Никакого соглашения нет. Все, что осталось между нами, — это болезненные воспоминания и глубокое чувство ненависти. «Я никогда не прощу тебя за то, что ты сделал…»

Мои глаза были закрыты, я прижал руку ко лбу и с глубоким вздохом оттолкнулся от стены. Она сказала мне, что бывали дни, когда она жалела, что мужчины не убили меня тогда.

Я знала, как бороться с крупными мужчинами с острым оружием, которые хотели причинить боль. Я понятия не имел, как защититься от женщины, которая желала мне смерти. Если бы она рассказала другим мужчинам, что я прикасался к ней, они бы ей поверили. Особенно учитывая нашу историю. Остаться с ней наедине было большой ошибкой, которую я никогда не должен допустить снова.

Если бы в ней осталась хоть капля от той Уиллоу, которую я когда-то знал, она бы пожалела, если бы из-за ее действий человека казнили. Даже если бы этим человеком был я. У меня отяжелела голова, когда я пришел к выводу, что должен защитить Уиллоу от нее самой. Возможно, мне следовало попросить Магни перевести меня на другую работу, но, зная командира, он бы только удвоил мое наказание. Лучшее, на что я мог надеяться, — это то, что Уиллоу добьется успеха и потребует, чтобы я ушел.

— Соло, ты здесь?

Звук голоса Етти заставил меня спустить воду в туалете и крикнуть:

— В чем дело?

— Ты в деле.

Я открыл дверь кабинки и вышел, чтобы вымыть руки.

— Я сейчас приду.

— Хорошо. — Етти с легкой усмешкой поиграл правым бицепсом перед зеркалом. — Чтобы поддерживать это совершенство, нужна подпитка, понимаешь? Я должен накормить своего зверя.

Он имел в виду свой вечно голодный желудок, и в обычной ситуации я бы ответил ему тем же. Сегодня я не мог поддерживать дружескую беседу, которая всегда была между нами. Я был слишком напуган угрозой Уиллоу.

— Эй, ты в порядке?

— Да. Я в порядке. Иди, покорми своего зверя, а я присмотрю за певчей птичкой. — Это была неудачная попытка говорить как я, но она помогла мне выбраться из туалета, не дав ему углубиться в свои мысли.

С тяжелой от мрачных мыслей головой я вошел в столовую и подошел к Лео.

— Я заменяю Етти

Он слегка кивнул.

— Я знаю. Я велел ему найти тебя.

В зале было полно мамаш, которые ели, разговаривали и ходили от буфета к буфету с едой. Я улучил минутку, чтобы понаблюдать за их странной манерой одеваться.

— Они очень колоритные.

Лео издал тихое «угу».

— Как ты думаешь, мы кажемся им такими же странными, как они нам?

Лео повернул голову ко мне.

— Ты больше, чем я. Я думаю, они считают тебя уродом из-за твоего роста и всего остального.

Сегодня я выслушал от людей все, что мог, и ответил ему тем же.

— Я не виноват, что они все такие маленькие. Они кажутся мне детьми.

— Ха. Даже тот парень со странными усами? Или как насчет того парня, у которого волосы доходят до затылка? По-твоему, они похожи на детей?

— Да, — настаивал я. — Им нужно немного прибавить в весе и накачать мышцы. Даже у наших подростков плечи шире. — Я указал подбородком на мужчину в оранжевом жилете и обтягивающих шортах. — Некоторые из них выглядят такими хрупкими, что я бы побоялся свистеть рядом с ними, опасаясь, что их унесет ветром.

Лео неопределенно улыбнулся.

— Я тут подумал, может, это потому, что все они музыканты и певцы. Я имею в виду, что Уиллоу — единственная танцовщица. Я слышал, что целая танцевальная группа отказалась от участия в последнюю минуту.

— К чему ты клонишь?

— Я хочу сказать, что это музыканты, и они, вероятно, не самые спортивные из мамаш. Должны же быть и другие мускулистые мужчины — я имею в виду, что среди них есть звезды спорта вроде нас, верно?

— Только если считать теннис, гонки на беспилотниках, танцы, катание на коньках и тому подобное. У них нет настоящих контактных видов спорта, таких как футбол, хоккей с шайбой, регби или баскетбол

— Футбол — это контактный вид спорта.

Я усмехнулся, высказав ему часть раздражения и досады, вызванных моим разговором с Уиллоу.

— Не в их версии. Им даже не разрешается подавать мяч головой или что-то в этом роде.

— Почему нет, черт возьми?

— Потому что они утверждают, что это может привести к отмиранию клеток мозга.

Лео рассмеялся.

— Если это правда, то это многое объясняет.

Сальма, которая сидела и разговаривала с Беном, отодвинула свой стул, и это движение привлекло наше с Лео внимание.

— Она возвращается в свою комнату. — Лео подождал, пока Сальма подойдет ближе, прежде чем открыть ей дверь. Она уже собиралась пройти, когда к ней подошел другой житель Родины.

— Мне нравятся ваши песни. Я ваш большой поклонник.

