— Почему ты не тренируешься? — На этот раз я повернула голову и посмотрела на него. — Это на тебя не похоже — упускать шанс заняться физической нагрузкой.

Брови Соломона были сведены вместе.

— Почему ты со мной разговариваешь? Так поступают цивилизованные люди.

От этого морщина между его бровями стала еще глубже.

— Я не уверен, каков твой план, но я чертовски уверен, что он не из лучших, и я буду держаться на расстоянии.

— Не будь таким параноидальным и грубым.

Он прищурился.

— Если ты так сильно меня ненавидишь, почему бы просто не оставить меня в покое?

— Потому что ты здесь, не так ли? И я тоже. Кроме того, судя по твоим влажным волосам, у меня такое чувство, что это ты разбудил меня, приняв душ посреди ночи.

— Да. Я так и сделал.

— Это было грубо и невнимательно по отношению к остальным из нас, которые пытались уснуть.

— По крайней мере, я не использовал функцию сушки. Это и есть шум.

— И все же я не понимаю, почему бы тебе не пострадать вместе со мной, раз ты меня разбудил.

— А-а-а… — голова Соломона упала вперед, прежде чем он поднял на меня взгляд. — Я понимаю.

Я продолжала бежать трусцой, нога все еще беспокоила меня, а дыхание стало громче.

— Значит, заставлять меня сидеть в спортзале в пять утра и смотреть, как ты бегаешь, — это твой вариант мести?

— Давай просто скажем, что я получаю удовольствие от того, что ты испытываешь неудобства. Это справедливо.

Соломон провел рукой по волосам, и меня поразило, каким усталым он выглядел.

— Прости, что говорю это, Уиллоу, но, возможно, ты действительно оказываешь мне услугу.

Я раздраженно фыркнула.

— О чем ты говоришь? — Моя нога болела от бега, и мне было так жарко, что хотелось размяться. Сбавив скорость, я остановилась и положила обе руки на колени, наклонившись вперед и глядя на Соло.

Его глаза расширились при виде моего декольте, но затем он повернул голову, чтобы полюбоваться искусственным восходом солнца на большой стене.

— Когда мы вернулись с вашего выступления, я не чувствовал усталости, поэтому пробежал десять миль. Мне также пришлось потратить время на беседу с полицией из-за небольшого недоразумения.

— Ты пробежал десять миль?

— Да.

— Значит ли это, что ты совсем не спал?

— Угу.

Неудивительно, что он выглядел таким усталым.

— Что ж, я скоро сжалюсь над тобой. Мне просто нужно, чтобы мое дурацкое бедро немного расслабилось.

— Ты применила заморозку?

— Нет. Если бы я была дома, я бы пошла в салон удовольствий и сделала массаж. Это помогает.

— Разве не в салоны удовольствий вы ходите заниматься сексом?

От того, что он заговорил о сексе, мне стало еще жарче, но я сохранила невозмутимое выражение лица.

— Да, но они всегда расположены в медицинских центрах, которые предлагают все, что связано с физическими потребностями. Уход за ногтями, волосами, физические упражнения, медитация, массаж тела, объятия и эротический массаж, который при желании может включать в себя секс. Некоторые из них даже предлагают нанесение татуировок и фирменных знаков.

Я продолжала разминаться, одновременно работая руками над мышцами бедер. Будучи танцовщицей, я была гибкой, и одежда, которая была на мне, плотно облегала мое тело. Я подняла пятку за спину и прижала ее ладонью к ягодицам, чтобы растянуть четырехглавую мышцу бедра спереди. После этого я опустилась на колени и сделала все растяжки, какие только смогла придумать, чтобы облегчить боль.

— Это помогает? — спросил Соломон, и от его взгляда у меня загорелась кожа. Мое тщеславие зашевелилось, когда я вспомнила, как он улыбался Сальме, поэтому я еще немного попотягивалась, зная, что с его позиции мое декольте будет видно.

Теперь я не такая незаметная, не так ли?

— Это немного помогает. — Я развернулась на коленях, прижавшись грудью к полу и вытянув руки перед собой. Я не случайно расположилась так, чтобы Соло был прямо за мной. Ему всегда нравился мой зад. Теперь он мог видеть, что потерял, и винить себя за это.

Быстрый взгляд в зеркало подтвердил, что взгляд Соло был прикован к моей спине. Его лоб блестел от пота, и он потирал руки о колени, как будто у него были потные ладони.

— Мне нужен массаж, — повторила я и, все еще держа зад в воздухе, вытянула шею. — Соло.

Он тяжело сглотнул и хмыкнул, давая понять, что услышал меня.

— Ты не мог бы помассировать мне бедро? Ты сильный, держу пари, ты мог бы облегчить боль.

Сначала он выглядел ошеломленным, затем его брови нахмурились, и гнев нахлынул на него, как темное облако, предвещающее грозу.

— Я не могу поверить, что ты можешь быть такой жестокой.

Я повернулась и села на пол.

— Разве это жестоко?

Соломон поднялся с пола.

