Мои глаза нашли мое отражение в зеркале на другом конце комнаты. Я выглядела истощенной, бледной и грустной.

— Когда ты в последний раз принимала душ? У тебя сломана рука, три инфицированные раны, у тебя недостаточный вес, и на шее останется шрам от пореза. И это даже не говоря о сотрясении мозга, которое ты получила при падении. Ты могла сломать себе череп.

Я отвернулась, мне не понравился вид болезненно выглядящей девушки в зеркале или обвинения доктора в адрес Соло.

— Как насчет того, чтобы принять душ и что-нибудь съесть? После этого я бы хотела, чтобы ты вышла на улицу и подышала свежим воздухом. Это поможет тебе почувствовать себя лучше и сильнее.

— Нет. — Я отвела взгляд.

— Уиллоу. — Она произнесла мое имя так, словно это был аргумент, заставляющий меня сделать то, что мне сказали.

Я демонстративно отвернулась.

— Хорошо. Тогда, может быть, просто поспи немного. — Она встала и вышла из комнаты с последним комментарием. — Подумай, Уиллоу. Просто подумай об этом. Тебя спасли солдаты. Никто тебя не наказывает. Мы твои друзья.

Я думала, но моя преданность Соло была сильнее, и хотя кое-что из того, что мне говорили врачи и сиделки, начинало находить отклик, я по-прежнему отказывалась есть или принимать душ. Это был мой молчаливый протест и способ выразить солидарность с Соло, за которого я беспокоилась.

На девятый день меня положили в больницу и принудительно кормили через зонд. Они убеждали меня начать жить заново, но как я могла, если не знала, что случилось с Соломоном?

Хантер приехал навестить меня. Я была слаба и устала, но сумела выдавить из себя улыбку.

— Уиллоу. — Он взял меня за руку и сел рядом; наши зеленые глаза встретились, и я заплакала, увидев, как мой сильный брат плачет. — Уиллоу, — повторил он, как будто у него не было слов. — Что он с тобой сделал? — Его руки пробежались по моему лицу и волосам. — Ты такая худая.

— Прости. — Я говорила серьезно, потому что из всех людей, которые приходили навестить меня, Хантер был важен.

— Говорят, ты разочаровалась в жизни. — Он сжал мою правую руку обеими своими и прижался лбом к нашим ладоням.

Я подняла левую руку и положила ее ему на макушку, мое тело ослабло, а разбитое сердце разрывалось на части при звуке плача Хантера.

Наконец, он поднял на меня налитые кровью глаза.

— Ты моя единственная семья, Уиллоу. Я тебя люблю. Неужели я ничего для тебя не значу? — На последнем предложении его голос дрогнул.

— Конечно, значишь. — всхлипнула я. — Я тоже тебя люблю. Ты мой брат-близнец.

— Тогда как ты можешь предпочесть Соло мне? Он бы отнял у тебя все. Разве ты не видишь, какой он эгоист? Соло на тебя наплевать. Он заботится только о себе.

Я облизнула губы и прикусила их, сдвинув брови.

— Я никогда не хотела никому причинить боль. И меньше всего тебе. Ты ведь это знаешь, верно?

Хантер снова опустил голову.

— Я не могу потерять тебя.

Меня переполнял стыд за то, что я причинила боль своему брату.

— Прости, Хантер.

— Почему ты не видишь, что убегать с ним было неправильно?

— Я не хотела никого обидеть, — повторила я.

— Но ты сделала это, Уиллоу. Ты причинила боль мне и себе. Мне сказали, что у тебя посттравматическое стрессовое расстройство, ты знала об этом?

— Нет.

— Вот почему ты так растеряна из-за того, что произошло. Это и твои чувства к Соло. Ты не видишь его таким, какой он есть. Ни один порядочный человек не стал бы подвергать тебя такой опасности.

— Соло не хотел причинить мне боль.

— Не упоминай его имени. Я ненавижу его, и ты тоже должна его ненавидеть. Это из-за него ты здесь, на больничной койке, подключенная к трубкам для кормления. — Он указал пальцем. — Что случилось с той счастливой, великолепной девушкой, которую я когда-то знал? Я расскажу тебе, что произошло. Он сделал это!

Я вздохнула и закрыла глаза.

— После того, что он с тобой сделал, у него не осталось ни одного друга в Северных землях, и я сомневаюсь, что у него есть большое будущее. Мы не терпим мужчин, которые похищают женщин.

— Перестань говорить, что он похитил меня. И даже если это так, Хантер, что тогда с Магни? Ты ведь знаешь, что он похитил Афину, не так ли?

— Да.

— Тогда почему его за это не убили? Насколько я знаю, у него все еще осталось много друзей в Северных землях.

— Это другое дело. Магни пытался вернуть Лауру.

— Ты хочешь сказать, что его отчаянный поступок любви можно простить, а Соло — нет?

Хантер подвинулся на краешек стула.