Сальма одарила мужчину широкой, но довольно натянутой улыбкой.

— Это так любезно с вашей стороны.

— Да пребудет с вами мир, и пусть ваши песни продолжают приносить радость.

— Спасибо. — Сальма помахала ему, но поспешила к двери.

Я держался сзади и позволил Лео проводить ее к лифту, где ждала небольшая группа артистов.

— Сальма Роуз, можно с тобой сфотографироваться? — спросила исполнительница, и, когда Сальма кивнула, женщина жестом пригласила трех своих подруг присоединиться к ней.

— Мы из «Цветочного хорала», — объяснила женщина, прежде чем позировать для снимка.

Сальма была вежлива.

— Это замечательно. Не могу дождаться, когда услышу, как ваш хор споет на сцене.

— Пошли. — Лео держал двери лифта открытыми.

После того, как Бен и Сальма вошли, я постарался занять как можно больше места. Лифт был достаточно большим, чтобы вместить певцов из хора, но я был там, чтобы защитить Сальму Роуз, и не нужно было быть гением, чтобы понять, что она нервничает в присутствии людей. Четырем певицам пришлось подождать.

После того, как двери закрылись, Бен спросил меня об Уиллоу.

— Мы ждали ее, но она не вернулась после разговора с тобой.

Я повернулся лицом к двери и заговорил ровным тоном.

— Я предполагаю, что Уиллоу вернулась в свою комнату.

— С ней все в порядке? — в голосе Сальмы слышалось беспокойство.

— С ней все было в порядке. Я не причинил ей вреда, если вы об этом.

— Как прошел фуршет? — Лео спас меня от дальнейших расспросов, завязав непринужденную беседу с Беном и Сальмой об их любимых вегетарианских блюдах.

Когда мы вышли из лифта и направились по коридору в номер, Бен зевнул.

— Завтра у нас долгий день с репетициями и нашим первым выступлением. Мы с Сальмой собираемся провести спокойный вечер.

Лео продолжал:

— Как вам будет угодно.

Сальма остановилась за одну дверь до номера, в котором мы находились, и постучала в нее.

— Я просто хочу проведать Уиллоу, прежде чем пойду к себе.

Все еще не оправившись от угрозы Уиллоу, я поспешил пройти мимо и мимоходом сказал Лео:

— Я обыщу номер, чтобы убедиться, что там чисто.

Последнее, что я услышал, прежде чем войти в номер, был голос Уиллоу, звучавший дружелюбно и мягко. То, каким голосом она говорила со мной в прошлом. Тогда, когда мы были безумно влюблены.

Глава 11

Нежные слова

2440 год — на семь лет раньше

Соломон

— Уиллоу. — Я погладил ее по плечу и убрал прядь волос с ее лица. Она выглядела такой умиротворенной во сне. — Я принес тебе немного ягод, чтобы ты поела.

Подняв руку, она потерла глаза, прежде чем открыть их, и слегка улыбнулась мне.

— Ты сказал «ягоды»? Я не слышала, как ты уходил.

— Меня не было всего десять минут.

Уиллоу выползла из маленького импровизированного бивуака, который я соорудил, чтобы мы не промокли от вчерашнего дождя.

— Сколько мы проспали?

— Около пяти часов. — Я не сказал ей, что не спал большую часть ночи, прислушиваясь к опасностям и следя за тем, чтобы ее тело было укрыто от дождя.

— Ты промок. — Она подняла руку и коснулась моих волос.

— Тебе нужно поесть, Уиллоу. — Я протянул ей ягоды.

Она взяла несколько штук.

— Ты уже поел?

— Да. Это для тебя.

— Мы не можем питаться одними ягодами, Соло. — Между ее бровями пролегла морщинка беспокойства. — Ты сильно похудел.

— Это только до тех пор, пока мы не убедимся, что они больше не преследуют нас. Тогда мы сможем развести костер, и я приготовлю что-нибудь более сытное. Тушеный кролик действительно вкусный, вот увидишь.

Уиллоу взяла еще несколько ягод и опустила глаза.

— Я не думаю, что смогу есть кролика, Соло. Это неправильно.

— Но в тот раз ты ела мясо в «Счастливой корове», помнишь?

— Это было искусственное мясо. Ни одна корова не должна была умирать, чтобы мы могли его есть. Как бы ты приготовил рагу из кролика, не убивая его?

Подняв руку, я заправил еще одну прядь ее волос ей за ухо и наклонился, чтобы поцеловать ее в губы.

— Тогда я приготовлю тебе что-нибудь из зелени. Вот увидишь, все будет хорошо.

Уиллоу положила в рот три последние ягоды и погладила меня по щеке, одарив еще одним из тех любящих взглядов, от которых у меня всегда все внутри таяло.

— Я люблю тебя. — Ее слова были нежными и искренними.

— Я люблю тебя еще больше.

Мы прислонились лбами друг к другу и просто сидели так несколько секунд.

— Уиллоу, здесь недалеко река. Мы построим плот и поплывем так далеко, как позволит река. Это будет проще для тебя, чем целый день идти пешком.

