Улыбка на лице Лео стала шире.

— А ты забавная, — Он покачал головой и засунул руки в карманы. — Женщины-полицейские, вот это было бы зрелище!

Мэйсон пришел на помощь Рейвен.

— Она хороший боец. — Он прикусил губу. — Но не такой хороший, как я.

— Правда? — Соло наклонился, чтобы его глаза оказались на одном уровне с Мэйсоном. — Вот что я тебе скажу: я позволю тебе подраться со мной прямо сейчас, если хочешь. И, чтобы все было честно, я буду держать руки за спиной. Если ты сможешь ударить меня, я позволю тебе подраться со мной по-настоящему.

Было забавно наблюдать за волнением Мэйсона, когда он отошел от группы людей и поднял руки перед собой.

— Можно я буду бить тебя так сильно, как захочу?

Мила вздохнула.

— Вам обязательно драться прямо сейчас?

Соло проигнорировал ее и сосредоточился на Мэйсоне.

— Конечно, ты можешь бить меня так сильно, как захочешь.

— Можно, я тебя также пну?

— Пока давай ограничимся ударами. Вкладывай в это столько силы, сколько хочешь, но я предупреждаю тебя, я не стану облегчать тебе задачу. — Соло подошел и встал перед Мэйсоном, заложил руки за спину и стал ждать, когда парень сделает свой первый выпад. Мэйсон был нетерпелив и двинулся вперед с правым хуком, но Соло быстро повернул голову, и рука Мэйсона взметнулась в воздух.

— Это было здорово, продолжай в том же духе, — подбадривал Соло Мэйсона и двигал головой и корпусом каждый раз, когда мальчик делал замах. Они танцевали друг вокруг друга, Мэйсон был полон энергии и решимости нанести удар по более крупному воину, а Соло сосредоточился на том, чтобы каждый раз использовать свои инстинкты в движении. Для человека его комплекции движения Соло были быстрыми и грациозными.

Через несколько минут руки Мэйсона отяжелели, а голова опускалась с каждым пропущенным ударом.

— Ладно, давай прекратим. — Соло положил руку на плечо мальчика. — У тебя хорошие движения, Мэйсон. Если хочешь, я с удовольствием потренируюсь с тобой позже.

— Можно нам тоже присоединиться? — Трое из пяти детей подняли руки и побежали к Соло.

— Конечно, позже у нас будет тренировка. Я приведу своего друга Етти, он любит детей. Но, чтобы вы знали, мы не из тех взрослых, которые позволяют детям побеждать только для того, чтобы быть добрыми к ним.

— Я ненавижу, когда взрослые так поступают, — заявил Мэйсон.

— Я запомню это. — Рейвен потянулась, чтобы взъерошить волосы Мэйсона, когда он проходил мимо нее, но он был уже намного выше ее и поспешил уйти. — А пока покажи Уиллоу и ее друзьям их комнаты, хорошо? — сказала она ему.

Сестра-близнец Мэйсона, Дина, с которой я познакомилась на встрече выпускников, взяла сумку.

— Нет, позволь мне. — Мэйсон забрал ее у нее. — Ты же знаешь, папа и Хан отругали бы меня, если бы увидели, что ты таскаешь вещи, когда я рядом.

Девушка закатила глаза.

— Это так старомодно. Перл говорит, что мужчины и женщины равны.

— Как скажешь. — Мэйсон уже шагал впереди с сумкой и бросил через плечо: — В какую комнату мы их отведем?

— В комнату с привидениями.

Сальма посмотрела на меня, а затем снова на Милу.

— Почему эта комната называется комнатой с привидениями?

Дина ответила таким тоном, что стало ясно, что она находит это само собой разумеющимся.

— Очевидно, потому что в ней водятся привидения.

Рейвен усмехнулась.

— Это все часть очарования старого дома. Мы думаем, что это старый король, который был убит во время восстания. Он довольно безобиден, и ему, вероятно, понравится компания. Редко кто-нибудь спит в его части поместья.

— Прекрати, Рейвен, ты ее пугаешь. — Я взяла Сальму за руку, желая защитить свою новую подругу от злого юмора Рейвен.

— Да, будь милой, Рейвен, — вмешался Тристан, и я чуть не разинула рот, глядя на него. Это был человек, который любил розыгрыши и обожал подшучивать над всеми.

Когда мы подошли к трем комнатам, отведенным для Бена, Сальмы и меня, дети указали на дверь справа.

— Это комната призраков.

— Мы с Уиллоу можем занять эту комнату. Мы все равно не верим в привидения. — Тристан сказал это так, будто знал обо мне все, но это было не так.

— Конечно. — Я поблагодарила детей и вошла внутрь. Как только Тристан вошел, я закрыла дверь и прошептала: — Что ты делаешь?

Тристан поставил сумку, которую нес, и подошел, чтобы присесть на кровать. Вся комната выглядела чистой, но устаревшей, с яркой цветовой гаммой, вышедшей из моды.

— Ты можешь перестать пускать слюни по Сальме, пожалуйста?

Тристан отвернулся.

