— Я знаю. Мой психотерапевт сказал то же самое.

— У тебя есть психотерапевт?

— Да. Это потому, что я страдаю от беспокойства. Ана, мой психотерапевт, сказала, что этот тур был бы отличным способом доказать себе, что я могу все.

Я накрыла ее руку своей и сжала.

— Я думаю, она права. Мы можем сделать гораздо больше, чем думаем.

Брови Сальмы взлетели вверх.

— Ты тоже испытываешь беспокойство?

— Нет. Я имею в виду, что, за исключением редких приступов ПМС, я в порядке.

Она улыбнулась.

— Это мило. Я бы и злейшему врагу не пожелала того, что есть у меня. Беспокойство разрушило мою жизнь.

Я моргнула от резкости ее слов и напряжения в ее глазах.

— Но ты такая успешная.

— Вот, пожалуйста, дамы. Я принес вам всего понемногу. — Бен принес две тарелки с салатом, хлебом, пирогами и немного тофу. — На десерт у них есть фрукты, шоколадный торт и мороженое-сорбет, если вам интересно.

Я протянула руку за тарелкой, которую он протянул мне, и поблагодарила его.

— Я не привыкла, чтобы меня так баловали.

— Рад помочь. — Поставив тарелки передо мной и Сальмой, он вытер руки. — Хорошо. Если у вас все есть, я тоже возьму себе тарелку.

— Давай, — подбодрила его Сальма и опустила глаза, когда к нашему столику подошли двое музыкантов из оркестра. Они отошли в сторону и выбрали другой столик.

— Хм, это странно. Я думала, они присоединятся к нам.

Сальма вздохнула.

— Это из-за меня. Не тебя.

— Что ты имеешь в виду?

Она взяла помидор черри и с грустью посмотрела на него.

— Мне трудно знакомиться с новыми людьми. Я становлюсь неуверенной в себе и опускаю глаза. Люди думают, что я высокомерная, но на самом деле я просто… — Она замолчала, когда ее плечи поднялись в вздохе.

— Напугана, — закончила я за нее.

— Да. — Она встретилась со мной взглядом и отправила помидор в рот. — Когда мы познакомились, я показалась тебе высокомерной?

— Нет. Я подумала, ты теплая и добрая.

Лицо Сальмы просияло.

— Правда?

— Ты была совсем не такой, как я ожидала.

— Потому что ты слышала, что я примадонна?

Я не стала этого отрицать, а просто слегка кивнула и откусила кусочек своего пирога со шпинатом.

— Иногда я нервничаю перед концертом и срываю злость на окружающих. — Сальма взяла свой кусок хлеба и разломила его на части. — Вот почему мне нравится, когда Бен рядом. Он знает, что не стоит принимать это на свой счет. Я не имею в виду то, что говорю. Это просто мой страх говорит за меня.

— Я запомню это, если ты будешь вымещать это на мне.

Несколько минут мы ели в тишине, обе погруженные в свои мысли, а потом она взорвала бомбу.

— Ты уже встретилась со своим одноклассником?

Моя вилка застыла в воздухе.

— Какой одноклассник?

Сальма огляделась.

— Я его сейчас не вижу, но один из твоих бывших одноклассников работает охранником в этом туре. Он был таким же огромным, как Етти. Темно-русые волосы и голубые глаза.

— Соло. Его звали Соло? — я не мигала, и мой голос дрожал.

— Да. Вроде бы. Подожди минуту. Ты не выглядишь счастливой.

Мое сердце бешено колотилось, а глаза метались по сторонам в поисках его.

— Нет, я не счастлива. Я ненавижу его.

Сальма отстранилась.

— Почему?

— Это долгая история.

— О, мне жаль, Уиллоу. Я вижу, что ты расстроена.

Вытянув шею, я нигде его не увидела.

— Если он должен быть охранником, то почему его здесь нет?

— Думаю, они работают посменно.

