисты угрожают уехать, если Етти пострадает.

— Она плачет, потому что Хантер расстроился, когда она сказала ему, что мы теперь вместе.

Я подняла голову и виновато посмотрела на Соломона.

— Не говори об этом Лео!

Соло приподнял бровь.

— Почему нет?

— Я никогда не говорила, что мы снова вместе, просто я больше не испытываю к тебе ненависти.

Соло наклонил голову.

— Ты сказала Хантеру, что мы женаты.

— Потому что он заставил тебя выбирать между Етти и мной. Я не могла позволить тебе пообещать, что мы больше никогда не увидимся.

Вытерев одну из моих слезинок, Соло слегка улыбнулся мне.

— Я бы никогда не дал такого обещания. Мы вместе, Уиллоу. Я больше никогда тебя не отпущу, так что тебе лучше привыкнуть к этому. — Приподняв мой подбородок, он поцеловал меня в губы, и прямо в тот хаотичный момент, когда я не знала, простит ли меня Хантер когда-нибудь, а Етти выживет, я почувствовала спокойствие. По крайней мере, мои чувства к Соло больше не смущали меня. Когда я приняла его слова о том, что мы вместе, мое тело расслабилось в его объятиях.

— Это отличная новость. — Взгляд Лео смягчился. — Кто бы мог подумать, что такая красивая женщина, как ты, может влюбиться в такого мутанта, как он?

— Эй, осторожнее, Лео. — Соло произнес это предупреждающим тоном и заключил меня в объятия.

— Без обид, Соло, но ты чертовски огромен и сам это знаешь. Большинство жителей Родины пришли бы от тебя в ужас. Просто чудо, что Уиллоу не пугают твои размеры

— Это потому, что я знаю его с детства.

— Хм, жаль, что в то время, когда я был подростком, не было смешанных школ. Возможно, тогда я бы кому-нибудь понравился, — размышлял вслух Лео, прежде чем покинуть нас.

Я считала себя сильной женщиной, но, спрятавшись на минутку в объятиях Соло, почувствовала себя потрясающе.

— Когда все это закончится, я отвезу тебя домой, в дом, который я построил для нас, — прошептал он и поцеловал меня в макушку.

— Ты действительно построил его у озера, где мы поженились?

— Да, построил.

— Я бы хотела, чтобы мы могли уйти прямо сейчас и притвориться, что все в порядке.

Соло сел на каменную скамью и усадил меня к себе на колени.

— Я тоже, но я не оставлю Етти здесь.

— Ты собирался выбрать его, не так ли?

Соло прислонился своей головой к моей.

— Он бы никогда не простил меня, если бы я позволил шантажировать себя, не дав побыть со своей парой. Я знаю, что для некоторых Етти выглядит большим и пугающим, но в душе он романтик, и он…

Мои пальцы сжимали плечи Соло, пока я ждала продолжения.

— Етти верный и забавный. Он лучший друг, которого только может найти мужчина, и самый близкий человек, который у меня есть, не считая тебя. Мне никогда не приходилось бояться, когда мы попадали в беду, потому что я знал, что он рядом. Клянусь, если бы ты знала его лучше, то поняла бы, почему его так легко полюбить.

— Может быть, Хан проявит к нему милосердие.

Голос Соло был хриплым от эмоций.

— Я не понимаю, как. Я имею в виду, что Лаура не только женщина и практически королевской крови, но и жена командира. И Етти не просто прикоснулся к ней, не так ли? Он разбил ей губу и выбил зуб.

— Да, я знаю. Это плохо.

Мы сидели рядом, не разговаривая несколько минут, пока пение не заставило нас повернуть головы и посмотреть на сцену.

— Что, черт возьми, они сейчас делают? — пробормотал Соло.

Дарлин, Сальма и все остальные мамаши делали баннеры из белой одежды с написанными на них различными посланиями и прикрепляли их к деревянным палочкам.

— А теперь пойдемте протестовать у кабинета Хана и убедимся, что он нас слышит, — крикнула Дарлин и махнула рукой, призывая всех следовать за ней.

Мы с Соло встали, когда большая группа из примерно тридцати человек ушла, повторяя нараспев одну и ту же фразу.

