— Должно быть, это был осколок стекла от бутылки.

— Какой бутылки?

— Я зашел в бар глотнуть воды. — Я бросил на него быстрый взгляд через плечо. — Какие-то идиоты говорили гадости об исполнителях, поэтому я попросил их прекратить.

Етти, который смотрел какое-то шоу о природе, встал и подошел ближе.

— Дай угадаю, они не остановились?

— О, они остановились. Просто потребовалось их немного уговорить. — Уголки моего рта поползли вверх.

Большая рука Етти опустилась мне на плечо.

— Тебе уже почти пора начинать смену. Как насчет того, чтобы хотя бы немного вздремнуть?

— Нет, я, пожалуй, лучше приму душ.

— Сейчас?

— Да, я пробежал сегодня десять миль. Мне нужно в душ.

— Хорошо, только не пой и не свисти в душе. Люди спят.

Я усмехнулся, поскольку мы оба знали, что у меня нет ни единого гребаного шанса когда-либо петь в душе. Это сделал бы Етти, но не я.

Десять минут спустя я вернулся в гостиную, одетый в чистые спортивные штаны и майку. Мою форму можно достать и попозже, через несколько часов, когда проснутся остальные. Я плюхнулся на диван рядом с Етти.

— Иди найди Лео, я разберусь.

— Спасибо, чувак.

Я посмотрел на стену, где лев сидел верхом на львице.

— Он кусает ее, ты это видел?

Етти зевнул.

— Я знаю, и это нас, северян, называют жестокими. Я видел, как занимаются сексом по меньшей мере пятнадцать разных видов, и это ужасает. Все, что я могу сказать, это то, что я счастлив, что я не самец пчелы. Ты знал, что их пенисы взрываются, когда они еще находятся внутри пчелиной матки?

— Ты это выдумываешь.

— Нет, это не так. Это правда. Бедняги не только умирают, но и это происходит самым ужасным образом из всех возможных. Представь, что твой член взрывается во время секса.

Я скривился и заерзал на стуле.

— Они умирают? Я имею в виду, что жить дальше без члена бессмысленно.

— Да. Я только что сказал тебе. Секс животных извращен и не в хорошем смысле этого слова. В нем много смертей и каннибализма.

— Тогда, возможно, нам повезло, что в нашей жизни нет женщин.

— Может быть, — зевнул Етти. — Но если природа может заставить самца паука или богомола пытаться вступить в половую связь, зная, что их самки съедают их во время секса, то это доказывает, что мы, мужчины, биологически запрограммированы рисковать всем ради продолжения рода. Я вижу всех этих женщин в туре и, клянусь, каждый раз, когда одна из них улыбается мне, у меня встает в штанах. — Етти опустил взгляд на свою промежность. — Это чертовски жалко, но я ничего не могу с собой поделать.

— Это потому, что ты не привык находиться в обществе женщин. То же самое случалось со мной и моими школьными друзьями, но со временем ты становишься менее чувствительным.

— Значит, ты больше на них не реагируешь?

— Нет.

Етти посмотрел на меня скептически.

— Возможно, твоя штука больше не работает. Если ты скажешь мне, что смотрел сегодняшнее шоу со всей этой красотой и у тебя не встал, то ты либо лжец, либо тебе нужно обратиться к врачу.

— Мне не нужно обращаться к врачу. Все работает просто отлично.

— Ты уверен?

— Да. Спасибо за заботу. — Я закатил глаза.

— Тогда спокойной ночи. — Етти ушел в спальню, оставив меня наедине с шоу и моими тяжелыми мыслями. Я потратил десять минут, пытаясь найти что-нибудь менее депрессивное, когда услышал стук по ту сторону стены.

Я вытянул шею и прислушался, чтобы определить, откуда доносится звук.

Это не Етти. Он был за другой стеной, и, зная его, я бы подумал, что он заснул в ту же секунду, как коснулся подушки.

Раздался приглушенный голос и еще один толчок, заставивший меня напрячься и обратить внимание. Комната Уиллоу была по ту сторону стены.

С ней все в порядке?

За очередным толчком последовал стон, и это пробудило во мне защитные инстинкты.

Мне нужно было знать, что с ней все в порядке.

Глава 14

Проверка

Уиллоу

Меня разбудил звук льющейся воды в душе.

Кто принимает душ в половине пятого утра?

Минут двадцать я лежала без сна, не в силах снова заснуть. Я поправила подушку, положила голову поудобнее и снова закрыла глаза. Сон по-прежнему не шел.

Мысли об очаровательной улыбке Соломона прошлым вечером заставили меня застонать от горя. Этот человек действовал мне на нервы, как никто другой, и теперь он заставлял меня ворочаться с боку на бок, обдумывая каждое слово, которым мы обменялись.

