Зевс кивнул.

— Нам сказали, что сегодня жертв не было, но многие получили ранения. Хотите прокомментировать это?

Лео поднял руку и почесал шею.

— Честно говоря, я зол, что некоторые из моих людей пострадали только из-за того, что какие-то придурки не могут себя контролировать.

— Как вы думаете, после этого остаток тура будет отменен?

Лео опустил глаза и вздохнул.

— Это вполне возможно.

Зевс продолжал задавать вопросы и смотрел в камеру, пока говорил.

— Как вы думаете, что будет означать для процесса интеграции между нашими странами тот факт, что этот прискорбный эпизод произошел так близко к трагической гибели Джозефины Мартин, невесты с Родины, которая была убита своим мужем всего пятнадцать дней назад?

Лео застонал и потер лоб, как будто у него от всего этого началась мигрень.

— Мы не можем знать, что, черт возьми, они предпримут. Я бы не стал винить Совет за то, что он построит еще более высокую стену, после всей глупости, которую мы видели от наших соотечественников в последнее время. Это точно полный пи*дец.

— У вас есть какие-нибудь последние комментарии, прежде чем вы вернетесь?

Лео повернулся к камере и прищурил глаза.

— Да, у меня есть одно сообщение для всех, кто наблюдает за нами. Если вы считаете, что то, что произошло здесь сегодня, было приемлемо, то вы гребаные придурки. Мы выше этого. Что случилось с вами? А что случилось с защитой женщин? Прямо сейчас у меня за спиной большая комната, полная испуганных женщин. Женщины, которые приехали, чтобы обогатить нашу жизнь своим искусством. Я не могу передать вам, как это разбило мне сердце, когда я увидел, что они прячутся в гостиничных номерах, плачут, трясутся и боятся за свои жизни. Мне стало чертовски стыдно за то, что я северянин.

Зевс глубоко вздохнул и покачал головой.

— Я думаю, многие из нас чувствуют то же самое. Вы сказали, что нашли женщин, которые прятались в своих гостиничных номерах; не могли бы вы рассказать об этом подробнее?

— Нет, я уверен, что вы все поняли, и у меня есть дела.

— Спасибо, инспектор, Лео Да Винчи. — Зевс повернулся к камере, когда Лео уже уходил.

Етти засунул руки в карманы брюк и пробормотал:

— Он должен был сказать им, что мы будем стрелять на поражение в следующий раз, когда кто-нибудь попытается приблизиться.

— Почему ты этого не сделал? — спросил Хантер.

— Потому что, в отличие от того, что думает большинство людей, нам, охотникам, не нравится убивать людей.

— Я никогда не говорил, что вам это нравится. Просто некоторым членам вашего отряда нравится причинять людям боль.

Прекрасно понимая, что Хантер имеет в виду меня, я отошел. Вступать в спор, чтобы попытаться переубедить его, на данный момент казалось безнадежным делом, поэтому вместо этого я вошел в конференц-зал и занял место рядом с Тристаном, который стоял, прислонившись к стене в дальнем конце зала.

— Они все еще обсуждают это, — прошептал он. — Всех слышно. Хор и технический персонал заявили, что им всем следует разъехаться по домам. Оркестр распался, осталось огласить решение только Сальме и Уиллоу.

— Как у нее дела? — Я кивнул на Сальму, которая встала перед сидящей группой. — Я имею в виду ее беспокойство и все такое.

— Она была потрясена, но я удивлен, насколько она снисходительна к фанатам. Она понимает, что фанаты не собирались причинять им боль, и она сказала мне, что Уиллоу потрясающе всех успокоила. — Тристан улыбнулся, но продолжал смотреть прямо перед собой. — Я так чертовски горжусь своей женщиной.

Мои руки сжались в кулаки, когда я услышал, как он называет Уиллоу своей женщиной. Это было прямо у меня на языке: правда о том, чем мы с Уиллоу занимались этим утром в ванной. Тристан всегда нравился мне как личность, и при других обстоятельствах прикосновение к его женщине разрывало бы меня на части от чувства вины и стыда. Но это была Уиллоу, и она была моей до того, как стала его.

Сальма прочистила горло и начала говорить.

— Спасибо всем за то, что высказали свою точку зрения. Я хочу начать с того, что я понимаю тех из вас, кто хочет вернуться домой. То, что произошло сегодня, было ужасным и пугающим. Не думаю, что когда-либо в своей жизни я была так напугана. — Она посмотрела вниз. — И это о многом говорит, потому что я в некотором роде эксперт по страху. С тех пор как я была подростком, я страдала от беспокойства, и если я что-то и узнала о страхе, так это то, что мы никогда не должны перед ним склоняться. — Она замолчала, и я испугался, что она не сможет продолжить, но Сальма выпрямила спину и продолжила. — Страх может быть полезен и уберегать нас от опасных ситуаций. Это ощущение в животе, когда что-то кажется неправильным. Но страх жаден и доминирует по своей природе. Если мы позволим ему слишком сильно влиять на нас, страх будет контролировать нас и управлять нашей жизнью. Это будет терроризировать нас наихудшими сценариями в нашем сознании, и я могу сказать вам по опыту, что если вы позволите страху стать вашим хозяином, то вскоре обнаружите, что живете изолированно и в одиночестве в безопасности своей спальни. Каждый день я борюсь со своим страхом и не пожелаю этого своему злейшему врагу.