— Это гребаная ловушка, вот о чем я. Как только я прикоснусь к тебе, я умру. Ты пытаешься меня подставить. — Он шагнул ближе, его голос дрожал. — Ты знала, что не сможешь доказать, что я прикасался к тебе, когда мы были здесь в последний раз. Камеры доказали бы, что я никогда не касался тебя. Вот почему ты заманила меня сегодня сюда, а теперь пытаешься заставить меня подойти и прикоснуться к тебе неподобающим образом. Ты, черт возьми, пытаешься меня убить!

Я тоже поднялась с пола и встала перед ним.

— Соло, это неправда. Я бы никогда так не поступила.

Когда я сделала шаг вперед, он отступил назад и прошипел:

— Не подходи ближе.

— Соло. — Я ненавидела настороженное выражение его лица, как будто я была животным с когтями, которое могло напасть на него в любой момент.

— Я не пытаюсь тебя убить.

Его глаза сузились, и он выглядел так, будто был готов сбежать, если я хотя бы наклонюсь вперед.

— Это нелепо. Мы застряли в этом туре вдвоем, и нам следует отнестись к этому по-взрослому. Как насчет того, чтобы заключить перемирие?

Он покачал головой.

— Я так не думаю. Ты что-то замышляешь.

— Нет, Соло, это не так. Я просто попросила тебя помочь мне помассировать ногу. — Это была глупая идея, и я злилась на себя за то, что предложила ее. Особенно унизительным было то, как он отверг меня, осыпая гневными обвинениями.

— Ну, этого, бл*дь, не может быть. Ты что, думаешь, я настолько глуп? — Его ноздри раздувались, а в глазах было недоверие.

Его резкие слова вновь разожгли мой собственный гнев и мелочную жажду мести.

— Хорошо. — Я направилась к двери. — Если ты не хочешь мне помогать, я найду того, кто это сделает. — Открыв дверь, я высунулась наружу и окликнула трех полицейских, охранявших вход в отель. — Мне нужна помощь, пожалуйста.

Они все подняли головы, и один из них подошел ко мне.

— Привет, еще раз, как тебя зовут? — спросила я мужчину, которому было чуть за сорок, с длинными каштановыми волосами и бородой, в которой виднелось несколько седых усов.

— Я Камерон.

— Привет, Кэмерон, у меня болит мышца бедра, и мне нужен кто-нибудь, чтобы помассировать ее.

Я стояла в дверях тренажерного зала, Соломон был позади меня, а Кэмерон стоял прямо передо мной в коридоре.

— Может быть, администрация отеля могла бы договориться о сеансе массажа позже, — предложил Кэмерон.

— Или, может быть, ты мог бы помочь мне. Ты хорошо делаешь массаж?

Кэмерон несколько раз моргнул, его взгляд опустился к моим бедрам, и на его губах появилась улыбка.

— Ты просишь меня прикоснуться к тебе?

— Да.

Он оглянулся на своих коллег с широкой улыбкой.

— Танцовщице нужно, чтобы я сделал ей массаж.

— К ней нельзя прикасаться, — предупредил его один из них.

— Он может, если я разрешу, — крикнула я в ответ. — Вы свидетели. Я разрешаю Кэмерону помассировать мне правое бедро.

Они уставились на меня, а потом посмотрели на него так, словно он только что выиграл новый дрон.

— Уиллоу. — Соломон подошел ко мне сзади.

Я проигнорировала его.

— Уиллоу, посмотри на меня.

Я обернулась.

— Что?

— Ты же это несерьезно.

— Да, это так. Кэмерон поможет мне, правда, Кэмерон?

— Это доставит мне удовольствие.

Соломон притопывал ногой, уперев руки в бока и крепко сжав челюсти.

— И ты думаешь, Тристан не будет против, если другой мужчина прикоснется к тебе?

О, черт, я и забыла, что Соломон все еще верил, что мы с Тристаном были вместе. Я импровизировала.

— Не забывай, что Тристан, как и я, по большей части вырос на Родине. Мы не собственники по натуре, как ты.

Соломон подошел еще на шаг ближе.

— Я никому не позволю прикасаться к тебе.

Наши взгляды встретились, и я вздернула подбородок.

— У тебя нет права голоса.

Соломон упрямо сжал челюсти и, указав на Кэмерона, пригрозил:

— Не трогай ее, черт возьми. Я звоню ее жениху.

Сморщив нос, я произнесла обиженным тоном.

— Даже не смей. Я сама принимаю решения.

Соломон уже дотронулся до своего браслета, и я закрыла глаза, когда через несколько секунд услышала сонный голос Тристана, отвечающего на звонок.

— Тристан, это я, Соло.

— Соло, откуда у тебя мой номер? — он спросил.

— Этот же номер был у тебя, когда нам было по семнадцать.

Он зевнул.

— Почему ты звонишь мне в пять утра?

— Я с Уиллоу.

— Ты что? — голос Тристана стал пронзительным. — Вы снова вместе?

— Нет. — Соломон нахмурился. — Я знаю, что она сейчас с тобой.

— Это… верно. Хм, так что забудь.

