Подняв пистолет, я направил его ему в затылок, не говоря ни слова, пока он продолжал.

— Пушистые белые облака всегда были моими любимыми. Ребенком я часто лежал на спине и наблюдал, как они проплывают мимо. Мы с друзьями расходились во мнениях о том, какой формы они были. Я видел дракона, а они видели что-то другое… — его голос дрожал от эмоций.

Я позволяю Рэю говорить и исчезнуть в другом времени.

— Жозефине нравились грозовые тучи. Она была в восторге, когда в воздухе сверкали молнии и гремел гром. Однажды она прижалась ко мне, и мы сидели здесь, наблюдая за представлением издалека, считая промежутки между громом и молнией…

Взрыв.

Рэй так и не закончил фразу. Его тело тяжело упало на землю, его жизнь ушла, и его последний миг остался в моей памяти как еще один шрам на моей измученной душе. Еще один груз на моем подсознании.

Как будто он хотел, чтобы мы никогда его не забывали, гром прогремел менее чем через три часа после его смерти.

Магни, Хан, Етти и я сидели в маленьком пабе в местной деревне, где бармены знавали лучшие времена, а пятеро местных посетителей то и дело оглядывались и перешептывались о неожиданном появлении своего правителя и его брата.

Хан заявил, что они с Магни выпьют всего по кружечке пива, прежде чем вернуться домой, но к этому времени мы уже допивали четвертую пинту; похоже, он предпочитал деревянную скамью в этом маленьком пабе нежели «Голден Палас», который называл своим домом.

— Ты сказал Перл? — я спросил.

— Да. Она проинформировала Совет на Родине. — Его взгляд был прикован к указательному пальцу, которым он постукивал по бокалу. — Они хотят встретиться.

— Как ты думаешь, они закроют программу по подбору партнеров?

— Они могли бы, — пробормотал Хан с суровым выражением лица. — Если только мы не сможем как-нибудь отговорить их от этого.

— Я рассказал Боулдеру и Финну о смерти Джозефины. Они на встрече выпускников и недоумевали, почему мы так долго не появляемся. — Магни отодвинул свой пустой стакан и подозвал официанта. — Еще по одной.

Етти никогда не встречал Финна и Боулдера, которые были лучшими друзьями Хана и Магни, но я знал и рассказывал ему о них.

— Ты прав, Магни, нам пора идти. — Хан повернулся ко мне. — А как насчет тебя?

В моем животе образовался узел размером с кулак.

— Я?

— Да. Все уже на встрече выпускников. Не хватает только нас.

Магни застонал.

— Какого хрена ты спрашиваешь его об этом? Соло не может пойти, и ты это знаешь. Кроме того, уже за полночь, они все уже будут спать.

Мысль о том, что Уиллоу там спит, заставила меня опустить глаза. Я так сильно по ней скучал. Чего бы я только не отдал, чтобы увидеть ее еще раз.

Хан откинулся назад и скрестил руки на груди.

— Я считаю, что пришло время отменить судебный запрет Соло. Он не причинит вреда Уиллоу.

Магни напрягся.

— Но…

Поднятая рука Хана заставила Магни замолчать.

— То, что произошло, было прискорбно, но я думаю, что теперь мы можем доверять Соло. Он должен пойти на встречу выпускников.

— Но он не приглашен, — возразил Магни.

— Неправда. — Я заговорил с надеждой в душе. — Мила пригласила меня. Я сказал ей, что у меня слишком много работы.

— Да, но Мила и остальные не знают о твоем судебном запрете.

Хан запрокинул голову и посмотрел в потолок.

— Прошло достаточно времени. — Он снова сосредоточился на своем брате. — Магни, мы все совершали ошибки, и Соло заплатил за свои. Прошло семь лет, и он уже взрослый мужчина. Я говорю, что он может пойти.

Магни глубоко вздохнул, и его грудь приподнялась.

— И как ты думаешь, что Хантер скажет по этому поводу?

Единственным ответом Хана было пожатие плечами.

— Ты уверен, что хочешь встретиться с ними снова? — Магни бросил мне вызов.

Слегка выпятив грудь, я фыркнул.

— Не оскорбляй меня. Я не боюсь Хантера.

— Почему ты должен бояться встречи с этим Хантером? — спросил Етти, сдвинув брови.

— Я не боюсь, — настаивал я. — Может, он и отличный футболист, но я всегда был лучшим бойцом.

— Погодите, — Етти со стуком поставил свой стакан на стол. — Вы ведь не о Хантере Геркулесе говорите, не так ли?

— Да. Футболист. — Хан наклонился в сторону, когда бармен принес ему четыре новых кружки пива.

— Мне чертовски нравится Хантер. Этот парень великолепно владеет мячом. — Мой друг засиял, как маленький ребенок. — Я его самый большой поклонник.

— Может быть, из-за роста, — пробормотал я, поскольку Етти был семи футов ростом, как и я.