— Прости, это просто… — он потер лицо.

— Просто что? Ты должен был сделать вид, что мы пара, а вместо этого ты мог бы носить табличку с надписью «Я самый большой поклонник Сальмы Роуз».

— Ты не понимаешь. — Он подложил руки под бедра и опустил взгляд.

Я подошла и села рядом с ним.

— Чего я не понимаю?

Тристан поднял голову и посмотрел мне в глаза.

— Я никогда раньше ни к кому такого не испытывал. Я имею в виду, раньше я думал, что влюблен в тебя, но… — он облизнул губы. — С Сальмой это чувство в миллион раз сильнее, и рядом с ней я одновременно нервничаю и испытываю эйфорию. Я словно одержим и не могу перестать думать о ней.

Я глубоко вздохнула.

— Это плохо, Уиллоу. — Большие карие глаза Тристана смотрели на меня с таким выражением, что мне пришлось закрыть глаза.

— Я обещал вам с Хантером, что прикрою тебя и буду притворяться, что принадлежу тебе, и я никогда не нарушу своего обещания. Мне просто интересно, есть ли способ сказать Сальме, что это лишь притворство.

— Она уже знает, Тристан.

— Она знает?

— Да. Я рассказала ей, когда мы прятались в отеле.

— Зачем?

— Я не уверена. Вся ситуация была такой пугающей, и придумывать ложь, когда она спрашивала о нас, казалось просто непосильным трудом. — Я вздохнула и провела пальцами по своим длинным мягким волосам, глядя на старомодный ковер на полу. — Я не собираюсь становиться у тебя на пути, Тристан. И если ты действительно так влюблен, как говоришь, то я не думаю, что тебя что-то может остановить.

Тристан помолчал несколько секунд.

— Будь честна. Как ты думаешь, у меня есть шанс с Сальмой?

— Возможно. Трудно сказать, будет ли она открыта для романтических отношений. Немногие жительницы Родины готовы.

— Я знаю, но то, как она улыбается мне. Ты ведь видела это, не так ли?

Взяв его за руку, я обдумала свои слова, прежде чем заговорить.

— Сальма удивительная, милая и очень красивая.

— Но? — Тристан слегка прищурился.

— Но она еще и хрупкая, и у нее много проблем.

Он кивнул.

— Она рассказала мне о своем беспокойстве.

— Да, я об этом.

— Но у меня хорошо получается ее успокаивать, она сама так говорит.

— Но подумай об этом, Тристан. Сальма Роуз — суперзвезда, и она много путешествует. Она не может просто бросить свою карьеру и переехать жить к тебе сюда, в Северные земли.

— Ну и что? Я могу жить на Родине. Черт возьми, я бы жил на Луне, если бы это означало быть с женщиной, которую я люблю.

Я опустила голову и потерла лоб.

— Это не любовь, Тристан. То, что ты чувствуешь, — это страстное увлечение.

— Откуда тебе знать?

— Потому что это то, что я испытывала к Соло, и психологи, которые помогли мне забыть его, рассказали мне об этом.

— Я понимаю. — Тристан потер переносицу. — Может быть, любовь у всех разная. Я уверен, что по уши влюблен в Сальму.

Я встала с кровати.

— Да, может быть. Я просто надеюсь, что твое сердце не будет разбито, как у нас с Хантером.

— Хантер?

— Он не говорит об этом.

Тристан нахмурился.

— Хантеру разбили сердце? Почему он мне не сказал?

— Это случилось около трех лет назад. Элис была моей подругой, с которой он встречался несколько раз, когда приезжал ко мне в гости на Родину. Когда он попросил ее выйти за него замуж, это стало для меня неожиданностью. Я не знала, что он был влюблен в нее, но, должно быть, так оно и было, потому что он тяжело воспринял ее отказ.

— Почему он не говорит об этом? Он должен был рассказать мне.

— Ты же знаешь Хантера, он гордый.

Тристан тоже встал.

— Это объясняет, почему он всегда находит недостатки у каждой встречной женщины. Я подумал, что, возможно, ему вообще не нравятся женщины.

— Он обжегся, и это может случиться и с тобой, если ты не будешь осторожен.

Тристан выглядел задумчивым.

— По крайней мере, Хантер воспользовался своим шансом. Я бы всю жизнь сожалел, если бы не воспользовался своим шансом с Сальмой.

Вздохнув в последний раз, я направилась к двери и остановилась, когда он спросил:

— А как же Соло? Ты все еще хочешь, чтобы я притворялся, что мы вместе?

— Нет, учитывая, как ты восхищаешься Сальмой, это бессмысленно.

— Хорошо, но…

Я обернулась.

— Но что?

— Тогда ты ему скажешь, да? Просто, если он подумает, что я тебе изменяю, он надерет мне задницу.

Взявшись за дверную ручку, я остановилась.

— После твоей сегодняшней речи он отвел меня в сторону, Уиллоу.

— Соло?

— Да, ему не понравилось, как я смотрел на Сальму. Он все еще очень заботится о тебе.

Мурашки пробежали у меня по спине, но я не показала своего волнения.

