— Опустите оружие. — Уиллоу встала передо мной, ее лицо было искажено слезами и гневом на мужчин. — Соло не сделал ничего плохого.

— Похищение женщины является основанием для смертной казни.

— Соло не похищал меня! Я хотела быть с ним, — умоляющим голосом возразила Уиллоу. Я был в восторге от того, что моя женщина противостояла самым свирепым воинам в мире. Они, должно быть, пугали ее своей темно-зеленой униформой, раскрашенными лицами и оружием, но, как раненая львица, она смотрела на них с неприкрытым негодованием из-за того, что они угрожали мне.

Я тоже боялся их. Они были здесь, чтобы убить меня, а у меня не было оружия, чтобы защититься. Тем не менее, я не мог рисковать тем, что Уиллоу встанет между нами, и ни за что на свете не позволил бы ей получить пулю вместо меня. Все должно было быть наоборот. Несмотря на ее протест, я толкнул ее себе за спину.

— Не надо, Соло. Они убьют тебя.

Я не сводил глаз с самого крупного из воинов, который, казалось, был лидером этой троицы.

Уиллоу подошла вплотную ко мне и заговорила:

— Если ты выстрелишь в Соло, твоя пуля может пройти сквозь него и убить меня тоже.

Охотник наклонил голову, как будто не мог поверить, что женщина может так защищать мужчину, но вместо этого он поднял пистолет и направил его мне в голову. Учитывая разницу в росте, у него не было ни малейшего шанса застрелить Уиллоу, если он пустит пулю мне в лоб.

Подняв обе ладони, я начал умолять его.

— Уиллоу ранена. У нее большой порез, сломана рука и сотрясение мозга.

Мужчины переглянулись и издали гневные звуки, как будто это я причинил ей боль, поэтому я поспешил объяснить:

— Мы наткнулись на разъяренного медведя и были вынуждены отпрыгнуть в безопасное место.

— Я разберусь с этим. — Один из мужчин опустился на колени и снял свой рюкзак. Я знал, что в их набор навыков входит медицинская подготовка, и когда он достал оборудование для лечения Уиллоу, я вздохнул с облегчением.

— Уиллоу, ты должна позволить ему вылечить тебя, — уговаривал я ее, но она отказывалась отходить от меня.

— Нет. Нет, пока они не пообещают не убивать тебя.

В конце концов, все трое мужчин торжественно пообещали ей, что не убьют меня, и я наблюдал, как ей оказывали медицинскую помощь, и ее рана затягивалась. Уиллоу закричала от боли, когда солдат наложил на ее рану гель, блокирующий вытекание крови. Я по опыту знал, что рана горит. Ее крики боли разрывали мне сердце. Я обещал защитить ее, и вот она лежит здесь со сломанными костями и сильной болью.

— Ты потеряла много крови, я собираюсь отдать тебе немного своей, — сказал охотник, который лечил ее, и достал необходимый инструмент.

— Нет. Я хочу крови Соло.

— Мы не всегда получаем то, что хотим. — Крупный мужчина хмыкнул и прижал ее руку к земле.

Уиллоу была слаба от потери крови и сотрясения мозга, но она закричала и дернулась всем телом. Это мгновенно заставило двух других охотников подойти ближе.

— Какого черта, не трогай ее!

— Она не будет лежать спокойно, — защищался он.

— Она будет, если ты позволишь мне дать ей свою кровь, — возразил я, подходя ближе.

Все еще направляя на меня пистолет, самый крупный мужчина принял решение.

— Ты дашь ей кровь, и все. Никаких разговоров, никаких прикосновений. Ты понимаешь?

Я кивнул и опустился на колени рядом с Уиллоу, наши глаза встретились, и они снова наполнились слезами. Мне было все равно, что трое солдат видели, как я плачу. Скорее всего, это был последний раз, когда я ее видел. Эти люди нарушат свое обещание не убивать меня, как только она уйдет. Как они могли этого не сделать? Я нарушил так много законов нашей страны.

Охотник организовал донорское переливание между нами.

— Ты знаешь свою группу крови? — спросил он меня. — Неважно, это не имеет значения. Ей нужна только одна единица, и это может преобразовать ее из любой группы крови.

В течение нескольких минут я наблюдал, как моя кровь поступает в преобразователь, а затем по трубке поступает в иглу в руке Уиллоу.

Уиллоу потянулась ко мне, и мне так сильно захотелось взять ее за руку. Один взгляд на рослого охотника, который покачал головой, заставил меня опустить руку на колени. Я наклонился ближе, чтобы она могла прикоснуться ко мне.

— Я всегда буду любить тебя, Уиллоу.

Уиллоу выглядела усталой, ее глаза с трудом оставались открытыми. Она опустила руку и закрыла глаза, склонив голову набок.

— Уиллоу? — я позвал ее, но она не ответила.

— Она без сознания. — Мужчина, лечивший ее, повернулся к руководителю. — По моим оценкам, у нас есть три часа, прежде чем она очнется.

