Через пятнадцать минут собралось около тридцати пяти человек, включая Уиллоу, Сальму, Бена, Хантера, Етти и других, которые выглядели озадаченными всем происходящим.

— Что такое это собрание в ратуше? — прошептал мне Етти.

— Как у мамаш. — В детстве мы часто шпионили за взрослыми, когда те приходили в школу. Из-за этого мы постоянно спорили.

Он сморщил нос.

— Похоже на ту демократическую чепуху, в которую они верят.

Сальма, сидевшая по другую сторону от Етти, наклонилась и прошептала:

— Не будь таким негативным. Каждый заслуживает того, чтобы его услышали.

Етти указал большим пальцем через плечо.

— Да, но мы играли в мяч. Почему Хан не может просто принять решение и жить дальше?

У нас не было возможности ответить, потому что Хан встал и развел руками.

— Добро пожаловать в наш дом. Я хотел бы поприветствовать вас при более благоприятных обстоятельствах, но, как вы все знаете, сегодняшний день был хаотичным, и я хочу лично выразить свои соболезнования в связи с тем, что произошло во Фримене. Здесь вы будете в безопасности, а наш замечательный открытый амфитеатр, расположенный прямо в нашем парке, станет надежным местом для проведения остальных ваших выступлений. — Он сделал паузу и оглядел толпу, прежде чем на его лице появились глубокие морщины. — Мы надеемся, что Совет Родины поймет, что Северные земли не потерпят того, что произошло сегодня, и что мы делаем вашу безопасность нашим высшим приоритетом. Однако сегодняшний инцидент в сочетании с печальной и безвременной кончиной одной из невест с Родины, произошедшей всего две недели назад, ставит процесс интеграции между нашими странами под серьезную угрозу. — Хан посмотрел на Перл, которая встала, чтобы присоединиться к нему, незаметно взяла его за руку и потерлась плечом о его предплечье.

Это затронуло что-то внутри меня: близость между ними и их взгляды, полные глубокого понимания. Повернув голову, я увидел Уиллоу, которая сидела на один ряд впереди меня и на пять мест правее. Мне был виден только ее профиль и ее великолепные длинные волосы, которые каскадом ниспадали ей на спину. Мою грудь переполняло желание быть рядом с ней, и тут, словно почувствовав, что я мысленно тянусь к ней, Уиллоу повернула голову и посмотрела на меня. Прошло всего несколько секунд, и мы даже не улыбнулись, но это не имело значения. Важно было то, что у нас была общая связь, и если ее сердце билось так же сильно, как у меня, это должно было что-то значить.

— Вы, жители Родины, наверняка знакомы с собраниями в ратуше, а для остальных я должен упомянуть, что это возможность высказать свое свободное мнение.

— При условии, что это будет сделано в уважительной и цивилизованной манере.

— Вежливость не означает, что мы не можем ругаться, не так ли? — спросил Етти.

Перл усмехнулась, но ответил Магни.

— Нет, черт возьми. Под вежливостью она подразумевает, что не применяйте физическую силу и не угрожайте убить или избить людей, которые с вами не согласны.

— Понял. — Етти откинулся на спинку стула. — Звучит достаточно просто.

Низкий голос Хана был серьезен, когда он заговорил снова.

— На повестке дня сегодня вопрос о том, как вернуть интеграцию в нужное русло. Нам нужны предложения о том, как успокоить жителей Родины.

Бен поднял руку, и когда Хан кивнул ему, он встал.

— Думаю, что мы имеем дело с плохой прессой, и, как агент известных людей, я бы сказал, что это одна из моих областей специализации. Выход — извиниться и распространить другую историю, чтобы отвлечь людей. Например, однажды одну из моих клиенток-спортсменок обвинили в неподобающем общении, и я признаю это, она может быть грубой, но я позаботился о том, чтобы неделю спустя она дала интервью у себя дома и рассказала о щенке, которого она только что спасла. Это сработало как по маслу.

Хан скрестил руки на груди.

— И сколько, по-вашему, щенков нам нужно спасти, чтобы они забыли, что один из наших людей убил свою невесту, а сотни сумасшедших фанатов штурмовали ваш отель этим утром?

Бен прикусил губу.

— Э-э-э… возможно, для этого вам понадобится что-то посерьезнее, чем щенки. — Он почесал кончик носа. — Как насчет фильма, в котором рассказывается романтическая история о том, как вообще начался процесс интеграции? Что-то, что нарисовало бы позитивную картину вашей культуры и рассказало бы о том, как Кристина впервые приехала сюда и влюбилась.

Все посмотрели на Кристину, которая сидела рядом со своим мужем Александром Боулдером. Они обменялись взглядами, а затем она покачала головой.

— Это могло бы иметь неприятные последствия, если бы все узнали, что меня заставили выйти замуж против моей воли.

Хан обнял Перл за плечи.