— Хантер — близнец Уиллоу, и он очень заботится о ней. — Магни прищурился, как будто пиво застилало ему зрение.

Я сжал челюсти.

— Прошло семь лет.

— И что? Ты думаешь, он когда-нибудь простит тебя за то, что ты украл у него сестру?

— Я ее не крал.

— Если ты пойдешь на встречу выпускников, там будет драма. Это гарантировано. — Магни вытер рот тыльной стороной ладони. — Я ненавижу драмы.

— Дело не в тебе, Магни. — Хан наклонился к брату. — Соло хочет снова увидеть Уиллоу, но в то же время он боится, что она не захочет с ним разговаривать.

Магни усмехнулся.

— С каких это пор ты стал, черт возьми, экспертом по его чувствам? Все, о чем ему следует беспокоиться, это о том, чтобы Хантер его не убил.

— Какого черта, Соло? — Етти бросил на меня обвиняющий взгляд. — Зачем тебе понадобилось настраивать Хантера против себя? Во всех интервью, которые я когда-либо видел, он казался самым милым парнем.

Мое тело напряглось, и я откинулся на спинку стула.

— Я не хочу об этом говорить.

Етти повернулся, чтобы посмотреть на Магни и Хана.

— Я знаю о судебном запрете. Мне дали инструкции сообщить, если Соло когда-нибудь пропадет, но Соло говорит мне только, что это было недоразумение. Может, кто-нибудь из вас скажет мне, что, черт возьми, произошло на самом деле?

Магни вытер с бороды пивную пену и оперся локтем о стол.

— Соло когда-нибудь рассказывал тебе, как он попал в мое подразделение охотников?

— Конечно. Он был лучшим, умнейшим и сильным в своем поколении. Он рассказывает мне об этом каждый гребаный день. — Етти ухмыльнулся в своей обычной непринужденной манере, его темные глаза были полны озорства.

— В этом есть доля правды, но все изменилось из-за того, как он использовал свои навыки. Вы двое партнеры, и будет справедливо, если ты будешь знать.

Етти согласился с Магни, а я с недовольным ворчанием откинулся на спинку стула. Если бы передо мной были не Магни и Хан, я бы попросил их заткнуться. Мое прошлое — это мое прошлое, и хотя Етти был моим лучшим другом, я рассказал ему не все.

— Когда Соло было четырнадцать лет, его выбрали одним из десяти мальчиков, которые приняли участие в первой экспериментальной школе, где мы смешали детей с Родины и Северных земель. В школе была девушка по имени Уиллоу, в которую Соло влюбился, — начал Хан, и от одного упоминания ее имени у меня учащенно забилось сердце. Опустив взгляд в свое пиво, я ничего не сказал, слушая, как Хан и Магни рассказывают мою историю, и мысленно перенесся на десять лет назад.

Глава 2

Встреча с Уиллоу

2437 год — десятью годами ранее

Соломон

Мы шли через лес, чтобы встретиться с мамашами. Все десять из нас, мальчиков, были взволнованы и все еще находились в некотором шоке после того, как нам сказали, что мы лично познакомимся с настоящими женщинами. Натан был единственным из нас, у кого были мать и сестры. Для меня и остальных восьми мальчиков это была бы наша первая встреча с «таинственным» другим полом, который мы видели только в кино.

Как самый старший, я шел впереди и остановился, когда между деревьями внезапно показались четверо детей.

— Я нашла их, — крикнула девочка и с любопытством уставилась на нас.

Я уставился на нее в ответ, отмечая ее невысокий рост, смуглую кожу и пышные волосы с крошечными черными кудряшками, прежде чем перевести взгляд на троих других детей рядом с ней. Один из них был мальчиком, но выглядел молодо и не оспаривал моего положения вожака среди мальчиков. Из двух других девочек та, что справа, сразу бросилась мне в глаза. Девушка была самой высокой из четверых. По ее длинным ногам и пышной фигуре я предположил, что она моего возраста или даже старше. Это было похоже на химический взрыв в моем мозгу, и мой позвоночник выпрямился. Почему эта девушка вызвала у меня такое же ощущение покалывания в животе, как когда я прыгал со скалы со своими друзьями? Мои ладони покалывало, а сердце учащенно билось, когда мы смотрели друг на друга.

Она была прекрасна тем, как мягкий свет солнечных лучей, пробивающихся сквозь кроны деревьев, отражался в ее великолепных каштановых волосах, которые ниспадали до талии и казались густыми и невероятно прямыми. Как и у всех мальчишек на Севере, у меня тоже были длинные волосы, но мои часто путались, и в них нередко попадались сосновые иголки, оставшиеся после тренировок по рукопашному бою, когда мы катались по земле. Ее волосы выглядели мягкими и идеальными.

За спинами четверых детей появилось еще больше женщин и девочек, но я лишь мельком взглянул на них, прежде чем мои глаза вернулись к потрясающей девушке. Она смотрела на других мальчиков позади меня, но когда ее глаза снова встретились с моими, я забыл, как дышать. Даже когда мы все играли в какие-то игры, чтобы лучше узнать друг друга, я не мог перестать смотреть на нее каждые пять секунд. Часто она смотрела на меня в ответ, иногда с легкой улыбкой.