— Магни и волоска на голове Афины не тронул. Может, он и напугал ее, но он оберегал ее. Ты была на волосок от смерти. — Он понизил голос и взмолился: — Почему ты не хочешь признать, что он причинил тебе боль? Ты настолько травмирована, что не можешь воспринимать реальность? Посмотри на себя… — он указал на мою сломанную руку.

Я знала, что он прав.

— Но он никогда не хотел причинить мне боль.

— Мне все равно. Тебе повезло, что ты жива. Признай это.

Я слегка кивнула, что показалось мне огромным предательством.

— Я знаю.

Хантер крепче сжал мою руку, его встревоженный взгляд остановился на мне.

— Они сказали мне, что ты не ешь, и я умолял их позволить мне навестить тебя. Я пообещал, что смогу заставить тебя снова есть. Пожалуйста, позволь мне доказать, что я прав. Если ты это сделаешь, они, возможно, позволят мне остаться подольше.

— Но ты пропустишь школу.

Глаза Хантера увлажнились от слез.

— Мне плевать на школу. Я хочу быть здесь, с тобой, и убедиться, что ты снова станешь здоровой и сильной. Ты мой близнец.

Я тихо прошептала

— Спасибо.

Он вытер лицо и сделал глубокий вдох, чтобы успокоиться, прежде чем поднять с пола свой рюкзак.

— Итак, скажи мне, что бы ты хотела съесть в первую очередь? — Из его сумки появилась коробка с шоколадным тортом и еще одна с сэндвичем.

— Что в сэндвиче?

— Не уверен, но это вегетарианское блюдо.

Я указала на шоколадный торт.

— Дай-ка я попробую.

Хантер с нетерпением принялся открывать коробку.

— Вот, держи.

Я отломила кусочек пальцами и поднесла его ко рту.

— Ммм… вкусно, — солгала я, чтобы доставить ему удовольствие. На самом деле вкус был невкусный, и я не была уверена, то ли из-за торта, то ли из-за того, что мои вкусовые рецепторы перестали работать.

— Да? Тебе нравится?

— Угу. — Я взяла еще, желая хоть немного загладить боль, которую причинила Хантеру. — Ты знаешь, что случилось с Соло?

Он нахмурился и посмотрел на сэндвич.

— Я избил его, вот что произошло.

Моя рука застыла в воздухе, и у меня вырвался тихий вздох.

— Он пришел объясниться, но я не хочу слушать ничего из того, что он хочет сказать. Если бы Магни и Боулдер не разняли нас, я бы убил его.

Мои глаза расширились от шока.

— Ты пытался убить Соло?

— Да. Я напал на него, как только увидел.

— Но вы были лучшими друзьями.

Хантер прищурился.

— Соломон мертв для меня, и лучше бы ему также умереть для тебя.

Я отвернулась.

— Уиллоу. Мне жаль, если это слишком жестоко для тебя, но он заслуживает смерти за то, что сделал с тобой.

Повернув голову, я посмотрела прямо на своего брата.

— Если ты убьешь Соло, ты для меня покойник.

Голова Хантера дернулась назад, и на несколько секунд он был обескуражен.

— Я бы сказала Соло то же самое, — сказала я. — Если бы он убил тебя, я бы никогда больше с ним не разговаривала.

Опустив глаза и прочистив горло, Хантер тихо проговорил:

— Справедливо. Я знаю, ты не любишь насилие, но, чтобы все было ясно, если он приблизится к тебе, я сделаю все, что в моих силах, чтобы защитить тебя от него, в том числе убью его.

— Что, если я не хочу, чтобы меня защищали от него?

— Уиллоу. — У моего брата вырвался глубокий вздох. — Что нужно сделать, чтобы ты поняла, что Соло нехороший человек? Ты должна отказаться от него. Ты и так была близка к смерти, когда была с ним.

Я не могла этого отрицать.

— Съешь еще немного. — Хантер подвинул шоколадный торт повыше на кровати. — Для меня.

— Только если ты пообещаешь, что не будешь преследовать Соло.

— Я дам тебе слово, но только если ты снова начнешь есть и жить.

— Это тяжело.

— Я знаю. Но чем сильнее ты становишься, тем больше понимаешь, что тебе повезло сбежать от него. Соло никогда не любил тебя, иначе не подверг бы такой опасности. — Он протянул мне шоколадный торт, и я с тяжелым вздохом отломила еще кусочек.

— Это то, что все продолжают говорить.

— Потому что мы правы, и тебе пора это принять, Уиллоу. Если бы Соло действительно любил тебя, он бы защищал и заботился о тебе. А не ставил тебя в опасную ситуацию, которая чуть не убила тебя.

Я с трудом сглотнула, шоколадный торт показался мне песочницей во рту.

— Я люблю тебя, Уиллоу, и не хочу, чтобы с тобой случилось что-нибудь плохое.

— Я тоже люблю тебя, Хантер.

Он наблюдал, как я прожевываю каждый маленький кусочек.

Я указала на сэндвич в его руке.

— Может, тебе стоит съесть это? Ты тоже похудел.