— Нет, если в фильме основное внимание уделяется тому, насколько хорошо все получилось в итоге. Вы с Боулдером счастливы вместе. Я думаю, что идея фильма кажется отличной. Возможно, они могли бы снять фильм и обо мне, и о Перл. Просто убедимся, что у нас есть право утверждать сценарий.

Перл склонила голову к Бену.

— Спасибо за ваше предложение. Я считаю, что в стратегии поиска чего-то позитивного, на чем могли бы сосредоточиться все, есть мудрость. Мы были бы готовы рассмотреть возможность создания фильма, но недостатком является то, что на его создание уходит много времени. Что нам нужно, так это что-то срочное. — Ее взгляд нашел Хантера, который сидел рядом с Уиллоу. — Одно из моих предложений — это то, что гарантированно вызовет восторг у жителей Рожины. Я говорю о том, чтобы отправить одного из наших величайших спортсменов выступать на Родине.

Все повернулись, чтобы посмотреть на Хантера, который положил руку себе на грудь.

— Ты имеешь в виду меня?

— Да. — Перл улыбнулась ему.

Хантер заерзал на своем стуле.

— Нет, это не сработает.

— Почему нет? — спросила Уиллоу.

— Потому что я живу здесь. Родина — это прекрасно и все такое, но я не смог бы управлять своим дроном или играть в футбол так, как привык. — Он посмотрел на Хана, ища поддержки. — Ты же знаешь, что они даже не бьют по мячу головой, верно?

Хан задумчиво склонил голову набок.

— Для них было бы очень важно, если бы наш звездный игрок приехал жить и играть с ними. Это привлекло бы большое внимание прессы, и ты мог бы взять себе щенка, пока будешь там.

— Я не хочу этого чертова щенка. — Хантер нахмурил брови и засунул руки под мышки, как упрямый ребенок, отказывающийся есть овощи.

— Что ты об этом думаешь? — Хан оглянулся на Магни, который вышел вперед и занял широкую позицию рядом со своим братом.

— Я думаю, это отличная идея. Хантер, ты сделаешь это!

— Ты не можешь приказать мне, если я этого не хочу, и я, черт возьми, не собираюсь играть в смешанной команде с кучей мамаш. Это смешно.

Перл заговорила мягким тоном.

— Хантер, иногда человек должен пожертвовать собой ради общего блага. Я знаю тебя как сильного и доброго человека. Я уверена, что человек с таким сильным характером, как у тебя, готов внести свой вклад в обеспечение мира и процветания между нашими странами.

Хантер открыл рот, чтобы заговорить, но из-за того, что все смотрели на него, у него вырвалось только тихое раздраженное бормотание.

— Это не будет полным переездом. — Магни поднялся на ноги. — Всего на сезон или два. И подумай о женщинах, с которыми ты сможешь познакомиться. Может быть, найдешь себе невесту, пока будешь там.

Анджело, один из моих коллег, поднял руку.

— Если он не поедет, я с радостью это сделаю. Я отличный футболист.

— Нет, это не так. Ты хочешь поехать только из-за женщин, — поддразнил его Етти.

Люди немного посмеялись, но Перл и Хан продолжали смотреть на Хантера, который ерзал на стуле.

— Я не понимаю, как мой уход может чему-то помочь.

— Давайте спросим у жителей Родины. Поднимите руку, если считаете, что было бы неплохо отправить Хантера, крупнейшую футбольную звезду Северных Земель, играть на Родину.

Четырнадцать рук, включая руку Уиллоу, поднялись высоко.

— Это стопроцентное да. — Перл сложила руки перед собой. — Хантер, мы можем рассчитывать на то, что ты поедешь?

— Но за кого я буду играть?

Бен снова вскочил со стула.

— «Дельфины» — лучшая команда на Родине, и я представляю их тренера и лучшего игрока. Я могу пригласить тебя туда завтра. Только скажи.

Перл снова захлопала в ладоши.

— Замечательно, в этом сила собрания. Какие еще блестящие инициативы мы можем предложить?

Рейвен высоко подняла руку.

— Да. — Хан указал на нее, и она встала во весь рост, что было не так уж впечатляюще.

— Я думаю, мы должны подать сильный сигнал о том, что Северные земли серьезно относятся к равенству. Каждый раз, когда я бываю на Родине, я слышу, что женщины здесь ограничены и что мужчины не уважают нас как равных.

— Я слушаю. — Хан скрестил руки на груди и постукивал пальцами по подлокотникам.

— Я добровольно соглашаюсь стать первой женщиной, поступившей на службу в полицию здесь, в Северных землях. Это наверняка была бы позитивная история.

— Да. Рейвен, мне это нравится! — Перл просияла.

Не только Хан и Магни запротестовали, но и все мы, мужчины Севера в зале, застонали, покачали головами и пробормотали:

— Ни за что на свете.

— Это слишком опасно.

— Женщины не должны драться.

— Что, если с ней что-то случится?

