Я прикрывал Лауру своим телом, но как только я встал и повернулся лицом к троим мужчинам, они увидели, что она сидит на траве, а ее руки и лицо перепачканы кровью. Хан и Боулдер замерли на месте, а Магни поспешил к жене. Он не закричал, как ожидалось. Он просто напрягся и, не сводя с нее глаз, опустился перед ней на колени.

— Скажи мне, кто это сделал с тобой. — Его руки подняли ее лицо, когда он осмотрел ее разбитую губу и выбитый зуб, в то время как его собственные губы были сжаты в тонкую линию.

Лаура покачала головой.

— В этом не было ничьей вины. Я пыталась остановить драку и получила удар. Такое случается.

— Ты пыталась остановить драку? Зачем?

— Я думала там Мэйсон.

Глаза Магни сузились, а затем он выпрямился во весь рост, протянул Лауре руку, чтобы поднять ее, и встал перед всеми нами, мужчинами, говоря тоном, в котором слышался цианид.

— Кто. Причинил. Боль. Моей. Жене?

Присутствовало около четырнадцати человек, и все смотрели вниз, включая Хантера, который стоял сзади.

— Кто ранил… — Магни только начал повторять свой вопрос, когда Етти шагнул вперед.

— Я это сделал. Случайно, — ответил мой храбрый друг, не отрывая взгляда от земли.

Я закрыл глаза и пожалел, что не могу ничего для него сделать. Но наши законы были черно-белыми, а мои руки были связаны.

Стоявшая рядом со мной Лаура подалась вперед, вытирая кровь с лица моей футболкой.

— Можно мне кое-что сказать? — она смотрела на Хана, а не на Магни.

На его лице тоже застыло выражение гнева, но он кивнул.

— Я знаю наши законы и понимаю, что это выглядит плохо, но можем ли мы просто подумать об этом секунду? Етти не хотел причинить мне боль, и разбитая губа — не самое худшее, что я пережила во время спарринга с вами, парни. — Она указала подбородком на Боулдера и Магни.

— Я воин, и я была единственной, кто бросился в драку. Вы не можете наказать Етти за то, что произошло случайно.

Слова Лауры были встречены молчанием, и она подошла к Магни, чтобы что-то прошептать. Казалось, они о чем-то спорили наедине, в то время как Хан переминался с ноги на ногу и обращался к мужчинам с хмурым выражением лица.

— Почему вы, мужчины, вообще поссорились?

Послышалось негромкое бормотание.

— Етти, говори громче, — приказал Хан.

Етти заложил руки за спину и выпрямился, как солдат, которым он и был.

— Некоторые отпускали комментарии о женщинах, а мы, охотники, это не оценили.

— Какого рода комментарии? — Хан указал на Лео. — Ты слышал это?

Лео почесал плечо и посмотрел в сторону. Было ясно, что он не хочет отвечать.

— Какие комментарии? — тон Хана стал более серьезным, и он угрожающе шагнул вперед.

Лео облизнул пересохшие губы.

— Многие из нас были расстроены тем, что женщина поступила на службу в полицию, и, возможно, были какие-то неуместные шутки.

— Насчет Рейвен? — взгляд Боулдера сузился, и он, казалось, был готов наброситься на любого мужчину, который проявил неуважение к его дочери.

— Нет. Это был более общий вопрос, и затем были упомянуты одно или два имени.

— Какие?

Лео опустил глаза.

— Я этого не слышал, но это разозлило Етти. Когда они с Кэмероном начали ссориться, это довольно быстро переросло в драку с остальными. Я пытался разнять их, но, когда тебя бьют, ты отвечаешь ударом на удар.

Хан подошел к Етти.

— Какие имена ты слышал?

На этот раз Етти поднял голову и посмотрел прямо на Хана.

— Сальма Роуз, Уиллоу Дарлингтон и Дарлин Лонг.

— Понимаю. И что было сказано об этих женщинах?

Етти выпятил грудь.

— Это были комментарии по поводу их внешности. Они были грубыми и не заслуживают повторения.

Я оглянулся и увидел, что собралась толпа. Перл стояла в нескольких шагах позади Хана, а еще дальше стояли Мила, Рейвен, Кристина, несколько детей и несколько артистов. Я не видел ни Уиллоу, ни Сальмы, но Дарлин была там и смотрела на это с широко открытыми глазами.

— Хорошо, расскажете мне все позже. — Хан указал на Етти и Кэмерона. — Похоже, вы двое начали ссору. Вы пойдете со мной. Остальные поговорят с Боулдером и расскажут, что видели. Он расскажет мне подробности.

Мы с Етти обменялись долгим взглядом, когда он проходил мимо меня, и, положив руки друг другу на плечи, крепко сжали их. Я хотел вступиться за него или вызвать Хана и Магни на поединок за жизнь Етти. Я думаю, он увидел это в моих глазах — молчаливый вопрос, нужна ли ему моя помощь, — потому что Етти тихо пробормотал:

— Не делай глупостей.