— Это потому, что я так волновался за тебя. Ты хоть представляешь, как больно слышать, что твой близнец разочаровался в жизни?

Я закрыла глаза, боль от его слов тронула мою душу. Наша мать не желала меня, и до поступления в школу я была единственным ребенком из всех, кого я знала, который не жил ни со своей биологической матерью, ни с приемными родителями. Здешний психолог предположила, что это было причиной моей преданности Соло. По ее словам, между нами была не любовь, а тот факт, что он был первым, кто заставил меня почувствовать себя на сто процентов желанной и принятой.

— Ты меня слышала? Что бы ты почувствовала, если бы кто-нибудь сказал тебе, что я больше не хочу жить?

От мысли, что я потеряю Хантера, у меня заболела каждая клеточка тела, и я снова заплакала.

— Мне так жаль, — всхлипнула я. Когда мой близнец подумал, что я не считаю, что ради него стоит жить, мне стало стыдно за себя.

Хантер наклонился и большим пальцем смахнул слезы с моих щек.

— Ненавижу… когда ты плачешь.

Я прижалась щекой к его руке.

— Я не хочу умирать. — Это была правда.

— Но ты тоакже не живешь, — возразил он голосом, полным эмоций, и со слезами на глазах.

— Я знаю. — Я наклонила голову, слезы капали на мои руки.

Хантер забрался на мою кровать, чтобы обнять меня.

— Пожалуйста, живи, сестренка. Ты нужна мне, чтобы жить.

Я прижалась к нему, и мы плакали вместе.

— Я так и сделаю… ради тебя.

— Нет, Уиллоу. Это должно быть ради тебя, — умолял он.

Я кивнула и всхлипнула.

— Тогда ради меня.

— Да. — Поцеловав меня в лоб, Хантер откинулся на спинку стула и стал наблюдать за мной. — Я помогу тебе, сестренка. Давай начнем с того, что ты съешь этот торт, а я — этот сэндвич.

— Он вегетарианский.

Он развернул упаковку и понюхал его.

— Я просто представлю, что это сэндвич с ростбифом.

— Тогда я представлю, что это… — я наклонила голову. — Шоколадный торт.

Это была глупая шутка, но Хантер слегка улыбнулся мне и не сводил с меня глаз, пока я заставляла себя есть торт.

Он съел сэндвич в три приема и подождал, пока я закончу. Когда я, наконец, доела, он одарил меня благодарной и довольной улыбкой.

Глава 20

Культурный крах

2447 год

Соломон

— Тебе нужен костный ускоритель? — Я посмотрел на Етти, который потирал запястье.

— Не, я не думаю, что оно сломано. Просто растянуто. — Он нахмурился и выглянул в окно, где полиция удерживала большую группу мужчин и медленно заводила их в транспорт. — Способ, бл*дь, испортить всем настроение. Придурки!

— По крайней мере, все мамаши в безопасности. — Мой тон был ровным и не выдавал гнева и беспокойства, которые все еще оставались во мне. Я покрутил головой из стороны в сторону и повел плечами, чтобы избавиться от напряжения.

Етти фыркнул.

— Мамочки чертовски травмированы. Должно быть, для них это выглядело хуже, чем было на самом деле. Откуда им знать разницу между сердитыми и взволнованными мужчинами?

Хантер стоял в нескольких футах от нас, его голова выглядывала из-за двери в комнату, где все мамаши собрались на экстренное совещание. Он повернул голову и обратился к Етти:

— Конечно, они травмированы. Некоторые из этих ублюдков, казалось, были готовы убить, лишь бы подобраться поближе к женщинам.

Етти не ответил. Как и я, его взгляд был прикован к интерактивной стене; на ней показывали тропический лес, но мы переключили его на новости, которые освещали ситуацию в прямом эфире.

— Лео дает интервью. — Етти скрестил руки на груди, в то время как Хантер подошел поближе, чтобы тоже видеть.

— Инспектор Лео да Винчи, не могли бы вы рассказать нам, что происходит в отеле, пока мы разговариваем? — спросил интервьюер.

У Лео было суровое выражение лица. Его униформа была разорвана на плече, а темные волосы, как всегда, были собраны в беспорядочный пучок на затылке.

— Да, хорошо, эээ… прямо сейчас артисты и съемочная группа собрались, чтобы обсудить произошедшее. Я говорил с ними десять минут назад, чтобы заверить их, что ничего подобного тому, что произошло здесь сегодня, не повторится в будущем. Когда я уходил от них, они обсуждали между собой, остаться им или разъехаться по домам.

Интервьюером был известный репортер по имени Зевс, который выступал в новостях, сколько я себя помню. Его седые волосы поредели, но в нем сохранилось юношеское любопытство, и он был известен тем, что задавал острые вопросы.

— Как вы можете гарантировать, что это не повторится?

Лео быстро ответил.

— Потому что мы удваиваем меры безопасности. Я уже говорил с командиром Магни, и пока мы разговариваем, сюда прибывают новые члены отряда «Гибель».