— Ты завтракал? — Етти жестом пригласил меня войти в хижину. Внутри тусовались артисты, но я не увидел ни Уиллоу, ни Хантера. Головы повернулись ко мне, как только я вошел.

— Наконец-то! — Тристан всплеснул руками. — Что с тобой случилось?

Я направился к остаткам завтрака.

— Со мной ничего не случилось. Я не понимаю, из-за чего весь сыр-бор.

Мягкий голос Сальмы заставил меня поднять глаза и увидеть, как она улыбается мне.

— Мы беспокоились о тебе, Соло. У меня в голове возникали тревожные картины того, что могло с тобой случиться. Я имею в виду, что в этих лесах бродят дикие животные. Это небезопасно.

Тристан выпрямился.

— Я сказал ей, чтобы она не волновалась и что в этих лесах тебе будет удобнее всего. Разве не так?

— Да, — согласился я. — Со мной ничего не случится. — С полной тарелкой я прошел мимо них. — Мне нужно принять душ и переодеться, прежде чем мы уйдем.

— Наверху есть отличная ванна. Может, ты еще немного потренируешься задерживать дыхание, — пошутил Етти у меня за спиной.

Я сделал всего несколько шагов, когда Сальма окликнула меня по имени.

— Соло.

Я остановился и обернулся.

— Да?

С милейшей улыбкой на лице Сальма Роуз подняла правую руку и показала мне средний палец.

— Я надеюсь, что у тебя будет замечательный день.

Я слегка напрягся и прищурил глаза.

— Э-э-э, спасибо. И тебе того же.

Мой взгляд скользнул к Етти, в глазах которого плясали искорки сдерживаемого смеха. Тристан тоже поднял палец и сверкнул зубами в улыбке. Я прекрасно понимал, что это была одна из проделок Тристана, и, слегка покачав головой, взял свою сумку с чистой одеждой и направился в ванную наверху.

Дверь заело, поэтому я толкнул ее бедром и вошел. Комната была полна горячей влаги, а зеркало покрылось испариной. В углу кто-то забыл маленькую сумку.

Я закрыл за собой дверь и бросил рюкзак на пол. Положив в рот три виноградины со своей тарелки, я поставил ее на раковину рядом с ванной и запер дверь, прежде чем открыть краны с водой, чтобы наполнить ванну. Убедившись, что вода достигла нужной температуры, я снял футболку, скинул ботинки и расстегнул брюки.

— Ты уверен, что хочешь этого?

Я отскочил назад, увидев, что Уиллоу смотрит на меня из-за двери душа.

— Черт! Какого черта ты не заперла дверь? — Я обвинил ее в свою защиту.

— Я думала, что заперла.

Я оглянулся на дверь, как будто тоже мог винить ее за это.

— Все в порядке, я все равно закончила. Можешь идти в ванную. — Она улыбнулась мне, и это меня чертовски смутило.

Наклонившись, я потянулся за своими ботинками, валявшимися на полу.

— Я подожду снаружи.

— Вообще-то, я хотела тебя кое о чем спросить. — Ее голова исчезла. Дверь в душевую была непрозрачной, но одна мысль о том, что она может быть голой по ту сторону этой тонкой перегородки, заставила меня обильно вспотеть.

— Меня не должно было здесь быть, — пробормотал я и отвернулся.

— Но раз уж ты здесь, не мог бы ты передать мне белое платье из сумки?

Моя рука лежала на дверной ручке, сердце бешено колотилось в груди. Когда я услышал, как дверь душа за моей спиной распахнулась, я закрыл глаза и сосредоточился на дыхании и на том, чтобы заставить свой мозг снова работать. Ущерб уже был нанесен. Если я сейчас выскочу из ванной и кто-нибудь увидит меня, они решат, что между мной и Уиллоу что-то произошло. Это было плохо!

— Раз ты не хочешь этого делать, я сама принесу платье. — Двадцать секунд спустя она добавила: — Ну вот, теперь я одета, так что ты можешь снова повернуться.

Все мое тело напряглось, когда я медленно повернулся. На Уиллоу было белое летнее платье на тонких бретельках, которое открывало ее руки, шею и красивую ложбинку между грудей, особенно с моей точки зрения, когда я смотрел на нее сверху вниз. Я отвел глаза, чтобы посмотреть на ее локоть.

— Люди подумают, что я дотронулся до тебя.

Она подошла на шаг ближе.

— Перестань быть таким параноидальным.

Я пристально посмотрел на нее.

— Параноидальным? Дважды я был близок к смерти, потому что меня застали наедине с тобой. В ту минуту, когда я выйду отсюда и кто-нибудь увидит меня, я буду мертв, и ты это знаешь.

Она придвинулась еще ближе, и я, не задумываясь, отступил еще на шаг.

— Соло, расслабься, я скажу им, что ничего не случилось.

— Это не будет иметь значения. Тристан будет иметь право… — Я не закончил фразу, потому что в глазах Уиллоу было выражение, от которого у меня по спине побежали мурашки. Я уже видел такое раньше, и в нем не было ненависти или отвращения. Он был мягче, и я с трудом сглотнул.