Мои плечи немного расслабились, и я мысленно поблагодарила Тристана за то, что он прикрыл меня.

— У Уиллоу болит бедро, и она просит меня помочь ей помассировать его.

— Эй, она просила меня, — пробормотал Кэмерон из-за двери, но Соломон проигнорировал его.

— Тристан, ты не против, если я прикоснусь к Уиллоу?

— Нет, черт возьми! Держи свои руки при себе.

Соломон бросил на меня взгляд, означающий — я же тебе говорил, и почесал шею.

— Когда ты приедешь?

— Э-э, я не уверен. У меня поджимают сроки, но мы с Уиллоу пытаемся это выяснить.

Это была абсолютная ложь, поскольку я не разговаривала с ним с тех пор, как ушла со встречи выпускников.

Соло посмотрел мимо меня на Кэмерона.

— Я прослежу, чтобы никто не прикасался к ней в это время.

— Спасибо. Я ценю это.

— Ты хочешь поговорить с Уиллоу? Она может тебя слышать.

— О, хорошо. Привет, красотка.

Я подыграла.

— Привет… детка. Я позвоню тебе позже, хорошо? — Боже, это прозвучало так фальшиво.

— Ты в порядке? Что у тебя с ногой?

— О, ты знаешь, это из-за острой боли, о которой я тебе говорила. — Я сказала это только для того, чтобы Соломон подумал, что мы с Тристаном все время разговаривали.

— Верно. Хочешь, я приеду и помассирую тебе это место?

То, как вздулась жилка на шее Соломона, когда он опустил глаза, еще больше укрепило мою мстительную натуру.

— Да? Я правда очень по тебе скучаю.

Тристан прочистил горло.

— Я тоже по тебе скучаю. Все время. Просто пришли мне адрес, хорошо?

— Будет сделано.

Соломон отключил связь и прошел мимо меня, остановившись прямо перед Кэмероном. Из горла Соломона вырвался низкий рык, когда он расправил плечи. Кэмерон, который выглядел грубовато из-за больших татуировок на шее, сделал небольшой шаг назад, бросил на меня последний взгляд и вернулся на свой пост у входа.

— И что мне теперь делать с этой болью? — я раздраженно спросила Соломона.

— У тебя нет какого-нибудь обезболивающего?

— Нет.

— Тогда воспользуйся льдом, прими теплую ванну или сделай массаж сама.

Я глубоко вздохнула, недовольная тем, что он все контролирует.

— Ты, как всегда, такой властный.

— Не волнуйся. Я уверен, что Тристан избавит тебя от боли, как только приедет. — голос Соломона был хриплым, и я заметила, что у него подергивается левый глаз.

Чувствуя, что злюсь на него, я приподняла бровь.

— Да, у Тристана красивые сильные руки.

Соломон уставился на меня, и с каждой секундой его шея становилась все краснее.

— Что? — спросила я и вскинула руки вверх с видом, достойным северянина.

— Ничего! — Он махнул рукой в сторону лифта. — Теперь мы можем подняться обратно?

Надув губы, я двинулась в указанном направлении.

— Думаю, мы могли бы это сделать.

Было пять тридцать, когда мы вернулись на пятый этаж. Соломон шел позади меня, и когда я остановилась у своей двери, он тоже остановился, по-прежнему сохраняя дистанцию.

— А что, если я пострадаю? — я спросила.

Соломон шумно выдохнул, словно готовясь к очередному витку моих глупостей.

— Я имею в виду, что было бы, если бы я подвернула лодыжку в спортзале. Ты бы помог мне подняться на ноги? Отнес бы меня в мою комнату?

— Но ты не подвернула лодыжку!

— Нет, я знаю. — Я наклонила голову. — Я просто не понимаю, как ты можешь выполнять свою работу, если не хочешь прикасаться ко мне, чтобы я не поранилась.

— Тебе не причинят вреда, если я буду рядом.

— О, но ты же сказал, что не несешь за меня ответственности, помнишь? Ты здесь только из-за Сальмы.

Соломон опустил глаза и потер лоб.

— Уиллоу, чего ты от меня хочешь?

«Я хочу, чтобы ты увидел меня», — кричал внутренний голос, но я этого не сказала.

— Я хочу, чтобы ты уважал то, что я сама принимаю решения. Если я скажу, что Кэмерон может прикасаться ко мне, ты не сможешь позвонить Тристану и отменить мое решение.

— Это Тристан отменил твое решение. Не я.

— А кто позвонил Тристану? А? Как будто я не в состоянии думать самостоятельно.

Соломон был таким сдержанным, но мое последнее замечание подействовало на него как спусковой крючок, и он прошипел:

— Может быть, ты не можешь думать самостоятельно. Может быть, тебе, бл*дь, промыли мозги в том месте для размышлений, куда тебя отвезли.

Я отшатнулась, удивленная напряженностью в его голосе и болью в глазах.

— О чем ты говоришь?

— Как ты думаешь, ты бы рисковала своей жизнью ради меня, если бы у нас с тобой все было так плохо? Ты действительно думаешь, что я когда-нибудь намеренно попытался бы причинить тебе боль?