Лаура и Перл последовали за Ханом, Магни, Кэмероном и Етти, но я сомневался, что они смогут что-то сделать, чтобы остановить неизбежное.

Стоя неподвижно, как каменная горгулья, я смотрел им вслед, пока они не скрылись из виду.

— Соло, пожалуйста, я не понимаю, что произошло. — Женский голос прервал мои мрачные мысли, и, посмотрев вниз, я увидел Дарлин, женщину из оркестра, которая несколько раз была добра к Етти.

— Э-э-э… — я попытался собраться с мыслями. — Етти ударил Лауру по лицу…

— Но это был несчастный случай?

— Да.

— Они накажут его за это?

— Да.

Дарлин посмотрела в ту сторону, куда он ушел.

— А он не может просто извиниться?

— Нет. Я знаю, жителям Родины трудно это понять, но у нас существуют суровые наказания за прикосновение к женщинам, и причинение им вреда — это верный смертный приговор.

Дарлин тихонько вскрикнула и схватила меня за руку.

— Нет!

Я отступил назад, желая разорвать физический контакт с ней, и огляделся, опасаясь, что кто-нибудь может принять ее вспышку за то, что это я инициировал контакт.

— Отпусти. — Я потянул свою руку.

— Ты хочешь сказать, что даже это может навлечь на тебя неприятности?

— Да. — Другой рукой я ослабил ее хватку и отодвинулся. — Будет лучше, если ты не будешь прикасаться ко мне.

— Мы ни за что не позволим Етти погибнуть из-за этого несчастного случая. — На лице Дарлин было выражение вызова и решимости. — Я сбуду бороться с этим.

— Драться? — Я в замешательстве посмотрел на ее маленькую фигурку. — Ты не можешь драться с Ханом или Магни. Ты недостаточно сильна.

Дарлин вздернула подбородок.

— Просто смотри на меня! — Повернувшись, Дарлин направилась к своим подругам, и их группа, словно пчелиный рой, загудела от возмущения. Я с благоговением смотрел, как Дарлин разослала пятерых женщин в разные стороны. Они бежали, направляясь прямо к другим женщинам, разговаривали, кивали, жестикулировали.

Дарлин вернулась ко мне.

— Где Сальма?

— Я не уверен.

— Нам нужно ее найти.

Лео был рядом, и я спросил его, не знает ли он, где Сальма.

— Она с Тристаном и Беном. Они пошли кататься на лодке к пруду. Думаю, что некоторые дети тоже пошли с ними.

Когда мы нашли Сальму, она заплетала волосы Дина в косу и улыбнулась нам. Дарлин села рядом с Сальмой и быстро и с большой страстью рассказала о ситуации с Етти. Чем больше она говорила, тем больше казалось, что Сальма вот-вот расплачется.

— Это ужасно. Чем я могу помочь?

— Мы создали петицию, и нам нужно, чтобы ты использовала свое влияние и помогла нам собрать как можно больше подписей. Нам нужно действовать быстро. Это вопрос жизни и смерти.

Сальма поднялась с травы и отряхнула платье.

— Я этим займусь. Я расскажу об этом всем своим поклонникам, и мы с Беном обзвоним всех известных нам знаменитостей и тоже запишем их. Поверьте мне, эта петиция соберет миллионы подписей в кратчайшие сроки.

— Хорошо, мы встретимся на месте, увидимся там. — Дарлин была ростом не более пяти футов трех дюймов, но для пацифистки с Родины она работала как генерал — командовала своими войсками и организовала штаб в амфитеатре, где собрались все мамаши. Когда Уиллоу подошла и услышала, что произошло, она сразу же присоединилась к делу и сделала еще один шаг вперед.

— Вот вы. — Уиллоу указала на группу полицейских и спецназовцев, которые с изумлением наблюдали за тем, как мамаши суетятся вокруг.

Один из мужчин ткнул себя в грудь.

— Кто, я?

— Да, и вы все тоже. Нам нужны ваши подписи.

— Зачем?

— Потому что пришло время изменить устаревшие законы, которые у вас есть. Как вы думаете, Етти должен умереть за то, что он сделал?

— Таков закон.

Дарлин и несколько ее подруг запротестовали.

— Нельзя принимать законы, которые заставляют женщин бояться того, что из-за них могут случайно погибнуть хорошие мужчины. Сейчас здесь тысячи женщин, а не только несколько.

— Но эти законы — наш способ защитить женщин от вреда.

Уиллоу обратилась ко всем мужчинам.

— Разве вы не видите, как неправильно со стороны вашего правителя казнить хорошего человека из-за устаревшего закона? Особенно в тот день, когда ваша страна сделала большой шаг к равноправию, позволив Рейвен поступить на службу в полицию. Она не сможет выполнять свою работу, если каждый раз, когда мужчина прикасается к ней, он совершает преступление. С появлением новых возможностей для женщин возникает необходимость изменить ваши строгие законы.

— Но что, если мужчина намеренно причиняет боль женщине?

— Тогда с ним следует поступить так же, как если бы женщина причинила боль мужчине.