Глубоко вздохнув, я встала и пошла в туалет. Я подумала о Сальме и поинтересовалась, что она думает о том, что здесь все выше, чем дома. Унитаз, туалетный столик — все это было рассчитано на высоких мужчин, а поскольку она была почти на голову ниже меня, я представляла, что только пальцы ее ног будут доставать до пола, когда она будет пользоваться туалетом.

Вымыв руки, я вернулась к кровати и помассировала бедро, которое болело уже несколько дней. Может быть, если я хорошенько разомнусь, это поможет снять напряжение. Сначала я занималась этим на кровати, но матрас был слишком мягким и не обеспечивал необходимой устойчивости, поэтому я продолжила на полу. Пинать стол и опрокидывать лампу не входило в мои планы, и я ругала себя, надеясь, что никого не разбудила. Подняв с пола лампу, я ударилась затылком о край стола.

— Действительно? — я застонала и потерла место, на которое пришелся удар.

Две минуты спустя я снова сидела на полу, делая длинные неудобные растяжки, когда раздался стук в дверь.

— Кто это? — тихо спросила я и поднялась с пола, надеясь, что мой шум не вызвал жалоб у соседей.

— С тобой все в порядке?

Я узнала низкий голос и открыла дверь.

— Что ты здесь делаешь?

Лео зевнул, но вытянул шею, чтобы заглянуть в мою комнату.

Я повернулась посмотреть, что его так заинтересовало, но там ничего не было.

— В чем дело, Леонардо?

— Просто Лео. Мы услышали шум и захотели проведать тебя. — Его взгляд скользнул вниз, прежде чем он снова сосредоточился на моем лице.

— О, простите, я просто уронила лампу, вот и все. — Я стянула свою слишком большую и застиранную футбольную футболку, которую подарил мне Хантер. В этой футболке он провел свой первый профессиональный матч, и мне нравилось в ней спать.

— Значит, с тобой все в порядке?

— Да. Прости, что разбудила. Я просто хотела потянуться.

— В такое время?

— У меня болит бедро. — Я потерла его с извиняющейся улыбкой.

Его взгляд опустился на мою руку, лежащую на бедре.

— Тебе нужен лед или охлаждающий спрей?

— Нет, но я бы с удовольствием немного побегала — ну, знаешь, чтобы разогреться и посмотреть, смогу ли я как следует размяться. — Я пожала плечами. — Но, очевидно, моя комната недостаточно велика для этого, и я не думаю, что можно бегать на улице?

Лео снова потер глаза, выглядя усталым.

— Внизу, в вестибюле, есть тренажерный зал.

— Это могло бы сработать.

— Вот только… — он вздохнул. — Я не позволю тебе разгуливать по отелю одной в такой час.

— Я не боюсь.

— Я не говорил, что ты боишься. Я просто хочу сказать, что не позволю тебе.

— Не мог бы ты тогда отвезти меня?

Он еще раз протяжно зевнул.

— Соло отведет тебя туда. У него ночная смена, и именно он в первую очередь беспокоился о шуме, доносящемся из твоей комнаты.

Слова Лео поразили меня в самое сердце.

— Правда?

— Да, он разбудил меня и заставил прийти сюда.

— Почему он не пришел сам? — Даже произнося это, я знала ответ на этот вопрос. После нашей вчерашней стычки и моей угрозы сказать, что Соло прикасался ко мне, он старался держаться на расстоянии.

Лео пожал плечами.

— Я знаю, что у вас двоих давние отношения, и вы не ладите, но сейчас еще слишком раннее утро, чтобы меня это волновало. Если ты хочешь побегать, Соло пойдет с тобой. Я возьму на себя его работу — прохлаждаться на диване.

Это было проще простого. Мне следовало отказаться. Но по какой-то причине из моих уст вырвалось:

— Он бы этого не сделал.

— Что? Не пошел бы с тобой?

— Да, как ты и сказал, мы не ладим.

Лео тихо фыркнул.

— Соло пошел бы, если бы я его попросил.

Мысль о том, что кто-то будет командовать Соломоном, заинтриговала меня. Я знала, что ему это не понравится. Особенно, если Лео прикажет ему остаться со мной наедине.

— Ты его босс?

— Нет. Не напрямую. Но за безопасность этого тура отвечает полиция, и, поскольку я здесь самый высокопоставленный, я отвечаю за это. Етти и Соло были предоставлены нам по очевидным причинам, и пока они здесь, они оба отчитываются передо мной.

Я наклонила голову.

— Очевидные причины?

Лео прислонился плечом к стене и почесал руку.

— Да, их репутация и огромные размеры заставляют мужчин держаться на расстоянии. Ты ведь заметила, что они крупнее всех нас, верно?

Я слегка улыбнулась ему.

— Я не думала об этом.

Губы Лео приподнялись, и он выпрямился.

— В самом деле? Ну, я полагаю, на взгляд жительницы Родины, все мы, мужчины Севера, высокие и мускулистые.

Я улыбнулась, наслаждаясь его гордостью.

— Правильно.