Уиллоу положила руку на плечо Сальмы и ободряюще улыбнулась ей, прежде чем Сальма продолжила.

— В обычные дни я боюсь споткнуться на сцене, выставить себя дурой, люди возненавидят меня, или мое выступление будет полным провалом. Сегодня было намного хуже, но я все еще здесь. — Она вскинула руки вверх, и ее грудь приподнялась в глубоком вдохе. — Мы все были напуганы, и позвольте мне повторить, что я никого из вас не виню, если вы решите вернуться домой. Я просто надеюсь, что у вас хватит смелости преодолеть свой страх и закончить то, что мы начали. — Она повернула голову к Уиллоу. — Ты хочешь что-то добавить?

Две женщины взялись за руки, когда Уиллоу выступила вперед и заговорила.

— Если мы сейчас отправимся домой, есть реальная вероятность, что больше никто из артистов никогда не приедет сюда, в Северные земли. Политическая ситуация накаляется. Мы все это видим. — Она сделала паузу. — Но кто лучше, чем артисты, смогут навести мост через бурную воду? Мы не говорим о политических целях, никого не обвиняем и не стыдим. Наш дар миру — это искусство, музыка, песни и танцы. Это язык, который обращается к душе. Один сильный человек однажды сказал мне, что тяжелые времена дают нам шанс напрячь мускулы.

Тристан повернул голову ко мне.

— Похоже на то, что сказал бы Арчер.

— Ага. — Я не сказал ему, что Уиллоу услышала эту цитату не от Арчера, а от меня. Я сказал ей это, когда мы были в бегах вместе.

— Северяне считают нас, жителей Родины, слабыми и хрупкими. Если мы сейчас отправимся домой, никто нас не осудит, но мы упустим свой шанс доказать, что они не правы. Если мы останемся, то сможем стать ярким художественным мостом, который соединит людей в эти времена сильного разделения. Что, если бы мы нашли в себе мужество остаться и нести свет в темные времена? Что, если бы наше шоу дало надежду людям, у которых ее нет? Кто, как не мы, смог бы показать миру, что красота и радость есть по обе стороны границы?

— Но это опасно, — возразил кто-то.

Уиллоу кивнула.

— Я буду первой, кто признает, что мне было страшно сегодня. Однако больше всего я боюсь, что наши страны вернутся к тому, что было раньше, без каких-либо контактов через границу. Мой брат здесь, в Северных землях, и многие мои друзья тоже. — Мне показалось, что Уиллоу смотрит на меня, но потом я повернул голову и увидел, что к нам присоединились Хантер и Етти.

— Да, некоторые северяне сегодня потеряли рассудок, когда штурмовали отель, но для них это все в новинку, и охрана была усилена вдвое. Лео и его команда говорят, что они будут обеспечивать нашу безопасность. До сих пор они это делали, а теперь у них будет больше людей в распоряжении. Я верю в них. И, наверное, я пытаюсь сказать, что шоу должно продолжаться. Как и Сальма Роуз, я готова завершить то, ради чего приехала сюда.

Сальма улыбнулась Уиллоу и повернулась к другим исполнителям.

— Давайте голосовать. Кто хочет остаться со мной и Уиллоу?

Более половины других исполнителей и членов съемочной группы подняли руки.

— Кто хочет поехать домой?

Некоторые подняли руки, другие выглядели растерянными.

Бен захлопал в ладоши, требуя внимания.

— Если большинство проголосует за то, чтобы остаться, мы продолжим представление сегодня вечером. Если кто-то захочет уехать, приходите ко мне, и я все организую. Остальные, пожалуйста, приготовьтесь. Мы отправляемся в концертный зал в три тридцать. Это будет через тридцать семь минут. И последнее: пожалуйста, помните, что меры безопасности будут усилены, поэтому не пугайтесь увеличения числа полицейских и военных. Они здесь для того, чтобы обеспечить нашу безопасность.

Сальма и Уиллоу покинули зал одними из последних.

— Что за речь! — Тристан поклонился им. — Вам двоим стоит заняться политикой.

Сальма улыбнулась.

— Тебе понравилось?

— Мне понравилось. Прозвучало так, будто вы говорили обо мне. Я, знаете ли, тоже что-то вроде моста. Я принадлежу к обеим сторонам. — Тристан одарил Сальму очаровательной улыбкой, и связь между ними заставила меня нахмуриться. Если бы я не знал его лучше, то подумал бы, что он заигрывает с ней.