— Я не могу представить, чтобы Тристан кого-то убил. Тебе стоит беспокоиться о Хантере, но они оба думают, что я медитирую в своей комнате.

— Хорошо, тогда, может быть, нам удастся уйти так, чтобы нас не увидели вместе.

— Может быть. — Вот оно снова. Выражение беспокойства в ее глазах. — Но мне интересно. — Она повернулась и встала ко мне спиной, летнее платье облегало ее прекрасное тело, Динасовывая талию и свободно ниспадая на бедра до середины. Глядя прямо в мокрое зеркало в ванной, она встретилась со мной взглядом. Отражения наших лиц на покрытой паром поверхности были немного искажены, но она все равно была самой великолепной женщиной в мире.

— Если ты действительно думаешь, что это твои последние минуты на земле, как ты собираешься их провести?

Было что-то менее конфронтационное и более заманчивое в том, чтобы находиться позади нее, а не лицом к лицу. Я все еще сомневался в мотивах ее разговора со мной, но позволил своим глазам рассмотреть ее.

— Разве тебе не интересно узнать, сохранилось ли между нами то особое влечение, которое было между нами раньше? — Она замолчала и опустила глаза. — Несмотря на мой гнев на тебя, я сомневаюсь в этом.

— Но у тебя есть Тристан.

Она колебалась, и слова Етти о том, что они с Тристаном притворялись, всплыли у меня в голове. Если я что-то и знал об Уиллоу, так это то, что она любила всем сердцем. Возможно, поначалу она и любила Тристана, но то, что происходило между ними сейчас, ее не слишком волновало. Если бы это было так, ее бы уже не было в этой комнате.

— Уил… что ты делаешь? — мой голос был низким и хриплым.

— Значит, тебя это не удивляет?

Я сделал маленький шажок ближе. Чтобы проверить, будет ли она двигаться. Она стояла совершенно неподвижно, а затем медленным, обдуманным движением руки Уиллоу завела ее за голову, откинула волосы в сторону, обнажая передо мной шею — то, что она делала так много раз в прошлом, приглашая поцеловать ее и обнять. Мгновенные мурашки пробежали вверх и вниз по моей спине, но чуть ниже волнения послышался тихий голос, предупреждающий, что это может быть ловушка.

— Я не собираюсь прикасаться к тебе. — Мои слова, казалось, были больше обращены ко мне, чем к ней.

— Это из-за Сальмы?

— Сальмы? Какое отношение она имеет ко всему этому?

— Ты сказал, что ответишь на любой мой вопрос, — в голосе Уиллоу звучала нежность.

— Что ты хочешь знать?

Она оглянулась через плечо.

— Ты влюблен в Сальму?

Я поморщился.

— Что это за вопрос?

— Ничего страшного, если так. Мне просто любопытно. — Она повернулась, чтобы снова встретиться со мной взглядом в зеркале.

— Почему тебя это вообще должно волновать, Уиллоу?

— Хотела бы я этого не знать, но я всегда была любопытна по натуре.

Мой тон был ровным.

— Так что, по крайней мере, эта часть тебя не изменилась.

— Нет.

Я придвинулся немного ближе, сбитый с толку ее неоднозначными сигналами.

— Я не влюблен в Сальму.

— Ты думаешь, она красивее меня?

— Уиллоу… — Я вздохнул. — Почему ты спрашиваешь меня об этом? Перестань играть со мной в игры.

Она опустила голову и тихо прошептала:

— Я просто задаю вопросы. Если это твои последние минуты на земле, разве у тебя тоже нет вопросов?

Моя голова разрывалась от вопросов и предупреждений одновременно. Оглядевшись, я поискал камеры, но это была ванная комната, и их там не было.

— Если это действительно мои последние минуты на земле, я хотел бы узнать одну вещь, — тихо пробормотал я.

Уиллоу слегка изогнулась и снова оглянулась через плечо, ее зеленые глаза манили меня, как прохладное озеро в густом лесу. Приходи поиграть, приходи окунуться. В этих глазах промелькнуло воспоминание о молодой женщине, которую я знал до того, как ненависть и чувство вины взяли верх.

Я едва мог дышать, когда подошел к ней вплотную, ощущая своим обнаженным торсом жар, исходящий от ее восхитительного тела. Моя футболка валялась на полу, верх брюк был расстегнут, а руки умоляли прикоснуться к ней, но между нашими телами все еще было расстояние.

— Что это за одна «вещь»? — спросила она и, не сводя с меня глаз в зеркале, облизнула нижнюю губу так, что у меня в штанах все напряглось.

Мне удалось ответить:

— Каково было бы снова держать тебя в своих объятиях.

— И это все? Ты просто хочешь, чтобы я тебя обняла?

Было ли разочарование в ее голосе?

Я сократил расстояние между нами, теперь мое тело было плотно прижато к ее спине, мои руки по-прежнему не соприкасались с ее, но мой рот дышал ей в левое ухо. Мои нервы были напряжены в ожидании любого признака того, что она позовет на помощь.