Откинувшись на спинку стула, я скрестила руки на груди.

— Ты в порядке, Уиллоу?

— Просто пообещай мне, что если у тебя случится приступ паники, а он будет рядом, вымести это на нем. Он заслуживает всех ругательств, какие только можно придумать.

Сальма уставилась на меня, высоко подняв брови.

— Уоу, Уиллоу, ты уверена, что сама не страдаешь от беспокойства? У тебя такой же сердитый голос, как у меня, когда я напугана.

— Неужели? — Неужели это действительно худшее, что можно придумать? Мой пульс участился, и я была вне себя от ярости. Почему Соломон был здесь? И почему Перл не предупредила меня? — Они должны были предупредить меня, что он будет здесь. Я бы никогда не согласилась отправиться в этот дурацкий тур, если бы знала, что он будет рядом.

— Кто они? — Сальма повернулась ко мне всем телом.

— Перл и лорд Хан. Это они попросили меня занять место Лили Роуз. — Моя челюсть напряглась. — Они знают, что у нас есть своя история.

— У вас?

— У меня и Соло, — сказала я с раздражением в голосе. — Они знают, как сильно я его ненавижу. И они также знают причину этого.

— О, я понимаю. Но ты не хочешь делиться тем, что произошло между вами двумя?

Бен вернулся, но остановился с тарелкой в руках.

— Тебе не нравятся блюда, которые я для тебя взял? — Он указал большим пальцем через плечо. — Я могу принести что-нибудь еще, если хочешь.

— Нет, дело не в еде. — Мне было тяжело смотреть на него, я была зла. Предполагалось, что это был мой шанс начать все сначала, а потом Соломон снова все разрушил.

Усаживаясь, Бен вопросительно посмотрел на Сальму.

— Я думал, у вас двоих все хорошо ладится. Что случилось?

— Это не из-за меня. — Сальма всплеснула руками. — Я не кричала на нее и ничего подобного.

Я отодвинула тарелку и встала.

— Извините, но у меня пропал аппетит.

Бен и Сальма смотрели на меня снизу вверх: он в полном недоумении, а она с беспокойством.

— Что ты собираешься делать?

— Я собираюсь найти Соло и сказать ему, чтобы он уходил прямо сейчас.

— Возможно, тебе стоит подождать, пока ты перестанешь злиться. Возможно, у тебя вырвутся слова, о которых ты потом пожалеешь, — предупредила она.

— Мне все равно. Если я не поговорю с ним прямо сейчас, то буду прятаться в своей комнате, а я отказываюсь это делать.

Бен положил руку мне на локоть.

— Милая Уиллоу, я не совсем понимаю, в чем дело, но, может быть, лучше немного помедитировать, чтобы очистить свой разум.

Я резко выдохнула.

— Нет. Мой тренер по боевым искусствам Марко однажды сказал мне, что гнев может быть источником энергии и что иногда нападение — лучшая защита. Я собираюсь найти Соло прямо сейчас.

Сальма и Бен обменялись обеспокоенными взглядами, а затем ее взгляд упал на что-то позади меня, и она тихо проговорила:

— Похоже, тебе не придется далеко искать. Он направляется сюда.

Я резко обернулась, и все краски отхлынули от моего лица. Все та же знакомая реакция бегства заставила мой позвоночник почувствовать себя горящим фитилем.

Вот и он. Большой и могучий, он расхаживал по комнате, как хозяин, не сводя с меня глаз.

Ядовитый. Плохой. Красивый. Опасный. Мои мысли были в полном беспорядке, и я до боли сжала руки в кулаки по бокам в отчаянной попытке собраться с мыслями, прежде чем снова встретиться лицом к лицу с Соло.

Глава 10

Угроза

Соломон

— Привет. — Мое лицо было суровым, пока я ждал, что Уиллоу поприветствует меня в ответ.

Она этого не сделала.