— Ты ему что-нибудь сказал?

— Нет, конечно, нет. Я сохранил хладнокровие и сказал ему, что у него будет другая женщина. Он согласился.

Мои пальцы сжали дверную ручку.

— Он согласился?

— Да, это хорошо, не так ли? Хантер говорит, что Соло не забыл тебя, но ты же слышала Етти и Лео. Я думаю, тебе больше не нужно беспокоиться о Соло. Я подумал, что, может быть, я мог бы помочь свести его с кем-нибудь из других исполнителей; тогда он оставил бы тебя в покое. Я почти уверен, что он будет верен той, на ком женится.

— Отлично. Да. Это хорошо. — Когда я открыла дверь и вышла, у меня в груди что-то сжалось. Меня не должно было беспокоить, что Соло договорился с Тристаном о том, чтобы найти любовь с кем-то другим, но мысль о Соло с кем-либо из других исполнителей разозлила меня.

— Да, кстати, Уиллоу.

Я уже выходила из комнаты, но обернулась и увидела в дверях Тристана.

— Можно я все-таки останусь здесь с тобой на ночь? Думаю, все комнаты заняты.

— Конечно. — Я поспешила по коридору, отчаянно желая подышать свежим воздухом и побыть немного одной. Мне следовало бы знать, что побыть одной в особняке, полном людей, будет невозможно, но я не могла знать, что через пять минут меня потащат на бурную встречу в мэрии с Ханом и Перл.

Глава 22

Собрание в мэрии

Соломон

— Черт возьми, здесь как в старомодном аэропорту. — Хан прикрыл глаза от солнца и посмотрел на небо. — Это седьмой беспилотник за сегодня. Ты слышала это, Перл? Седьмой!

Перл сидела на садовом стуле, держа на коленях их дочь Фрею. Девочка была ровесницей Мэйсона, и то, как она прислонилась к матери, подсказало мне, что они были близки. Они обе подняли головы, и Перл заговорила:

— Вот что делает финансовый рост со страной. Сейчас все больше людей владеют собственными беспилотниками, и у тебя нет законов, запрещающих им летать туда, куда они хотят. Вот почему беспилотникам на Родине запрещено летать по определенным маршрутам.

— Мне все равно, куда они полетят, лишь бы держались подальше от моего дома.

Я присел на низкую кирпичную ограду.

— Вы говорите о беспилотниках, на которых мы прибыли с артистами?

— Нет, я не считаю эти беспилотники. Это другие беспилотники, и их полеты над нашими головами представляют угрозу безопасности. Что, если они застрелят меня или обрушатся на мой дом? — Темные глаза Хана были полны огня, когда он ткнул пальцем в беспилотник, кружащий над нами. — Ты видишь, что этот ублюдок не торопится, как будто у него есть полное право там находиться?

— В том, что он делает, нет ничего противозаконного, — ровным голосом произнесла Перл.

— Так, черт возьми, не должно быть. — Поскольку он смотрел вверх, Хан наткнулся на стул и пнул его ногой. — Этот день становится все хуже и хуже. — Хан повернулся к Магни, который сидел рядом с Лаурой на скамейке. — Перл рассказывала тебе о своих предложениях, как успокоить жителей Родины?

— Нет. — Магни приподнял бровь. — Ты хочешь сказать, что, возможно, есть способ их успокоить?

Перл прошептала что-то на ухо своей дочери, и Фрейя оставила нас, взрослых, наедине.

— По словам Изабель, Совет согласен с тем, что интеграция должна продолжаться. Проблема в том, что люди и так были напуганы после убийства Джозефины, а теперь, после сегодняшнего нападения на артистов, в стране поднялся переполох. Нам нужно как-то выразить Совету свои соболезнования. Подчеркнуть, что такое не повториться.

— И что ты предлагаешь? — спросил Магни у Перл.

Ее взгляд переместился на Хантера, который играл в футбол с пятью другими северянами и несколькими офицерами полиции. Поскольку мы были в поместье, артисты находились под охраной обычных охранников, и все мы, охранники, были более расслаблены.

Перл наклонилась вперед в своем кресле.

— Я предлагаю созвать собрание муниципалитета и обсудить это на форуме.

Магни закатил глаза и отвернулся.

— Я знаю, что тебе это не нравится, Магни, — тон Перл был мягким и терпеливым. — Но мы могли бы получить какой-нибудь ценный материал, который мы могли бы использовать.

Он выпятил челюсть.

— Хорошо, но без детей. Я ни за что не стану снова спорить с десятилетними.

— Я же сказала тебе, что та дискуссия была в интересах детей. Это единственный способ научить их искусству излагать свою точку зрения ясно и недвусмысленно.

Магни приподнял бровь.

— Никаких детей, Перл, или я ухожу.

— Хорошо. Сегодня никаких детей. — Перл кивнула.

— Я позову Боулдера и Кристину, они все равно должны быть в пути. — Магни указал на меня и Лео, которые сидели рядом со мной. — Вы двое, соберите футболистов и пригласите сюда кого-нибудь из женщин.