Я закрыл глаза, когда ее рука коснулась моей. Наши пальцы переплелись, сжимая друг друга, как старые друзья, говорящие: «Я скучал по тебе».

Черт возьми!

Отбросив свой страх и игнорируя предупреждения в своей голове, я положил другую руку ей на живот, притянул ее к себе и прислонил свою голову к ее. Уиллоу подняла свободную руку, чтобы коснуться моих волос, и это заставило меня сойти с ума от желания к ней. Развернув ее к себе, я обхватил ладонями ее лицо и поцеловал со свирепым голодом, все мое тело дрожало от нетерпения и желания обладать ею. Наши языки играли в пятнашки, как двое детей, заново открывающих для себя игры из прошлого.

— Черт… Уиллоу… — Я застонал и поднял ее, продолжая целовать. — Что ты со мной делаешь?

Она прервала наш поцелуй и посмотрела мне в глаза.

— Я все еще ненавижу тебя.

С глубоким стоном я повернул наши тела так, чтобы прижать ее спиной к стене. Ее ноги обвились вокруг моих бедер, а руки зарылись в мои волосы. Было больно от того, как она тянула за них, но если ей нужно было меня немного наказать, я мог это стерпеть. Мы продолжали целоваться, и у меня перехватило дыхание, когда Уиллоу пошевелила бедрами. Прижавшись промежностью к ее мягкой сердцевине, я прижался к ней сильнее, и она отодвинулась.

— Чееерт… — Это навеяло приятные воспоминания о нашей неделе в бегах. Наши бедра соприкасались в ритмичных движениях, имитирующих совокупление. Я был так чертовски возбужден, что не мог ясно мыслить. Кончик моего члена выскользнул из моих трусов, превратив ее белое платье и трусики в единственное, что отделяло ее киску от меня.

Когда наши тела прижались друг к другу, а ее пятки уперлись мне в спину, руки Уиллоу скользнули вниз по моим обнаженным плечам и груди, оставляя царапины от ее ногтей.

Одной рукой я обнял ее за шею, удерживая на месте, чтобы поцеловать, а другой скользнул вверх по ее телу, чтобы ощутить эти восхитительные груди, которые выросли с тех пор, как я ее знал.

Кровь пульсировала в каждой клеточке моего тела, и я дышал быстро и тяжело, наслаждаясь трением моего члена о нее. Мы занимались сексом. Возможно, это был не полноценный половой акт, но это определенно относилось к категории секса, и я был потрясен, что это происходило в ванной, когда Хантер и Тристан были рядом.

Эта мысль немного отрезвила меня, и я перестал двигать бедрами и отстранился, чтобы посмотреть на нее.

— Зачем ты это делаешь?

Ее ногти снова впились в мою кожу, и я внезапно заподозрил, что все это было частью ее плана.

— Ты собираешься рассказать им, не так ли?

Уиллоу открыла глаза и очнулась от оцепенения, в котором была до этого.

— Что ты сказал?

Я поставил ее обратно на пол, отступил на шаг и посмотрел на свою спину в зеркале.

— Царапины. Ты хочешь, чтобы они подумали, что я тебя изнасиловал. — Ей не нужны были камеры, когда у нее были вещественные доказательства. — Черт! Я попался прямо в твою ловушку, не так ли?

Она заправила свои длинные каштановые волосы за уши и провела по ним руками.

— Уиллоу? — Я уставился на нее, не веря своим ушам. — Ты все это спланировала с самого начала.

Наконец, она подняла взгляд и посмотрела мне в глаза. Каждая секунда, прежде чем она заговорила, тянулась как год.

— Я не собираюсь им ничего рассказывать, так что можешь перестать смотреть на меня как на врага.

Мои плечи были напряжены.

— Я ничего не планировала. — Она опустила глаза, поправила платье и прочистила горло. — Этого не должно было случиться. — Она не смотрела мне в глаза. — Я не знаю, что на меня нашло, но не волнуйся, это больше никогда не повторится.

Я наклонился, чтобы поднять свою футболку.

— Из-за Тристана?

— Да. И Хантера. Но в основном из-за нашей истории. — Она сделала три шага к двери и оглянулась на ванну, которая была почти полна. — Приятного купания.

Я молчал, когда она приоткрыла дверь и выглянула наружу. Когда она уже собиралась уходить, я издал какой-то звук, и ее глаза безмолвно спросили: «Что?»

Подняв с пола ее маленькую сумку, я протянул ее ей. Когда она взяла ее, наши пальцы соприкоснулись, и мне захотелось схватить ее и притянуть обратно в свои объятия.

Однако я этого не сделал, и секунду спустя дверь за ней бесшумно закрылась.

Тяжелыми шагами я подошел к двери и запер ее.

Она никому не скажет.

Я вздохнул и закрыл лицо руками. «Что ты сделал? Она угрожала тебе раньше и сказала прямо в лицо, что ненавидит тебя… и все же ты сразу же повелся».

Убежденный, что в любую минуту в дверь могут ворваться разъяренные люди, я ждал с колотящимся сердцем, обдумывая, что мне делать. Должен ли я бороться за свою жизнь или позволить им убить меня?