— Могу я с тобой поговорить?

Уиллоу сдержанно кивнула, поэтому я жестом пригласил ее идти первой, не обращая внимания на взгляды других мамаш.

Как только мы снова оказались в фойе, я повел ее за угол в пустой тренажерный зал с ковриком для борьбы.

— Что ты здесь делаешь? — Ее слова были резкими и прямолинейными.

Я закрыл дверь и повернулся к ней лицом.

— Я не знал, что ты будешь одной из артистов.

— Ты хочешь, чтобы я в это поверила?

Мои глаза сузились.

— Я когда-нибудь лгал тебе?

— Перл бы предупредила меня. — От того, как она отступила на шаг, словно я представлял для нее чертову угрозу, у меня перехватило горло. — Ты напросился в тур, потому что знал, что я буду здесь?

— Нет! — Мой голос немного повысился от переполнявших меня эмоций. — У меня не было гребаного выбора. Неужели ты думаешь, что я стал бы искать тебя после того, как ты сказала, что ненавидишь меня и желаешь мне смерти?

На ее лице было написано недоверие.

— Магни приказал мне и Етти присоединиться к команде охраны. Я выполняю свою работу, и ничего больше.

— Почему? Здесь полно полиции. Ты им здесь не нужен, и я не хочу, чтобы ты был здесь.

Мои ноздри слегка раздувались. Это было нереально — встретиться лицом к лицу с Уиллоу и увидеть, как ее лицо исказилось от обиды и гнева. Она была как злобный близнец женщины, которую я когда-то считал своей второй половинкой и лучшим другом.

— Мое задание не в том, чтобы защищать тебя. Я здесь, чтобы защитить Сальму Роуз. — Это было неправдой, потому что, хотя Сальма Роуз была моей главной целью, я был обязан защищать всех мамаш в туре.

— Сальму Роуз могут защитить другие. Это не обязательно должен быть ты. Ты все равно не полицейский.

Я выдавил из себя раздражение.

— Думаешь, я не удивляюсь, почему мне приказали быть здесь? Насколько я понимаю, Магни назначил меня на эту мучительную миссию в качестве еще одного гребаного наказания, и ничего больше.

— О, значит, находиться рядом со мной — это наказание, да?

Я застонал и раздраженно опустил голову.

— Поверь мне, есть масса других вещей, которыми я бы с удовольствием занялся, вместо того, чтобы целый месяц нянчиться с гребаными мамочками.

— Не называй нас мамочками, это невежливо.

Я уже начал уставать от ее упреков.

— Добро пожаловать в Северные земли, мы чертовски грубые и несносные. Раньше тебе это в нас нравилось.

Она наклонилась вперед.

— Раньше мне нравилось многое из того, что теперь я ненавижу. Некоторые из нас учатся на своих ошибках, в то время как другие — нет. Я слышала, ты зарабатываешь на жизнь тем, что причиняешь боль и убиваешь людей, но, думаю, это у тебя всегда получалось лучше всего.

Внутри я кипел от злости. Уиллоу понятия не имела, о чем она говорит. Но годы тренировок по подавлению эмоций принесли свои плоды, и я сохранил бесстрастное выражение лица. Это только заставило ее глубже вонзить нож в мое сердце, чтобы добиться реакции.

— Как ты вообще спишь по ночам после всего, что натворил?

Каждый мускул моего тела напрягся, а губы так плотно сжались, что я сначала не смог ответить. Когда я наконец заговорил, мой голос был хриплым и полным сдерживаемой ярости.

— Я защищаю женщин и их детей от мужчин, которые их недостойны. Я прижимаю крупных мужчин к стене и душу их, чтобы они для разнообразия могли почувствовать себя маленькими и посмотреть, как им это понравится. Я обращаю насилие на обидчика.

Уиллоу приподняла бровь.

— А если мужчина насилует свою жену, что тогда? Ты его тоже насилуешь?