— Мы должны быть впереди. — Я потянула Соло за руку, и мы пробрались сквозь толпу людей, которые с озадаченным выражением на лицах следовали за парадом жителей Родины.

— Больше никаких убийств. Больше никаких убийств. — Я присоединилась к скандированию, читая надписи на импровизированных плакатах, которые держали женщины.

Зачем причинять боль людям?

Кто причиняет боль людям,

чтобы показать, что причинять боль — это неправильно?

Женщины против убийства.

Не убивайте ради нас!

Принцип «око за око» делает всех слепыми.

Вы убиваете — мы уходим!

Пацифистам веселее.

Мы устроили настоящий спектакль, скандируя одни и те же слова снова и снова, маршируя к поместью.

— Больше никаких убийств. Больше никаких убийств.

— Почему ты не выкрикиваешь эти слова? — я спросила Соло.

Он выглядел растерянным, как будто никогда не задумывался о том, что может существовать реальная альтернатива смертной казни.

— Иногда смертная казнь — это правильный выбор.

Я нахмурилась.

— Но не сегодня.

— Нет, не сегодня, — согласился он.

— Тогда скандируй для Етти.

Глубокий баритон Соло звучал сначала тихо, но становился все громче по мере того, как мы продолжали петь вместе со всеми остальными.

Мила и Рейвен указали на правую сторону здания и пошли впереди.

— Кабинет Хана находится с этой стороны.

Дети бегали вокруг нас, воодушевленные песнопениями. Сотрудники службы безопасности следили за происходящим, но не принимали в нем участия.

После пятнадцатиминутного протеста у кабинета Хан и Магни вышли вместе с Кэмероном и Етти. Перл и Лаура стояли рядом со своими мужьями, и я задалась вопросом, допускали ли их в кабинет Хана все это время.

— Перл говорит мне, что это не восстание, а мирный протест, — начал Хан и выглядел так, словно на его обед только что сели пять мух. — Я заметил, что вы не поддерживаете смертную казнь, и теперь вы можете заниматься своими делами, — он пренебрежительно махнул рукой, но мы, протестующие, еще не закончили.

— Если вы не отпустите этих людей, мы соберем наши вещи и немедленно уедем, — пригрозила Дарлин.

Хан выгнул бровь и вздернул подбородок.

— Кто вы?

— Меня зовут Дарлин Лонг, и я играю на бас-гитаре.

— Что ж, Дарлин Лонг, ты должна знать, что шантаж — серьезное преступление в Северных землях. Возможно, тебе стоит пересмотреть свои слова.

— Я никого не шантажирую. Я просто выдвигаю ультиматум.

Магни шагнул вперед, его лицо стало красным, как перец чили.

— Никто не ставит ультиматумов правителю Северных земель. Мы не указываем вам, как, черт возьми, управлять вашей страной. Это анархия.

Любой мужчина в стране испугался бы гнева Магни, но Дарлин не дрогнула. Только плечи ее слегка опустились. Но тут Мила подошла и встала рядом с Дарлин, так близко, что их руки могли соприкоснуться. Она не произнесла ни слова, но сигнал был ясен. Она была на стороне Дарлин против своего отца.

— Мила. — Магни нахмурилась еще больше, когда я подошла и встала с другой стороны от Дарлин. Сальма последовала за нами, затем Рейвен и все остальные женщины. Вместе мы образовали стену, стоя плечом к плечу в молчаливом протесте, и знамена говорили за нас.

Улыбка на лице Перл сказала сама за себя, и она прикрыла рот рукой, когда Хан сердито посмотрел на нее.

— Ради всего святого, — прошипел Хан и запустил руки в волосы. — Я не собираюсь позволять мамашам диктовать нам законы.

Вокруг царила напряженная атмосфера, все ждали, что Хан заговорит снова, но его глаза расширились, когда он увидел, что за моей спиной что-то происходит. Я обернулась и увидела Соло, который подошел и встал прямо за моей спиной. Сначала он стоял один, но затем Лео последовал за ним, и вскоре одиннадцать человек выстроились в линию, поддерживая нас.