— Вы накачали ее наркотиками? — мой голос звучал обвиняюще, но в их глазах не было сожаления.

Не говоря ни слова, предводитель охотников подошел и пинком повалил меня на землю. Я попытался встать, но все еще был привязан к донорскому блоку.

— Лежи, — прошипел он мне, и последнее, что я помню, это как он ударил меня ботинком по лицу.

Глава 12

Первое шоу

2447 год

Уиллоу

Я наблюдала со стороны сцены, как «Цветочные хоралы» развлекали сотни мужчин в зале.

Десять женщин были одеты в цветочные наряды и лучезарно улыбались в перерывах между песнями о… ну, я не совсем поняла, о чем были их песни, потому что не обращала внимания.

Я только что разогрелась и теперь разминала лодыжки, а Сальма отвлекала меня своей нервной болтовней, из-за которой было трудно сосредоточиться.

Глаза Етти светились любопытством, и он следил за происходящим вокруг, время от времени одаривая нас с Сальмой улыбками. Соло, напротив, задумчиво стоял у стены и ни разу на меня не взглянул.

Возможно, он задавался вопросом, сказала ли я Сальме избавиться от него, как я обещала.

Я этого не сделала. После моей стычки с Соло я остыла и поняла, что не хочу втягивать ее в свои грязные дела. Сальма и так уже была далеко за пределами своей зоны комфорта. Последнее, что ей было нужно, — это быть вовлеченной в мою драму.

За громкими аплодисментами последовали аплодисменты участников хора, которые покинули сцену со взрывами смеха и высокой энергией. Они только что исполнили свои три песни акапелла, но позже они снова выйдут на сцену с оркестром и исполнят еще одну песню, прежде чем Сальма присоединится к ним и завершит вечер самым ярким событием.

— Тебе пора. — Сальма тронула меня за плечо, и я кивнула, сделала глубокий вдох и стала ждать, когда зазвучат капли дождя. На сцене было темно, как в кромешной тьме, и я приготовилась к своему выходу.

Звуковое и световое шоу было разработано так, чтобы имитировать грозу, и сопровождалось вспышками света, имитирующими дождь, который быстро превращался в град, прежде чем разразится гром. Я отсчитывала время от грохочущего звука грома. Мое появление должно было быть приурочено к секунде, чтобы я оказалась в центре внимания, когда на сцену упадет вспышка.

3. 2. 1. Вперед — я рванулась вперед в темноте и высоко подпрыгнула, готовясь к эффектному выходу: я подпрыгнула в воздухе, сделав полный шпагат, как раз в тот момент, когда ударила молния и осветила сцену.

Звуки грома стихли, сменившись пением птиц, когда воздух очистился и стало немного светлее.

Круг света от проектора осветил сцену во второй раз и застал меня лежащей на полу, потягивающейся и зевающей, притворяясь, что наступил новый рассвет, а затем я встала одним плавным движением, на которое способен только человек с моими сильными мускулами. Мой наряд был облегающим, а руки обнаженными. Я танцевала по сцене, кружась, подпрыгивая, разминая руки и ноги в мелодичном, прекрасно поставленном танце, который демонстрировал мою ловкость и силу.

Как всегда, из-за яркого света софитов было трудно разглядеть лица людей, наблюдавших за мной, но я знала, что они были там, потому что слышала, как они ахали и комментировали, хотя их слова ускользали от меня.

Когда мой танец закончился, мужская аудитория разразилась громкими аплодисментами и криками. Я поклонилась, помахала рукой и ушла со сцены под звуки их аплодисментов.

— Мать-природа, это было феноменально! — Сальма подпрыгивала от восторга за кулисами, и когда она обняла меня, я не смогла удержаться и посмотрела в сторону Соло. Видел ли он, как я танцую?

Его лицо было бесстрастным, и он, казалось, даже не сдвинулся со своего места у стены.

— Я никогда не видел, чтобы так танцевали. — Етти ухмыльнулся мне. — Я даже не знал, что человеческое тело может быть таким гибким. Ты сумасшедшая, женщина.

Я приподняла бровь.

— Я имею в виду, безумно хороша, — уточнил он.

Соло по-прежнему сохранял невозмутимое выражение лица, как будто меня здесь и не было. Не то чтобы меня волновало, что он думает о моих танцах.

Оркестр уже был на сцене; их инструменты с самого начала находились в глубине сцены. Зазвучала одинокая арфа, за которой вскоре последовали три скрипки. Это звучало неземным образом, и Етти наклонил голову, прислушиваясь.

Вскоре зазвучали другие инструменты, и все двенадцать участников оркестра заиграли прекрасную музыку.

— Неплохо. — Етти подошел и встал перед Соло. — Что думаешь?

— Все отлично.

— Черт, ты сегодня в странном настроении.

Ответ Соло прозвучал резко.

— Я здесь не для того, чтобы наслаждаться концертом. У меня есть работа.