Я тихо прорычал:

— Если мужчина насилует свою жену, я убиваю его.

— Так это правда? Ты убиваешь людей?

— Да. — Я отвернулся, чтобы она не увидела, как я закрыл глаза. Но невозможно было избавиться от впечатления, которое оставили на мне эти восемь мужчин. Их лица мелькали, как проекции, на моих веках, и мне пришлось загнать мрачные воспоминания обратно в потаенный уголок моей души, где я держал их взаперти.

— Это делает тебя убийцей.

Осуждение в ее голосе заставило меня повернуться и посмотреть на нее.

— Нет, Уиллоу, это делает меня солдатом, чего вам, мамочкам, никогда не понять. — Мне было неприятно видеть неодобрение. Я не был каким-то монстром. Почему она не могла понять, что я один из хороших парней?

— Ты должен уйти, Соло.

Я не ответил ей.

— Конечно, ты же понимаешь, что мы оба не можем остаться, и поскольку мне нужно выступать в шоу, тебе придется уйти.

То, что Уиллоу осудила меня, огорчило меня, но то, что она решила, что может мной командовать, спровоцировало меня.

— Я никогда в жизни не отказывался от выполнения задания. Пока командир Магни не прикажет мне уйти, я останусь.

— Тогда позвони Магни и скажи, что произошло недоразумение. Возможно, он не знал, что я поеду в тур.

— Я не буду звонить Магни. — Мой голос был тверд. — Ты можешь уехать домой или остаться, если хочешь. В любом случае, мне все равно.

Уиллоу усмехнулась.

— Ты такой плохой лгун.

Мой тон был ровным, когда я повернулся к двери.

— Ты отвечаешь за себя, а я за себя.

Уиллоу за моей спиной разразилась возмущением.

— Разве ты не видишь, что наше участие в этом туре — катастрофа?

Я пожал плечами и притворился, что мне все равно.

— Мы ни за что не останемся в этом туре вдвоем. Ты меня слышишь? Я найду способ перевести тебя на другое место.

Я положил руку на ручку двери, но подождал, пока она закончит.

— Я скажу Сальме, что не смогу остаться, если ты это сделаешь. Я уверена, что, будучи звездой шоу, она может заставить Магни убрать тебя просто так. — Она щелкнула пальцами. — И пока этого не произошло, тебе лучше держаться от меня подальше.

Мои руки крепче сжали дверную ручку, но я отказывался смотреть на нее.

— С чего бы мне подходить к тебе? Возможно, это удивит тебя, Уиллоу, но после того, как я увидел, как сильно ты изменилась, ты интересуешь меня не больше, чем я тебя. — Во рту появился кислый привкус, а грудь стала на два размера меньше, как будто сердце колотилось о грудную клетку, протестуя против лжи.

Голос Уиллоу понизился до угрожающей усмешки.

— Просто держись подальше, или я расскажу другим мужчинам, что ты прикасался ко мне.

Мои зрачки расширились, а дыхание сбилось, когда я повернулся и посмотрел на нее, не веря своим глазам. Это была та самая женщина, которая когда-то защищала меня под дулом пистолета, а теперь угрожала подать ложные заявления, чтобы меня убили.

Она не дрогнула, но сохранила суровое выражение лица.

Чувствуя тошноту и потрясение до глубины души, я направился прямиком в мужской туалет. Мне нужно было где-нибудь побыть одному. Прийти в себя и подумать.

Уиллоу действительно ненавидит меня. Часть меня оправдывала ее резкие слова на встрече выпускников, говоря себе, что она говорила в гневе, но на этот раз она обвинила меня в том, что я убийца, и пригрозила обвинить меня в том, будто я прикасался к ней без разрешения. Я прижался головой к прохладной стенке туалетной кабинки, пораженный ее словами о том, что она меня подставит, и ее резким заявлением на встрече выпускников, которое снова всплыло у меня в голове.