Среди мужчин послышался ропот.

— Ты хочешь сказать, что мы должны убивать и женщин тоже?

— Нет. — Уиллоу уперла руки в бока. — Я говорю, что вы не должны никого убивать.

— Она пытается превратить Северные земли в Родные земли. — Один из моих коллег сморщил нос.

Уиллоу уставилась на него.

— Это было бы невозможно. Пораскиньте мозгами. То, что случилось с Етти, могло случиться с любым из вас.

— Я согласен на изменение законов, — сказал я и шагнул вперед. — Где мне расписаться? — спросил я.

— Конечно, ты бы так сказал, — громко произнес Хантер, который до этого момента молчал. — Но эти законы приняты не просто так.

— Я тоже подпишу. — Лео встал и поднял руки. — Этот закон слишком жесткий. Я не думаю, что Етти заслуживает смерти.

— Хантер, нам нужна твоя помощь. — Уиллоу спустилась со сцены и направилась к своему брату, который сидел высоко в глубине зала. — Етти — неплохой человек, и ты это знаешь.

— Я никогда не говорил, что он такой.

— У тебя миллионы поклонников. Если ты попросишь их подписать петицию, мы сможем собрать еще больше подписей.

Он опустил глаза.

— Пожалуйста, Хантер. Подписи северян будут значить для Хана больше, чем подписи жителей Родины. Твои поклонники прислушаются к тебе.

Когда Хантер не ответил Уиллоу, она надавила на него.

— Представь, если бы это был ты.

— Я всецело за то, чтобы спасти жизнь Етти, но нам нужны строгие законы, иначе ни одна женщина здесь не будет в безопасности. Если мужчинам разрешат прикасаться к женщинам, это будет похоже на то, как если бы толпа напала на вас в отеле на днях.

Уиллоу умоляла его.

— Мы не говорим, что им должно быть позволено прикасаться к нам, просто обычной реакцией не должно быть убийство мужчины. Может быть, это был несчастный случай, как сегодня, может быть, женщина и мужчина любят друг друга и хотят быть вместе без разрешения ее защитника. Каждая женщина должна иметь право выбирать сама и быть услышанной, когда речь заходит о судьбе мужчины, который к ней прикасался.

Хантер выпрямился и перевел взгляд с Уиллоу на меня и обратно. Я придвинулся ближе.

— О чем, черт возьми, ты говоришь? Уиллоу, ты делаешь это ради него? — Он указал на меня.

Я был достаточно близко, чтобы слышать Хантера, но остальные мужчины уже спустились со сцены, где исполнительницы уговаривали их подписать петицию.

— Если бы я тогда не вмешалась, Соло был бы убит, — возразила Уиллоу, не сводя глаз с Хантера. — Это было бы неправильно.

Хантер встал, его тело кипело, а зеленые глаза были темнее обычного.

— Ты будешь держаться от него подальше.

Я тоже выпрямился.

— Дело не во мне и Уиллоу. Дело в Етти, который всегда был добр к тебе. Ты знаешь его не так давно, как я, но он самый верный друг, какой только может быть. Этот мужчина принял бы пулю за любую женщину, и причинять боль Лауре было последним, о чем он думал. Если у тебя есть хоть капля порядочности, ты поможешь ему избежать казни за несчастный случай, который он не мог контролировать.

Хантер встал и поднялся на несколько ступенек вверх, чтобы встать передо мной.

— Я подпишу петицию и призову миллионы моих поклонников сделать то же самое, если…

Моя бровь поползла вверх, когда он уставился на меня.

— Ты дашь мне слово, что после этого тура будешь держаться подальше от моей сестры навсегда.

Я с трудом сглотнул.

— Ты не можешь просить меня об этом.

— Да, я могу!

Он просил меня выбрать между любовью всей моей жизни и моим лучшим другом, который был для меня как семья. И Етти, и Уиллоу спасли мне жизнь в прошлом, и я любил их обоих.

Отказаться от Уиллоу было все равно что перестать дышать. Я просто не мог!

Но жизнь Етти была на кону, и Хантер мог помочь спасти ее. Я посмотрел на Уиллоу, и мое сердце трещало по швам, когда я разрывался между преданностью своему лучшему другу и глубокой любовью, которую я испытывал к Уиллоу. Уиллоу не верила в смертную казнь. Простила бы она меня, если бы я выбрал ее, а Етти казнили? Простил бы я себя?

— Итак, что же это будет? — нетерпеливо спросил Хантер.

Я потер грудь рукой, как будто мог удержать свое сердце, чтобы оно не разбилось надвое, и с глубокой печалью открыл рот, чтобы ответить.

Глава 25

Приговор

Уиллоу

— Я подпишу петицию и призову миллионы моих поклонников сделать то же самое, если… — слова Хантера заставили меня напрячься, и я не сводила с него глаз, когда он посмотрел прямо на Соломона и закончил фразу: — Ты дашь мне слово, что после этого тура ты навсегда будешь держаться подальше от моей сестры.