— Можно, мы сначала вымоемся?

— Да.

Она отстранилась.

— У нас есть время? Прошлой ночью ты сказал, что мы должны продержаться, и если мы проспим пять часов, они, возможно, догонят нас.

— Я знаю. Но мне потребуется некоторое время, чтобы построить плот. У тебя будет время наполнить наши бутылки водой, умыться и, возможно, постирать что-нибудь из нашей одежды.

— Я бы этого хотела.

Я прикусил губу.

— Хорошо, но ограничься несколькими вещами первой необходимости. Нам придется развесить их по рюкзакам для просушки.

Уиллоу помогла мне перенести лагерь к реке, где я соорудил из его частей плот. Мы стерли самые очевидные следы нашей ночи, проведенной здесь. После восьми дней, проведенных в бегах, у нее это хорошо получалось.

Струя воды была холодной, но приятной и освежающей. Наши рюкзаки стояли в стороне, и утреннее солнце пробивалось сквозь кроны деревьев, создавая то волшебное сияние, которое я так любил. Когда с основным плотом было покончено, я улучил минутку, чтобы умыться.

Уиллоу стояла в трусиках и лифчике, вода доходила ей до пояса. Течение было сильным, и я не спускал с нее глаз, боясь, что она потеряет равновесие. Ее руки были заняты стиркой нашей одежды, и я восхищался видом ее подтянутого тела с мягкими изгибами, которыми я никогда не мог насытиться. У нее были укусы комаров на руках и бедрах, и прошлой ночью они сводили ее с ума. Теперь, когда она отвлеклась, она, казалось, забыла о них. Уиллоу оглянулась и улыбнулась. Мне показалось, что выглянуло солнце, и я подумал, что она самая красивая молодая женщина, которую когда-либо видел мир. Ее длинные волосы были мокрыми после того, как она окунула их в воду и вымыла. Меня охватила радость от осознания того, что отныне мы с Уиллоу будем вместе. Мне просто нужно было найти место, где мы могли бы построить нашу новую жизнь вдали от взрослых, которые пытались нас контролировать.

— Сильно болит? — спросил я, когда увидел, что Уиллоу положила руку себе на спину и потянулась назад.

— Я не привыкла так много бегать и ходить пешком. — Она улыбнулась мне. — Впрочем, я не жалуюсь. Это стоит того, чтобы быть здесь, с тобой.

Я сидел на корточках в воде, умываясь, но теперь встал и подошел, чтобы прикоснуться к ней, с моих черных трусов стекала вся вода, которую они впитали.

— Ты уверена?

Уиллоу запрокинула голову и посмотрела на меня снизу вверх.

— Да, я уверена. — Она обняла меня за талию, и влажная ткань в ее руках упала мне на спину.

— Я хочу подарить тебе целый мир, — прошептал я и поцеловал ее.

Ее улыбка стала шире.

— Мы создадим наш собственный мир.

— Именно так.

Яркий солнечный луч ударил в нас, как будто кто-то с неба искал нас и теперь направлял на нас луч прожектора. Это было приятно и согрело наши замерзшие тела.

Уиллоу прижалась ко мне и поцеловала в ключицу.

— Прости за вчерашний вечер. Кажется, я заснула, пока мы целовались, не так ли?

— Не беспокойся об этом.

— Мне жаль. Я просто так устала. Может быть, сегодня все будет по-другому и мы сможем попробовать что-нибудь новенькое.

Мои руки обвились вокруг ее спины, и я уткнулся головой в ее волосы.

— Все в порядке. У нас впереди столько времени, сколько нужно. Не нужно никуда торопиться.

— Но мне нравится целоваться с тобой. Может, мы можем попробовать еще раз?

— Сейчас? — мой голос дрогнул. Я ненавидел, когда это случалось. Теперь, когда мне было семнадцать, это случалось редко, но Уиллоу начинала смеяться, ее голова все еще лежала у меня на груди.

— Ого, Соло, твое сердце только что начало бешено колотиться. Я буквально слышала это. — Она схватила меня за руку и поднесла к тому месту, где только что было ее ухо. — Ты чувствуешь это?

— Да.

— Почувствуй мое сердце. — Завораживающие зеленые глаза Уиллоу моргнули, когда она поднесла мою руку к своей груди.

— Да, твое сердце тоже бьется быстро.

Она улыбнулась и, обхватив меня за запястье, потянула мою руку немного вправо. Я понял ее намек и обхватил ее грудь. Восемь дней в бегах сделали ее меньше, но Уиллоу была богиней в моих глазах, и моя твердая эрекция, которая начала упираться ей в живот, красноречиво говорила о моем влечении к ней.

— Тебе грустно, что у нас не будет официальной свадебной церемонии? — спросила Уиллоу.

Я сделал глубокий вдох.

— Да. Мне бы этого хотелось. Может, мы еще недостаточно взрослые и у нас никогда не будет официальной церемонии, как у других, но мы выбираем друг друга и рискуем всем, чтобы быть вместе. Это должно чего-то стоить.