И снова я вспомнил подозрения Етти о том, что Уиллоу и Тристан не были вместе. Это было единственным объяснением его бестактного поведения.

— Давайте, дамы, у вас не так много времени на сборы. — Бен положил руки на спины Сальмы и Уиллоу и поторопил их. От меня не ускользнуло, как Сальма отвернулась, словно связь между ней и Тристаном было трудно разорвать.

Он сделал шаг, чтобы последовать за мной, но прежде чем он успел выйти за дверь, я закрыл ее и толкнул его обратно, прижав руку к груди.

— Что, черт возьми, происходит?

Тристан выглядел удивленным.

— Что ты имеешь в виду?

— Ты раздеваешь Сальму глазами на глазах у Уиллоу. Ты что, с ума сошел?

Тристан оттолкнул мою руку от своей груди.

— Ты неправильно понял.

— О, да? — я придвинулся ближе. — Я так не думаю.

Тристан откинулся назад, чтобы увеличить дистанцию между нами.

— Уиллоу — не твоя забота. Ты знаешь, как она к тебе относится. Между вами давно все кончено.

Я не чувствовал, что все кончено. Не тогда, когда я все еще чувствовал ее вкус на своих губах. Но я держал это при себе.

Тристан поднял правую руку и похлопал меня по плечу.

— Для тебя найдется кто-нибудь другой. Не волнуйся.

Я не ответил, а просто смотрел ему вслед, пока он не вышел за дверь. Если бы Уиллоу все еще была моей, и кто-то обвинил меня в том, что я интересуюсь другой женщиной, я бы отреагировал гораздо сильнее, чем он. Почему он не защитился и не убедил меня, как сильно любит Уиллоу?

Мой браслет завибрировал, и я принял входящий звонок от Лео.

— Ты где?

Я вышел из конференц-зала.

— Прямо за тобой. Я буду через минуту.

— Быстрее. Ты нужен мне здесь, сейчас же. — В его голосе звучало раздражение.

Что-то случилось? Я пробежал по коридору мимо Тристана, который автоматически присоединился к нам, вероятно, решив, что что-то не так.

Лео застонал.

— Просто, черт возьми, доберись сюда.

Я завернул за угол и поднялся по лестнице на два пролета вверх, а Тристан следовал за мной по пятам, чтобы увидеть Лео, стоящего возле комнаты 281 и притоптывающего ногой.

— Вот и ты!

Сбавив шаг, я посмотрел прямо на него.

— Что тебе нужно?

— Произошли изменения. Я только что говорил с коммандером Магни, и он хочет, чтобы мы сразу же отправились на Западное побережье. Хан в ярости из-за того, что произошло сегодня, и он решил, что оставшиеся концерты пройдут в Сером особняке. Для нас это лучше, так как там легче охранять артистов.

— А как же все билеты, которые уже проданы на концерты в разных городах?

— Людям придется ехать на Западное побережье, если они хотят увидеть шоу.

— Хм. — Я почесал руку. — Значит, сегодня шоу не будет?

— Верно. — Лео повернулся к Тристану. — Хантер сказал, что едет с нами на Западное побережье. А как насчет тебя?

— Конечно, я поеду.

— А ты? — Лео пронзил меня взглядом.

Я поднял брови.

— Я не знал, что у меня был выбор.

— У тебя его нет. Мне просто нужно знать, что у меня не возникнет проблем с тобой и Хантером в одном беспилотнике. Это трехчасовой перелет.

Я засунул руки в карманы.

— У меня нет проблем с Хантером. Все наоборот.

Лео закатил глаза и глубоко вздохнул.

— Мне платят недостаточно, чтобы я был гребаным посредником между вами двумя. — Он открыл дверь в гостиничный номер и позвал: — Хантер, выйди сюда на секунду.

Вышел крупный футболист, который когда-то был моим лучшим другом. Как всегда, он проигнорировал меня.

— Хантер, я спрашивал Магни о твоей просьбе отстранить Соло от этого задания, и он велел мне послать тебя нах*й.

Хантер фыркнул, но я сомневалась, что он был хоть как-то удивлен.

— Я же говорил, что командиру это не понравится. — Лео склонил голову набок. — Прямо сейчас мне нужно, чтобы вы оба дали мне слово, что смиритесь с этим и поладите. У нас тут куча травмированных мамочек, и последнее, что нам нужно, это чтобы вы двое поссорились на борту беспилотника.

Взгляд Хантера скользнул по мне. Он был ледяным.

— У меня нет времени на ваши распри. — Лео положил руку на правое бедро. — Следующие три часа ты будешь вести себя чертовски вежливо. Ты понимаешь?

— Я всегда вежлив. — Хантер вздернул подбородок.

Лео прищурился, переводя взгляд с Хантера на меня и обратно. В свои двадцать девять лет Лео был старше нас с Хантером. Неудивительно, что с его авторитарным отношением к делу он пользовался уважением среди своих подчиненных.

Хантер высунул язык и выглядел расстроенным.