Уиллоу. Ее звали Уиллоу. Я услышал, как кто-то из ребят произнес это, и почувствовал вкус на языке, жалея, что не могу произнести это вслух.

Кайя, женщина-наставник, проинструктировала нас:

— Мы выучим имена друг друга, пока будем возвращаться в школу. У вас есть только одна минута, чтобы поговорить с человеком, который стоит рядом с вами, прежде чем мы поменяемся местами. Когда мы вернемся в школу, будет викторина, и победит тот, кто вспомнит больше всего имен, так что будьте внимательны.

Я оттолкнул Шторма, когда он попытался встать передо мной в пару к Уиллоу. Он оттолкнул меня, бросив косой взгляд на симпатичную девушку, но я ни за что не позволил бы ему завоевать право первым пройти рядом с ней.

— Я Уиллоу. — Ее улыбка была ослепительной, когда мы бок о бок начали проходить перед длинной вереницей детей.

— Я Соло. Мне четырнадцать. Самый старший из мальчиков. И самый сильный.

— Мне двенадцать, но скоро будет тринадцать.

Это меня удивило. Я думал, что она старше.

— Когда?

Она слегка покраснела.

— В марте.

На дворе был август, но я понимал, что ей нужно поскорее повзрослеть. Я тоже не мог дождаться, когда стану взрослым. Больше никаких наставников, указывающих мне, что делать, или наказывающих меня за то, что у меня есть свое мнение.

— Ты когда-нибудь раньше встречался с девушкой? — Мне понравился звук ее приятного мягкого голоса.

— Нет. Только с тобой.

Она рассмеялась.

— Нас восемь девочек. Девять, если считать Шелли, но ей пятнадцать, и она помощник учителя.

Я видел Шелли, и, хотя она была ближе ко мне по возрасту, она ни в коей мере не была такой интригующей, как Уиллоу.

— Говорят, что Шелли — гений.

Я улыбнулся Уиллоу, но ее слова не были услышаны. Казалось, что я не могу нормально мыслить, когда она рядом.

— Пора меняться, — крикнула Кайя, и мне пришлось отойти в конец очереди, пока Хантер подошел поговорить с Уиллоу.

— Привет, я Скай. — Девушка тоже была хорошенькой, но мои глаза не переставали искать, улыбается ли Уиллоу или смеется ли она сначала с Хантером, затем со Штормом, Платоном и всеми остальными парнями, с которыми ее познакомили.

Еще до конца дня я назначил себя защитником Уиллоу. Вот почему, когда Неро сделал замечание о ней тем вечером в комнате мальчиков, я надрал ему задницу. Используя свой рост и силу, я прижал его лицо к подушке так, что он перестал дышать и испугался.

— Никогда больше не комментируй внешность Уиллоу. — Я усмехнулся и вернулся в свою постель.

Несколько других мальчиков не сразу поняли, что к чему. Через две недели после начала учебного года я заметил, как Шторм, заведя руки за спину Уиллоу, с ухмылкой имитировал ее пышные формы. Меня не удивило, что он проявил интерес к Уиллоу. Ему было почти четырнадцать, как и мне, и она произвела такое впечатление почти на всех нас, мальчишек.

Шторм не улыбался, когда я затащил его за школу и прижал к стене, заламывая ему руку назад.

— Не делай таких жестов за спиной Уиллоу, или я, бл*дь, переломаю тебе руки, ты понял?

Наконец, он и остальные поняли, что, когда дело касалось Уиллоу, мне было не до смеха.

Она заставляла меня чувствовать себя неуправляемым и эмоционально неустойчивым. Ее улыбка могла поднять настроение и заставить порхать бабочек. Но когда я увидел, что ее партнер пришел на утренний массаж с кем-то другим, у меня разболелась голова и появилось ощущение жжения в горле.

Я не мог прикоснуться к ней и не знал, что ей сказать. С того момента, как я впервые увидел ее, Уиллоу была первой мыслью, о которой я думал по утрам, и последней, перед тем как заснуть. Это было похоже на неизлечимую болезнь.

И вот однажды в среду утром настала моя очередь присоединиться к Уиллоу на утреннем массаже.

— Ступни, кисти, плечи, шея или волосистая часть головы? — спросила она меня с застенчивой улыбкой.

— Плечи. — С того самого момента, как Рейвен в первый раз сделала мне массаж, я знал, что больше всего на свете хочу, чтобы это сделала Уиллоу. Рейвен попросила меня лечь на живот, а затем просто устроилась у меня на пояснице и начала массировать шею и плечи.

Я подумал, что, возможно, это единственный способ заставить Уиллоу сесть на меня верхом, и хотя в нашем утреннем массаже не было ничего сексуального, я фантазировал о том, как буду чувствовать тяжесть ее тела на себе.