— Хорошо, я скажу Соло, чтобы он встретил тебя здесь через несколько минут. Возможно, ты захочешь надеть какие-нибудь штаны.

Это был подходящий момент, чтобы сказать: «Нет, я не хочу идти с Соло». Но я крепко сжала губы, две предательские автономные части меня, которым нельзя было доверять. Я была в курсе предательства и саботировала свое решение избегать Соломона, слегка кивнув.

Когда Лео ушел, я закрыла дверь и прислонилась к ней лбом.

— Глупая, глупая, глупая, — бормотала я себе под нос, не понимая, почему веду себя так неразумно. Предполагалось, что я буду избегать Соломона, а теперь я согласилась провести с ним время наедине в отеле, где почти все остальные спали.

Ничего не случится. Все будет хорошо, успокаивала я себя, пока чистила зубы и лицо, а затем зачесывала волосы назад, в конский хвост. Бросив футболку на кровать, я схватила свою обычную одежду для тренировки, состоящую из лосин, спортивного лифчика и майки.

Приглушенные звуки из-за стены заставили меня прислушаться. Я не могла расслышать слов, но догадалась, что это Лео и Соломон спорили.

Ну и что с того, что Соломон не хотел сопровождать меня в спортзал около пяти утра… или в любое другое время, если на то пошло?

Я на секунду закрыла глаза, мне не нравилась эта мелочная и мстительная часть меня, которая чувствовала необходимость наказать его.

Почему он не должен страдать?

Предполагалось, что в этом туре я смогу повеселиться, а теперь он все портит.

Если я должна быть несчастна в этом туре, почему бы ему не быть таким же несчастным?

Это не имело смысла и шло вразрез со всем, за что я выступала. Это не было терпимостью, добротой или всепрощением. Это было мелочно, и, причинив боль Соломону, я причинила бы боль и себе. Я знала это! Умом я понимала.

Так зачем я это делаю?

У меня не было ответа, кроме того, что находиться рядом с Соло было как зуд, который хотелось почесать.

Звук закрывающейся двери вырвал меня из моих запутанных мыслей. Мои руки немного дрожали, когда я вышла в коридор.

Соломон стоял там, ожидая меня, с напряженным лицом и настороженным взглядом. Как и на мне, на нем была майка, но брюки были свободными, а волосы до плеч зачесаны за уши.

Я не заговорила с ним, потому что, если бы заговорила, по моему голосу было бы видно, как я нервничаю. Вместо этого я направилась к лифту и услышала, что он следует за мной.

Войдя, мы остановились в противоположных углах, не глядя друг на друга, а когда лифт остановился на первом этаже, мы также вышли, не сказав ни слова.

Соломон повел меня в спортзал, который, как и ожидалось, был пуст. Одна из стен была интерактивной, и я подошла к ней, чтобы сменить мотив со стадиона, полного людей, на восход солнца над пляжем.

В другом углу звучала музыка, но я не могла понять, как заставить ее переключиться.

— Соло? — я обернулась и увидела, что он сидит у двери, прислонившись спиной к стене, положив локти на подтянутые колени и опустив голову, как будто отдыхает.

— Соло, — повторила я чуть громче.

Он поднял голову.

— Что?

— Ты знаешь, как переключить музыку?

— Я догадываюсь.

— Тогда ты мне поможешь?

Он вздохнул, но встал и отошел на безопасное расстояние от меня.

— Что ты хочешь услышать?

— Просто что-нибудь успокаивающее. У меня болит бедро, я должна согреть его и размять.

Его взгляд опустился на мои обтягивающие лосины, прежде чем он быстро отвел взгляд.

— Хорошо, я что-нибудь придумаю.

Я подождала, но он не двинулся с места.

Он многозначительно посмотрел на меня.

— Я жду, когда ты пошевелишься.

— О. — я сделала шаг в сторону.

Соломон приподнял бровь.

— Тебе нужно отодвинуться дальше. Я не подойду к тебе близко.

— Смотри, — я подняла руку. — Я никому не говорила, что ты прикасался ко мне. Я не должна была угрожать тебе.

На него, казалось, не повлияло мое признание в сожалении.

— Я так и подумал, — сказал он. — Иначе меня бы уже не было в живых, не так ли?

В его словах не было благодарности или теплых чувств. Каким бы милым и обаятельным он ни был с Сальмой прошлой ночью, он был таким же холодным и отстраненным по отношению ко мне.

Я отошла в угол и начала бегать по беговой дорожке, проложенной в полу. Она была похожа на те, что были у нас дома, и подстраивалась под мой темп. Включив музыку под аккомпанемент мужчины, игравшего на гитаре и напевавшего тихим и мелодичным голосом, Соло вернулся к сидению у стены.

— Я не думала, что у вас, северян, есть успокаивающая музыка.

Он мне не ответил.

— Ты не собираешься заниматься спортом? — спросила я, не глядя на него.

Когда он снова не ответил, я разозлилась и повторила свой вопрос громче, не желая, чтобы меня игнорировали.