— Я знаю, но Лео и его ребята уже позаботились о публике. Думаю, у нас все будет в порядке. Расслабься немного, ладно?

Соло пожал плечами.

— Ты — это ты. Я — это я.

Бен подошел к нам и обнял меня.

— Я наблюдал из глубины зала. Им понравились твои танцы.

— Спасибо.

— Мне, кстати, тоже. — Он рассмеялся. — Ты выглядела на сцене просто потрясающе. Ты когда-нибудь задумывалась об актерской карьере? Ты очень выразительна, когда танцуешь, а актрис твоего роста немного. Ты могла бы сыграть невесту с Севера. Хочешь, я замолвлю за тебя словечко перед кинопродюсером, о котором говорил?

Я с готовностью кивнула.

— Конечно.

Бен потрепал меня по руке и переключил свое внимание на Сальму.

— Ты готова?

Она прикусила губу и переступила с ноги на ногу.

— Я нервничаю.

— Это хорошо. А теперь направь свои нервы на достижение величия.

— Но, Бен, что, если им не понравятся мои песни?

Тихий смех заставил нас всех обернуться к Етти.

— Что тут смешного?

Он улыбнулся Сальме и подошел на шаг ближе.

— Не имеет значения, что ты поешь, дорогая. Увидев такую великолепную женщину, как ты, они начнут боготворить тебя. А как могло быть иначе? Ты самая талантливая и аппетитная женщина, которая когда-либо посещала Северные земли!

Она моргнула и удивленно подняла брови.

— Ты так думаешь?

— О, конечно. Соло и я уже большие фанаты. Верно, Соло?

Соло повернул голову и, к моему удивлению, мягко улыбнулся Сальме.

— Верно.

Что-то во мне шевельнулось. Неужели Соло думал, что Сальма красивее и талантливее меня?

— Аппетитно, как будто они хотят меня съесть? — спросила Сальма у Етти, и тот широко улыбнулся.

— Конечно, но не в плохом смысле.

Сальма повернулась ко мне и прошептала.

— Ты сказала, что слухи о каннибализме не соответствуют действительности. Как можно есть кого-то в хорошем смысле? — ее глаза были широко раскрыты.

— Когда они говорят «есть», они имеют в виду… эээ… разновидность поцелуев. Мужчин привлекает твоя красота, и они все хотели бы поцеловать тебя.

Сальма повернулась к Етти и посмотрела на него снизу вверх.

— Ты ведь позаботишься о том, чтобы они этого не сделали, верно?

Он выпятил свою широкую грудь.

— Ты чертовски права, я так и сделаю. Не волнуйся. Соло и я — самые большие и сильные северяне, каких только можно найти. Мы с тобой!

Я отступила на шаг, когда пришло время Сальме выйти на сцену. Она провела руками по своему длинному малиновому платью и вышла, чтобы присоединиться к группе и хору.

Етти и Соло слышали отрывки песни, но они никогда не слышали песню целиком, как я.

Я наблюдала, как они придвинулись поближе, чтобы лучше видеть, и обменялись несколькими взглядами, выражающими невербальное понимание.

— Она хороша, не так ли? — спросила я Етти, стараясь не обращать внимания на то, что Соло был достаточно близко, чтобы я могла дотронуться до него, если протяну руку.

— Она потрясающая. — Несмотря на то, что мы стояли в тени сбоку от сцены, я чувствовала энергию, исходившую от Сальмы. То, что она была одной из крупнейших звезд Родины, не было совпадением; до того, как я встретила ее, я бы никогда не заподозрила, что женщина, которая так ярко сияет на сцене, страдает от беспокойства.

— Посмотрите на нее, от нее захватывает дух. — Етти вздохнул, и Бен улыбнулся ему.

— Да, она особенная.

— Она мне тоже нравится. — Слова Соло заставили меня напрячься.

Что это должно было значить?

Публика сошла с ума, когда Сальма закончила концерт. Она позвала меня, чтобы я поклонилась вместе с остальными исполнителями, и мы были поражены громкостью, с которой мужчины топали ногами и выли, чего мы никогда не испытывали на Родине.

В рамках программы мы должны были провести короткую встречу с некоторыми избранными зрителями. Были сделаны фотографии и даны интервью прессе. К одиннадцати вечера мы закончили и вернулись в отель, усталые и счастливые. Наше первое шоу имело ошеломляющий успех, и все опасения, что зрителям не понравится то, что мы покажем, оказались напрасными.

Сальма была под кайфом от сценического адреналина и говорила больше обычного. Она настояла, чтобы я полетела с ней и Беном на беспилотнике, вместо того чтобы ехать на транспорте с оркестром. Я была польщена ее интересом ко мне и поспешила согласиться, даже несмотря на то, что это означало быть в беспилотнике с Соло.

В беспилотнике было десять мест, и Соло сидел напротив меня, но он ни разу не обратил внимания на мое присутствие, не взглянул на меня и не прокомментировал ничего из того, что я сказала.