Широкий гранит площади Дракона оборвался крутой, пахнущей сыростью каменной лестницей, ведущей на Нижнюю набережную. Улицы, уходящие здесь вниз к самой воде, становились уже, а благообразный мрамор Верхнего города незаметно уступал место тяжелому, просмоленному дереву и серому речному камню. Воздух здесь был другим — густым, почти плотным. Он пах печным дымом, остывающей окалиной и речной прохладой.

Они шли молча. Эларион держал шаг Флейм, не пытаясь ни ускорить его, ни отстать, и его длинный серый плащ то и дело едва слышно шуршал по подолу её шерстяного платья. Этот шорох ткани о ткань в наступающих сумерках казался слишком громким.

Из-за угла низкого каменного здания, над крышей которого торчала толстая труба, донеслось глухое, сочное ругательство. Затем что-то тяжело звякнуло — похоже, железный лом встретился с булыжником.

— Клятые человеческие недоучки! — проревел из-за приоткрытых дверей густой баритон, от которого, казалось, задрожали стекла в соседней лавке. — Намешают шлака в уголь, а мне потом выковыривай спекшийся кокс из колосников!

Флейм невольно улыбнулась и притормозила.

— Кажется, у мастера Балина снова день открытых дверей для всех демонов подземелья, — негромко пояснила она, поворачиваясь к Элариону. — Позволите? Это займет не больше минуты, но если я не вмешаюсь, он до утра будет проклинать гильдию снабжения.

Эльф едва заметно наклонил голову, выражая молчаливое согласие. В его глазах, ловивших отблески зажигающихся уличных фонарей, промелькнул вежливый интерес.

Внутри мастерской было темно и жарко. В углу, у массивного горна, окутанный облаком едкого сизого дыма, возился приземистый, невероятно широкий в плечах гном. Его борода была убрана в тугие кожаные чехлы, чтобы не обгорела, а лицо раскраснелось от злости и жара. Он яростно шуровал длинной кочергой в утробе остывающей печи.

— Добрый вечер, мастер Балин, — Флейм шагнула через порог, намеренно громко стукнув каблуком, чтобы не напугать старого мастера. — Опять воюете с колосниками?

Гном резко обернулся, вытирая пот со лба замазученным рукавом. При виде неё его кустистые брови сначала поползли вверх, а затем сошлись на переносице.

— О, магесса! — он выдохнул в сердцах, не выпуская кочерги. — Глянь, что эти паршивцы мне привезли под видом южного антрацита. Камень! Он не горит, он стекленеет и забивает тягу. А у меня партия тиглей для Академии. Если печь упадет ниже пятисот градусов, всё в брак!

— Ну-ка, дайте дорогу.

Флейм сбросила сумку на ящик с углем и подошла к горну, проигнорировав жар, от которого у обычного человека тут же перехватило бы дыхание. Закатав рукава платья до локтей, она заглянула в багровое, тускнеющее нутро печи. Огонь задыхался, придавленный тяжелой серой коркой шлака.

Она протянула руку вперед, раскрывая ладонь навстречу угасающему багровому свечению печи. Под кожей запястья лихорадочно забился пульс, высвобождая Искру.

Стихия сопротивлялась. Она упрямилась, уходила глубже, словно загнанный зверь. Едкий сизый дым мазнул по лицу, выедая глаза, в горле мгновенно пересохло. Флейм стиснула зубы, удерживая внутреннее напряжение, и надавила — неотступно, передавая горну часть собственного дыхания. Пальцы свело короткой, горячей судорогой.

— Ну же, — хрипло шепнула она. — Дыши.

Воздух внутри печи отозвался глухим хлопком. Огонь прокусил серую корку шлака и с утробным ревом рванул наружу. Белый, слепящий луч пламени ударил в потолок. Жар оказался такой силы, что Флейм отшатнулась, инстинктивно закрывая лицо рукой. Шлак на колосниках застонал, затрещал и стремительно потек жидким стеклом, освобождая тягу. Горн сыто, мощно загудел.

— Ох ты ж... — Балин завороженно уставился на бушующее пламя, а затем победно захохотал, хлопая себя по бедрам ладонями-лопатами. — Вот это я понимаю! Тяга — во!

Флейм обернулась, тяжело дыша. На щеке горел свежий мазок сажи, а пара золотых волосков выбилась из прически, липнув к влажному лбу. Внутри всё еще пело от шальной, победительской радости — той самой, которую ни одна академическая занудная лекция не могла ей дать.

Она перехватила взгляд Элариона, столкнувшись с ним глазами всего на мгновение, и сразу повернулась к гному.

— С вас четыре флакона тугоплавкого стекла для моей личной лаборатории, мастер, — отдуваясь, громко бросила она и подхватила сумку с ящика.

— Четыре дам! — крикнул гном, уже забыв про гостей и увлеченно хватаясь за длинные клещи.

Когда они вышли обратно на прохладную улицу, сумерки окончательно сгустились, превративсь в синеватый бархат.

— Старый ворчун, — на ходу перебрасывая ремень сумки через плечо, беззлобно заметила Флейм. — Но без его линз наши астрономы до сих пор считали бы, что луна сделана из сыра. Он делает оптику для половины королевства, хотя характер у него — как у несмазанной телеги.

Эларион шел рядом, внимательно глядя на её профиль. На его безупречном лице не было и следа брезгливости от посещения грязной кузницы, только глубокая, непривычная задучивость.

— Вы... удивительно ловко это делаете, леди Флейм, — негромко произнес он. — В Криндааре маги стихий тратят десятилетия на медитации, чтобы заставить пламя подчиняться. Вы же действовали так, словно это не потребовало от вас никаких усилий.

Флейм коротко глянула на него, и уголок её губ дрогнул.

— О, это так, баловство, лорд Эларион. Раздуть чужую печь может любой недоучка. Хотите увидеть мой огонь по-настоящему?

Эларион остановился. В полумраке его зеленые глаза казались совсем темными.

— Хочу.

Флейм заговорщицки прищурилась.

— Тогда идемте. Здесь недалеко есть одно место. Моё личное убежище, когда город становится слишком... громким.

Она свернула в узкий, неприметный проулок, где пахло мокрым камнем и старыми ивами. Через пару минут стены домов расступились, и они вышли к старому Горбатому мосту. Его каменные арки, поросшие мхом, горбом перегибались через ленивое, темное русло реки Ильва. Здесь было абсолютно пусто и звеняще тихо. Вода внизу катилась медленно, отражая первые, проступающие на небе звезды

Эларион ступил на щербатые плиты моста, посмотрел вниз, на темную маслянистую гладь, а затем перевел взгляд на Флейм. На его губах заиграла легкая, ироничная улыбка.

— Огонь и вода? — мягко спросил он. — Довольно необычный выбор. Вам не кажется это противоречивым?

Флейм подошла к самому излому моста и опёрлась локтями о холодный парапет.

— Чистая безопасность, лорд дипломат, — хмыкнула она, оборачиваясь к нему через плечо. — Мои профессора всегда говорят, что я непредсказуема. Так что если я случайно подожгу этот мост или ваши прекрасные эльфийские манжеты — под рукой всегда будет пара сотен ведер воды. Удобно, правда?

Эларион тихо рассмеялся — непривычно тепло, так, что этот звук растворился в речной тишине

— Логично, — согласился он, подступая ближе. — Ну что ж... Покажите.