— Женщинам не место в полиции.

Над всеми голосами раздался громкий свист, и Лаура шагнула вперед и подняла руку высоко в воздух, призывая нас замолчать.

— Я вызываю любого мужчину, который посмеет сказать, что женщины не умеют драться, пройти со мной несколько раундов. — Она ударила себя кулаком в грудь и выглядела чертовски злой. — Когда стена рухнула во время великого землетрясения 2437 года, я отправилась вернуть преступников, которые незаконно пересекли границу. Я. Женщина!

Напряженность и возмущение в ее глазах заставили нас замолчать.

— Вы, мужчины, можете быть крупнее и сильнее нас, но не делайте ошибку, думая, что мы не можем добиться всего, к чему стремимся. — Тыча пальцем в воздух, словно тыкая нас в лоб, Лаура продолжила: — Если Рейвен хочет быть первопроходцем и стать первой женщиной-полицейским в Северных Землях, тогда вам всем лучше поддержать это и быть чертовски благодарными за то, что она готова внести свой вклад.

Чтобы поддержать свою жену, Магни занял твердую позицию рядом с ней.

— Что скажешь? — Хан повернулся к приемному отцу Рейвен, Александру Боулдеру, который сидел в стороне.

Он вздохнул и вытянул свои длинные ноги перед собой.

— Я не думаю, что какой-нибудь отец хотел бы, чтобы его дочь пошла в полицию. Мысль о том, что с ней может что-то случиться, пугает меня.

— Но, папа… — начала Рейвен, прежде чем он заставил ее замолчать, подняв ладонь в знак остановки.

— Однако я согласен с Лаурой и Рейвен в том, что женщины умеют драться. Я горжусь тем, каким воином стала моя дочь, и она заслуживает шанса следовать своим мечтам, как и любой другой человек.

Хан напряженно размышлял, опустив голову и потирая пальцем переносицу. Когда он, наконец, поднял глаза, то медленно покачал головой.

— Мне это не нравится. Подвергая женщину опасности, мы только хуже выглядим в глазах жителей Родины.

Перл возразила.

— Они так не думают, Хан. Женщины на Родине не хотят, чтобы их защищали мужчины. Они хотят равных возможностей и уважения.

— Но разве это уважительно — подвергать женщину опасности, когда наша работа, как мужчин, заключается в том, чтобы защищать ее от вреда? — возразил он.

— Да. — закричали некоторые из мужчин. — Что за мужчина подвергает женщин опасности? Это просто пи*дец.

Перл подождала, пока все успокоятся, прежде чем заговорить.

— Очевидно, что у нас есть культурные различия, и именно поэтому собрание в ратуше — это хорошо. Давайте спросим присутствующих жителей Родины, что они думают. В целом, жители Родины восприняли бы поступление женщины в полицию как положительный сигнал или как отрицательный? Поднимите руку, если считаете, что это позитивно.

И снова поднялось четырнадцать рук.

— Но почему? — Етти развел руками. — Это самое отсталое мнение, которое я когда-либо слышал. Зачем нам посылать такую маленькую женщину, как она, сражаться с такими здоровяками, как я? Мамаши по натуре склонны к самоубийству?

— Нет, конечно, нет, — прошептала Сальма. — Мы сильные, наделенные властью женщины, которые могут делать все, что под силу мужчинам.

— Чушь собачья. — Етти встал. — Извините, дамы, но вы либо слепы, либо глупы, потому что заявлять, что вы можете все, на что способны мы, мужчины, — безумие. Посмотри, какое у меня «оружие» против нее. — Етти напряг свои бицепсы, которые бугрились на его руках. — Как, черт возьми, она сможет защитить себя от человека моего роста? — Он повернулся к Рейвен. — Вот что я тебе скажу, малышка, если ты сможешь победить меня в драке, я тебя полностью поддержу. Хочешь попробовать прямо сейчас?

— Етти, сядь на место, — приказал Магни. — Ни один обычный полицейский не справится с таким Страшилищем, как ты, в драке. Даже мужчины, так что можешь заткнуться.

— Тогда пусть она подерется с Лео, в нем всего шесть футов два дюйма или что-то в этом роде. Держу пари, она не справится даже с таким маленьким парнем, как он.

— Да, пусть она подерется с Лео, — подхватили другие.

Лео выглядел так, словно был недоволен тем, что его втянули в это.

— Во-первых, я не маленького роста. А во-вторых, я не собираюсь драться с девчонкой.

— Мне почти двадцать два, так что не смей называть меня девчонкой, — возмущенно воскликнула Рейвен.

— Рейвен сегодня ни с кем не дерется. Я видел, как она дерется с детства. Мы все помогали ее тренировать. — Магни выпятил грудь. — То, что у вас, мужчин, есть мнение, не означает, что вы можете принимать решения. — Он повернул голову к Хану, который все еще выглядел скептически. — Ты главный.